Деревня ссыльных татар: история появления и исчезновения трудового поселения Одъю в системе ГУЛАГ

«У него было две коровы и две лошади, но в колхоз он не вступил»

Фасхутдин Хасянов родился в 1864 году в татарской деревне Татарские Сугуты (ныне Батыревский муниципальный округ Чувашии). Всю жизнь он крестьянствовал, вел крепкое хозяйство. Вместе с супругой Хаернисой они вырастили восьмерых детей – троих дочерей и пятерых сыновей: сыновья – Хабибулла, Сабирулла, Зарифулла, Фаткулла, Нотфулла; и дочери: Сэйрижиан, Бибибаян, Шэрбэну.

В 1937 году, когда Фасхутдину шёл уже 74-й год, его арестовали. Постановлением тройки при УНКВД Чувашской АССР пожилого крестьянина приговорили к 10 годам лишения свободы по обвинению в «контрреволюционной агитации» (срок исчислялся с 20 июля 1937 года). Родные вспоминают: виной всему было то, что Фасхутдин считался зажиточным хозяином – держал двух коров и двух лошадей, но вступать в колхоз не торопился.

После суда имущество семьи конфисковали, а изъятый бревенчатый дом Хасяновых разобрали и построили здание колхозного правления в соседней деревне. Самого старика по этапу отправили на Север – в Локчимский исправительно-трудовой лагерь (Локчимлаг) в Коми АССР. Там он прожил меньше трёх лет и весной 1940 года в возрасте 76 лет скончался от истощения.

Спустя 86 лет потомки Фасхутдина отыскали место его упокоения. 25 июня родственники приехали из Санкт-Петербурга и Казани в глухую тайгу, чтобы почтить память предка. Выяснилось, что он погиб в 5-м лагерном пункте возле деревни Краснояр Усть-Нембазовского лагерного отделения Локчимлага.

На запросы внуков и правнуков, которые искали следы своего предка, откликнулись жители Коми: благодаря местным активистам Екатерине Шешуковой, Антонине и Андрею Каштальян, а также историку Надежде Игнатовой были организованы маршрут от поселка Югыдъяг до заброшенного Краснояра и поиск самого захоронения.

Опираясь на научные работы историка Н. А. Морозова, свидетельства старожилов и архивную справку МВД, удалось точно установить: заключенных 5-го лагпункта хоронили на кладбище ныне заброшенной деревни Краснояр (в послевоенные годы там же хоронили и местных жителей). Приехавшие потомки – Рифкать (внук), Миннегель (правнучка) и Нагим (правнук), Мунира (супруга Нагима) – установили на погосте памятный знак и прочли заупокойную молитву за деда и прадеда.

Сегодня это кладбище практически поглотила тайга. Последние захоронения сельчан проходили здесь в 1970-е годы. Ограды и кресты истлели, и о сотнях человеческих судеб напоминают лишь оплывшие холмики и просевшие ямы среди деревьев.

«Давай все-таки попробуем поискать»

«С самого детства в семье передавали рассказ о прадедушке, которого на старости лет осудили и увезли на Север, где он умер от голода, – рассказывает правнучка Минегель Шарипова. – Когда в последние годы мы с родными начали собирать сведения об участниках Великой Отечественной войны, мой младший брат Нагим предложил: “А давай все-таки попробуем найти и следы прадеда Фасхутдина!”.

Сначала я сделала запрос в Государственный исторический архив Чувашии в Чебоксарах, где подтвердили факт ареста и отправки дедушки в Коми. Затем в Национальном архиве Республики Коми мне посоветовали обратиться напрямую в Информационный центр МВД по Республике Коми.

В декабре пришёл официальный ответ: прадед содержался в 5-м лагпункте Усть-Немской базы. Эта весть потрясла всю семью – мы сразу решили ехать. У меня тогда сами собой родились поэтические строки – традиционный татарский бәет (баит-элегия), посвящённый трагической судьбе прадедушки.

Я начала искать выходы на местных жителей: сначала писала в Усть-Нем, оттуда меня перенаправили к жителям Югыдъяга. Нагим тем временем заказал и изготовил металлическое надгробие.

Я добиралась на поезде из Санкт-Петербурга около 32 часов, а мой брат Нагим с женой и дядей Рифкатом (внуком дедушки Фасхутдина) ехали на машине из Казани – 12 часов пути в одну сторону», - рассказала правнучка Фасхутдина Минегель.

Участники поисков встретились в Сыктывкаре, откуда ранним утром выдвинулись в сторону Усть-Куломского района. К группе присоединилась кандидат исторических наук Надежда Игнатова, взявшая на себя научную и маршрутную координацию.

В Югыдъяге исследователи показали гостям поселковое кладбище, где установлен поклонный крест – его поставили потомки репрессированных москвичей, приезжавшие несколькими годами ранее. Историк рассказала, как в 1930-е годы ссыльных доставляли по рекам на баржах, а затем пешими колоннами гнали по бездорожью к глухим лесным делянкам. Группа преодолела 20 километров по лесной дороге, затем шла пешком по тайге и переправлялась через таёжную речку.

«Когда мы вышли к месту, сердце сжалось от боли и запустения, – поделилась Миннегель. – От кладбища фактически осталось одно название – холмики да ямы в лесной чаще. Единственным уцелевшим памятным знаком была табличка на могиле спецпереселенца из российских немцев Г.Ф. Пфейфера, умершего здесь в 1933 году. Старожилы вспоминали, что в их детстве на могилах заключенных еще виднелись деревянные колышки с лагерными номерами: ставить надгробия или кресты арестантам категорически запрещалось. С годами дерево истлело, и колышки, к сожалению, исчезли без следа».

Через несколько лет после ареста из лагерных застенков пришло письмо на арабской вязи

Через несколько лет после ареста Фасхутдина в деревню Татарские Сугуты пришла печальная весточка. Это было не почтовое отправление: листок бумаги передавали тайно из рук в руки через попутчиков.

Письмо было написано арабской вязью на старотатарском языке (иске татар теле). Неизвестный единоверец сообщал родным, что их пожилой отец и дед Фасхутдин скончался в лагере от истощения. Чтобы выжить в нечеловеческих условиях, старик плел лапти и обменивал их у местных крестьян на еду. Автор письма сообщал, что обмыл покойного, прочитал над ним погребальный джаназа-намаз и похоронил по мусульманскому обычаю, завернув в свою чистую одежду, поскольку найти белую ткань для савана (кәфенлек) в лагере было невозможно, прочитал над могилой Коран.

Имени автора письма не сохранилось, поскольку прошло уже очень много лет, судьба его осталась неизвестной. Но в семье Хасяновых память об этом благородном поступке свято хранят до сих пор.

«В нескольких полуземлянках размещалось около 70 заключенных-мужчин»

Кандидат исторических наук Надежда Игнатова, помогавшая семье в архивных изысканиях, обращает внимание на важную юридическую деталь:

«Фасхутдин Хасянов имел статус не спецпереселенца, а именно заключённого лагеря. Это принципиально разные правовые категории репрессированных. Локчимлаг был лесозаготовительным лагерем ГУЛАГа, лагпункты которого были разбросаны по тайге в трех районах Коми АССР.

Участок у Краснояра был крошечным: там в нескольких полуземлянках размещалось около 70 заключенных-мужчин. В лагерях при крупных промышленных стройках (как в Воркуте или Ухте) формировались огромные захоронения, многие из которых сегодня исследованы и мемориализированы. А вот могилы лесных лагпунктов чаще всего бесследно поглотила природа.

Семье Хасяновых невероятно повезло: в архивной карточке МВД чудом сохранились точные данные о номере лагпункта и даже номер могилы. Благодаря этому и топографической привязке к Краснояру удалось локализовать место упокоения», - рассказала историк.

Из архивной справки МВД по Республике Коми:

«Согласно материалам личного дела заключенного... Хасянов (в документах – Хасанов) Фасхутдин (встречаются искажения: Фасфутдин, Расфубдин) родился в 1864 году в д. Татарские Сугуты Шихирдановского района Чувашской АССР, татарин, из крестьян-кулаков.
Состав семьи: жена Фариса; сыновья – Хабибулла, Сабирулла, Зарифулла; дочери – Латфула, Фатхула, Садретдинова, Бибияна, Шарбану.
7 августа 1937 г. осужден тройкой при УНКВД Чувашской АССР за контрреволюционную агитацию на 10 лет лишения свободы.
В октябре 1937 года прибыл из Алатырской тюрьмы в Усть-Немский участок Локчимлага НКВД СССР.
25 апреля 1940 г., находясь с 23 марта на излечении в стационаре больницы лагпункта № 5, умер “от старческой дряхлости при наличии общего истощения”. Захоронен на кладбище в могиле № 158».

В лесах Коми оказалось 113 татарских семей

Трудовое поселение Одъю появилось в июне 1930 года – в разгар массовой коллективизации и раскулачивания, после Постановления ЦК КПСС от 30 января 1930 г. "О мероприятиях ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации". Оно относилось к Сторожевскому леспромхозу (ЛПХ), Коми области. В народе имя поселку дали Татарский.

Посёлок был заложен в тайге у реки Одъю, связь с внешним миром поддерживалась только по реке и через строящуюся грунтовую дорогу; почта и телефонная связь отсутствовали полностью, питьевую воду брали прямо из реки, для пожарной охраны было вырыто 3 колодца. В поселении оказалось 113 татарских семей, к 1 июня 1933 года осталось 87 семей (84 мужчины, 87 женщин, 118 детей и подростков до 16 лет).

Леспромхоз построил всего 11 деревянных домов, поскольку индивидуальное строительство спецпереселенцам не разрешалось, из них 7 домов использовалось под жилье, остальные – под школу (3 комнаты), детсад и ясли (4 комнаты).

Жилищный фонд на 50% был негодным: потолки обваливались, печи в большинстве домов были разрушены (топить можно было лишь в 1–2 домах), из-за чего зимой в домах стоял мороз. Керосиновых ламп почти не было; уборные находились в 100–200 метрах от домов с нарушением санитарных норм. Новое здание под школу строили с грубейшим браком (разваленные простенки, непригодный фундамент).

Спецпереселенцев использовали на лесозаготовках и сезонном сплаве леса. Однако организация труда была провальной: людей ежедневно перебрасывали с одних участков на другие, поручали случайные черновые работы, не давая наработать квалификацию.

Оплата труда была крайне низкая и варьировалась от 150 до 900 рублей в год на человека. Леспромхоз систематически задерживал выплаты, и на момент проверки долг по зарплате спецпереселенцам тянулся ещё с 1931 и 1932 годов и составлял 3 500 рублей.

Рабочую одежду, обувь и ткани в поселок не завозили месяцами: зимнюю одежду для лесозаготовок 1932–1933 годов привезли только в конце февраля – марте, когда сезон практически завершился. Общественной столовой не было из-за отсутствия инвентаря и посуды.

В 1932 году в посёлке была открыта начальная школа, в которой обучалось 89 детей-татар. Уроки велись на татарском языке, но районный отдел народного образования (РОНО) присылал все письменные указания на коми языке, которого татары не знали. Литературы и учебников на татарском или русском языке не было. Комендантом п. Одъю был Кузьма Ларуков из с. Нившера. Построек, кроме следов от землянок, бывшего спецпоселка Одъю не сохранилось. На фото 2004 года были зафиксированы только остатки землянки.

В отчёте было зафиксировано «не вполне здоровое политико-моральное состояние»: имели место протестные антисоветские высказывания, пассивный саботаж («вредительство») и побеги («дезертирство»). Одновременно отмечалось социальное расслоение внутри посёлка и лояльность части семей, которые доносили на агитаторов и помогали задерживать беглецов.

Справка подготовлена на основе архивного акта сплошного обследования, проведенного в июне 1933 года.

На заброшенном кладбище установили памятный знак

Установить точное местоположение могилы № 158 среди десятков оплывших безымянных бугорков сегодня технически невозможно. Однако родные закрепили металлическую мемориальную плиту с именем прадеда у входа на лесной погост.

«Мы прочли суру Корана “Аль-Мульк” (“Тәбәрак”) и совершили дуа за прадедушку и всех невинно погибших здесь людей.

Наш приезд всколыхнул и местных жителей: они решили установить у деревни Краснояр указатель, чтобы это место больше не оставалось белым пятном на карте. После нашей поездки было установлено два памятных знака семьей Каштальян: один памятный знак около заброшенной деревни Краснояр; другой очень содержательный памятный знак около кладбища Краснояр, где похоронен наш прадед.

В Коми действительно живут удивительные люди. Только благодаря их помощи, отзывчивости, практическим советам мы смогли добраться до места упокоения нашего прадеда. Очень было трогательно узнать, как они почтительно относятся истории своего края, бережно хранят память о трагических событиях минувших лет, с уважением относятся к памяти каждого погибшего на их святой земле Коми…

У меня есть маленькая надежда на то, что среди читателей «Миллиард.Татар» найдется тот, дед или прадед которого тоже волею судьбы был в том же лагере, и разделил участь с моим прадедом, и у них тоже есть какие-то вспоминания», – сказала Миннегель Шарипова.

Фасхутдин бабабызнын бәете

Коми җилләре бик салкын
Кияр идем тунымны -
Өемнэн алып чыккач ук
Дошман салдырып алды.

Рәхәтләрен сөрдеңме икән
Карт кеше туны белән…
Җылытмады ерак юлда
Алмашка биргән чикмән.

Алатырда сорау алып,
Озаттылар Комига.
Нахак бәлалар яктылар,
«Рәхмәт» коммунистларга …

Төшке ашны ашаганда
Йортым сүтеп киттеләр.
Кызыл Чишмә авылында
Идарә йорты иттеләр.

Ни гаепләрем булды сон,
Дошман күзе тидеме …
Биш ул белән тапкан малга
Бер көнчелек идеме …

Җиткән кызым кулын сорап,
Бер коммунист сүз кушты;
Кызым ризалык бирмәгәч,
Зәһәр ачуы чыкты …

Мин Комида, улым БАМда,
Кайсы качып өлгерде;
Йортым тузды- дошманнарның
Басылдымы йөрәге?

Кырык бердә, сугыш чыккач,
Улларым кирәк булды;
«Кулак» улы димәделәр,
Бишесе дә сугышты.

Өч лачыным илем өчен
Яу кырында калдылар,
Ике улым озак еллар
Илгә йортлар салдылар …

Мең-мең бәхил, авылдашлар!
Күрәчәкләр булгандыр.
Заманасы шундый булган,
Ил афәте булган ул.

Урман кистем, арымадым;
Ачлыкка түзалмадым…
Төнлә чабаталар үреп,
Ипигә алмаштырдым.

Әй, Аллахым, кешеләрең
Төрле-төрле була икән:
Авылдашлар яла ягып,
Озатканда төньякларга
Очрадылар чит-ят кешеләр-
Тугандай якыннар да.

Бер кордашым, коръән укып,
Күмде мине мөселманча;
Хатлар язып хәбәр бирде
Авылдагы туганнарга.

Кәфенем булды тузган кием,
Я Аллахым, кичер инде;
Шөкер итәм - шул михнәттә
Ясин белән җаным бирдем …

Еллар узды, каберләрем
Дәүләтнең бер сере булды;
Архив хәбәрләре килгәч
Күңелләрем кабат тулды.

Как найти своих предков и в какие инстанции обращаться?

В интернете очень много открытых источников – оцифрованные архивы и открытые списки. Отдельные запросы можно отправить в информационные центры своей республики. Каждый из нас всё равно знает по рассказам своих родителей, куда именно отправляли предков: кого-то в Свердловскую область, кого-то в Сибирь, кого-то в Коми. Именно в информационные центры этих областей нужно писать запросы. У кого-то даже могут быть сохранены какие-то документы.

Шаг 1. Соберите базовые данные внутри семьи

Перед началом поиска выпишите всё, что известно:

• ФИО предка (учитывайте разные варианты записи имен и фамилий, возможные опечатки: например, СафиуЛЛин / СафиуЛин / Сафин).
• Год и место рождения/проживания: точное историческое название деревни, волости, кантона/района и губернии/республики в начале ХХ века.
• Состав семьи на момент раскулачивания: имена жены, детей, братьев (детей высылали вместе с родителями, и в делах всегда есть посемейные списки).
• Примерный регион ссылки, если о нём когда-то упоминали в семье (Архангельская область, Коми АССР, Урал, Сибирь, Казахстан и др.).

Шаг 2. Проверьте открытые онлайн-базы данных

Начните с бесплатного поиска в интернете – многие книги памяти уже оцифрованы.

Региональные книги памяти: во многих регионах изданы отдельные тома (например, «Книга памяти жертв политических репрессий Республики Татарстан» или аналогичные книги по Пермскому краю, Свердловской, Архангельской областям и Коми).

Шаг 3. Подготовьте цепочку документов о родстве

По российскому законодательству доступ к персональным делам репрессированных родственников предоставляется только при подтверждении родства.

Соберите копии: ваш паспорт, ваше свидетельство о рождении, свидетельство о рождении вашего родителя, свидетельство о рождении его родителя (дедушки/бабушки), свидетельство о смерти прадеда/прабабушки (если есть).

Если какого-то свидетельства не хватает, его можно восстановить в любом ближайшем ЗАГСе через единый реестр ЕГР ЗАГС.

Шаг 4. Куда отправлять запросы?

Поиск раскулаченных ведётся по трём основным инстанциям:

1. Информационный центр МВД (ИЦ МВД) региона ссылки (куда выслали)

Что искать: Личное дело спецпереселенца (трудпоселенца).
В нем содерңится анкета, состав высланной семьи, карточки учёта, отметки о комендантском надзоре, данные о побегах, рождении детей в ссылке, снятии со спецучёта.
Куда писать: в ИЦ МВД того региона, куда семью выслали (например, МВД по Республике Коми, УМВД по Архангельской области и т.д.). Запрос можно подать онлайн через официальный сайт МВД соответствующего региона или портал «Госуслуги».

2. Информационный центр МВД (ИЦ МВД) региона выхода (откуда выслали)

Что искать: Эшелонные списки, постановление о выселении, материалы о реабилитации.
Куда писать: в МВД республики/края/области, где жили предки до раскулачивания (например, МВД по Республике Татарстан, УМВД по Кировской области и т.д.).

3. Государственный или муниципальный архив региона выхода