news_header_top
16+
news_header_bot
news_top

«Главная проблема — очень узкая аудитория»: разработчик из Иннополиса создаёт приложение для изучения татарского языка

Вот уже пять лет фронтенд-разработчик Марат Файзерахманов разрабатывает мобильное приложение «Чамала» для самостоятельного изучения татарского языка. В беседе с «Миллиард.Татар» он поделился историей создания языкового проекта, а также своими мыслями о будущем татарского языка в условиях глобализации.

«Захотелось применить свежие навыки в чём-то действительно полезном — и связать это с татарским языком»

— Откуда вы родом? Какое у вас образование?

— Из Нижнекамска. Потом переехал в Казань, затем — в Иннополис. В Иннополисе я стал разработчиком, там же мы организовали татарский клуб и как раз там началась работа над приложением для тех, кто хочет изучать язык. Я однозначно ассоциирую себя с Татарстаном и с татарским сообществом. После лицея я поступил в КХТИ (сейчас это КГТУ/КХТИ) на специальность инженера программиста.

Фото: © предоставлено Маратом Файзерахмановым



— Почему решили делать языковой проект?

— Всё началось с экспериментального прототипа приложения — ещё в ковидные времена, кажется, в 2021 году. Тогда я только начинал осваивать фронтендразработку, и мне захотелось применить свежие навыки в чём-то действительно полезном — и связать это с татарским языком. Я сам татарин: учился в татарской гимназии, потом в татаро-турецком лицее, а позже участвовал в кружке разговорного татарского в Иннополисе. Тема всегда была мне близка, так что решение сделать приложение пришло само собой. Поначалу это были просто карточки со словами — довольно простой формат. Со временем проект стал расширяться.

— Как долго существует приложение и какой отклик вы на него получаете? Есть ли успешные кейсы?

— Думаю, около пяти лет. Но активная фаза развития началась, скорее, с начала этого года. То есть пять лет назад появилось приложение в формате карточек — и долгое время оставалось в таком виде. А в начале этого года я постепенно начал наращивать его функционал.

С аудиторией у меня два основных канала связи. Первый — отзывы в магазинах приложений (Google Play и App Store). Иногда пользователи оставляют довольно развёрнутые комментарии — они помогают увидеть проблемные места. Чаще всего речь идёт о технических ошибках, но изредка встречаются и замечания по функционалу. Второй канал — Telegram чат нашего проекта. Там люди могут свободно обсуждать идеи, делиться предложениями по развитию приложения и высказывать свои замечания в формате живого диалога. Пока ограничиваемся этими двумя каналами.

Фото: © предоставлено Маратом Файзерахмановым



«Фишка нашего приложения — это чатбот с ИИ»

— Сколько времени ушло на создание проекта?

— Тогда на это ушло немало времени. Сейчас, с учётом возможностей ИИ, ту же задачу я думаю решил бы за час или два. С точки зрения фронтенд-разработки сам по себе проект не был сложным — просто раньше не было таких инструментов, которые сильно ускоряют процесс.

— Какие у «Чамала» преимущества перед подобными приложениями?

— Я смотрел «Ике Тел» и «Таtaro», но активно ими не пользовался. «Ике Тел», например, по своей механике напоминает Duolingo — со всеми вытекающими плюсами и минусами. К достоинствам такого подхода можно отнести привычную пользователям схему: всё интуитивно понятно, не нужно долго объяснять, как это работает. Человек сразу ориентируется в интерфейсе и понимает логику занятий.

Самая интересная фишка нашего приложения — это чатбот с ИИ. С ним можно общаться голосом или в текстовом формате, а ещё выбирать варианты ответа: бот задаёт вопрос, а пользователь нажимает на подходящую кнопку. Все аудио- и видеофрагменты можно воспроизвести, а также посмотреть перевод.

Фото: © предоставлено Маратом Файзерахмановым



Мне кажется, главное, что выделяет проект на фоне условных конкурентов, — это возможность кастомизации. Пользователь сам создаёт карточки: записывает аудиоверсию слова, добавляет перевод. Например, человек услышал какое-то слово — нажал на него, оформил карточку, сохранил. Всё под себя.

«Приложения для изучения татарского языка ищет не так много людей - речь идёт примерно о десятках тысяч…»

— Можете описать целевую аудиторию приложения?

— Тут как раз и кроется основная сложность. Я даже просил ChatGPT провести детальный анализ и выяснить, кому такой продукт действительно нужен. Главная проблема — очень узкая аудитория: людей, которые целенаправленно ищут приложения для изучения татарского языка, не так много — речь идёт примерно о десятках тысяч. С этой оценкой я согласен.

В основном можно выделить две группы. Первая — дети. Именно поэтому в карточках сейчас есть изображения: они помогают ребёнку выстраивать ассоциации. Вторая — люди, которые уже не живут в Татарстане, но хотят сохранить связь с культурой, поддержать или восстановить знание языка.

Фото: © предоставлено Маратом Файзерахмановым



При этом чёткого образа «своего» массового пользователя я пока не вижу. Сейчас, скорее, проект ориентирован на родителей, которые хотят, чтобы дети знали татарский как дополнительный предмет, своего рода факультатив — даже если ребёнок уже занимается языком.

К сожалению, серьёзной проблемы не избежать: не хватает полноценных исследований о том, кто вообще является потребителем таких приложений — не только моего, но и аналогичных продуктов в целом.

— Почему в приложении нельзя выбрать свой уровень владения языком, чтобы не было слишком легко?

— Эту функцию я убрал, потому что изначально ориентировался на аудиторию, которая практически не владеет языком, — таким пользователям выбор уровня не нужен. Вообще, идея разделения по уровням была — в первую очередь для чат-бота: чтобы он подстраивал сложность формулировок и расширял словарный запас в зависимости от уровня пользователя. Но если человек пользуется карточками со словами, аудио и переводами, это, как правило, говорит о начальном этапе изучения. Поэтому я сосредоточился на тех, кто только начинает учить язык.
В чате когда-то была возможность выбора уровня владения языком — возможно, я её верну.

Фото: © предоставлено Маратом Файзерахмановым



«Школа — это важнейший канал распространения таких продуктов»

— Имеет ли смысл включать что-то подобное в школьную программу?

— На мой взгляд, инициаторами и заказчиками должны выступать сами образовательные учреждения — школы и детские сады. Им стоит формировать техническое задание (ТЗ) для разработки таких продуктов.

Одна из ключевых проблем всех подобных приложений, в том числе и моего, — мы не до конца знаем своего потребителя и не понимаем его реальных запросов. Поэтому именно школы и другие образовательные организации должны чётко сформулировать задачу. Они могут прийти с ТЗ к разработчикам — например, ко мне, создателям «Tataro» или «Ике Тел» — и сказать: «У нас есть потребность: хотим организовать факультатив для детей. Вот наши требования — можете адаптировать механику приложения под них?» Тогда продукт можно будет активно продвигать в качестве учебного инструмента.

По сути, основной запрос должен исходить от образовательного учреждения. Сейчас же приложения создаются исходя из гипотетических представлений о том, какие потребности они должны закрывать. А школа — это важнейший канал распространения таких продуктов. Причём речь идёт даже не о платных решениях. Мне кажется, найдётся немало энтузиастов, готовых разрабатывать и поддерживать подобные инструменты безвозмездно. Главное — чтобы был сформулирован запрос и обеспечена дистрибуция через школы и детские сады.

Фото: © предоставлено Маратом Файзерахмановым



— Расскажите о географии проекта? Есть ли у вас какая-то пользовательская статистика (в каких регионах его скачивают больше, например)?

— Основная аудитория в России (90%) — и, вероятнее всего, это Татарстан, Тюменская область и другие регионы, где проживает значительное число татар. За пределами страны скачивания тоже есть, но их доля невелика — примерно 5–10 % приходится на Казахстан и США (внезапно), ещё 5% на другие страны. Думаю, причина в том, что люди, живущие за рубежом, зачастую более мотивированы: они активнее ищут способы сохранить связь с языком и культурой.

«В идеале нужно сочетать автоматическую озвучку с записями профессиональных актёров»

Фото: © предоставлено Маратом Файзерахмановым



— Вы реализовывали проект самостоятельно или это грантовая история? Кто входит в вашу команду?

— Пять лет назад мне помогала девушка дизайнер — она делала макеты, но мы с ней не были знакомы лично. Это было очень плодотворное сотрудничество, и я до сих пор очень благодарен ей за помощь. Были и другие люди, готовые безвозмездно участвовать в проекте: например, одна девушка предлагала сделать озвучку. Даже когда человек готов работать бесплатно, такие задачи оказываются очень затратными — прежде всего по времени, а не по деньгам. Поэтому реализовать эту часть оказалось непросто.

Если говорить о нейросетевой озвучке, её качество, конечно, пока оставляет желать лучшего. Хочется настоящего, живого контента — в идеале, чтобы часть материалов озвучивали профессиональные актёры, а ещё лучше — известные артисты, чьи голоса узнаваемы. Но и за то, что есть, я благодарен.

Сейчас в проекте задействованы три сервиса. Первый — Selera, языковая модель, которую можно развернуть у себя. Но звучание мне не очень нравится.

Фото: © предоставлено Маратом Файзерахмановым



Второй — SpeechtoTatar. Я искренне благодарен команде этого сервиса: у них не только синтез речи, но и очень достойное распознавание татарской речи. Третий — синтез речи от Яндекса. Звучит он, пожалуй, лучше всех, но есть серьёзные сложности: сервис не бесплатный, и трудно настраивается — коммуникация с бэкендом для синтеза татарской речи даётся непросто.

В целом, я считаю, что хотя бы часть контента должна быть озвучена живым голосом. Люди устают от нейросинтезаторов: каким бы качественным ни был синтез, его всё равно узнают, и на подсознательном уровне к нему возникает отторжение. Поэтому в идеале нужно сочетать автоматическую озвучку с записями профессиональных актёров.

— Чем занимаетесь в свободное время?

— Примерно два года назад я стал родителем, так что сейчас моё главное «хобби», и одновременно обязанность — это родительство. А так, я с детства люблю играть на гитаре — почти с самых ранних лет. Когда появляется возможность, беру её в руки, играю и пою.

«Радует, что приложение установили уже как минимум тридцать тысяч пользователей»

— Какой самый полезный навык в вашей жизни?

— Если говорить о профессиональном плане, то это, пожалуй, способность создавать продукты, которыми пользуются тысячи людей. Я ушёл в разработку именно потому, что хочу видеть реальный результат своих усилий. Например, продукт, над которым я сейчас работаю по основной работе, используют десятки тысяч компаний — и он приносит ощутимую пользу. Осознание, что твой труд реально востребован, очень мотивирует.

В личном плане для меня много значит и работа над приложением для татарского языка. Это не про деньги, а про вклад: мне важно, что проект помогает сохранять язык и культуру. Радует, что приложение установили уже как минимум тридцать тысяч пользователей — для татарского языкового сегмента это серьёзная цифра. А показатель активных пользователей — порядка десяти тысяч человек, которые возвращаются в приложение регулярно. Значит, мой час работы действительно приносит пользу десяткам тысяч людей.

Пожалуй, самый ценный мой навык — это умение находить такое применение своим силам, чтобы результат был не только личным достижением, но и приносил пользу другим.

— Какие ещё языки вы бы хотели изучать?

— В целом у меня уже неплохой набор. Турецкий знаю на разговорном уровне — чуть слабее, чем хотелось бы, но вполне свободно. Английский — обязательно: по работе приходится активно на нём коммуницировать. Сейчас учу болгарский — с умеренным, но всё же успехом. Он неожиданно сложный: хоть и относится к славянской группе и кое-где похож на русский, но по грамматике заметно от него отличается. Суффиксы, окончания, предлоги, синтаксические конструкции — всё устроено гораздо сложнее.

Сейчас можно сказать, что уверенно владею четырьмя языками: татарским, русским, английским и турецким, а болгарский пока осваиваю.

«В условиях глобализации такие языки постепенно вытесняются»

Фото: © предоставлено Маратом Файзерахмановым



— Вы учили татарский язык самостоятельно или это ваш Native language и вы знаете и говорите на нем с детства?

— Моя мама и отец – оба учителя татарского языка. И в первых трёх классах в школе у нас занятия были на татарском. То есть по-настоящему на русском языке я начал говорить только в школьном возрасте. Хотя со временем всё же понемногу отдаляюсь от родного языка. Бывает, разговариваю с мамой и ловлю себя на том, что какие-то слова ускользают из памяти. При этом сам механизм разговора никуда не делся — речь строится естественно. Я даже сочинял песни под гитару на татарском. Так что язык у меня есть, но назвать себя эталонным носителем, увы, не могу.

— В каком положении татарский язык в сегодняшних реалиях, на ваш взгляд?

— Да, у татарского языка бывали и более благополучные времена. Сейчас, насколько я понимаю, ситуация непростая: например, в школах татарский уже не везде обязателен — мой ребёнок пока не ходит в школу, но, кажется, именно этот предмет во многих местах исключили из обязательной программы.

В целом это часть глобального процесса: проблема миноритарных языков — не только татарского, она характерна для многих языков малых народов. При этом татарский — второй по числу носителей в России, и всё равно он сталкивается с теми же вызовами. В условиях глобализации такие языки постепенно вытесняются, и без целенаправленной поддержки их положение становится трудным.

С одной стороны, очень жаль, что обязательные занятия убирают: это снижает шансы на естественное сохранение языка в обществе. С другой — если внутри самого сообщества нет устойчивого запроса на его активное использование в повседневной жизни, то даже внешние меры поддержки оказываются по сути «искусственными». Дотации, приложения вроде моего, любые проекты — всё это помогает, но не решает проблему в корне.

Я даже в чатах спрашивал: по сути, самый реалистичный вариант для масштабных проектов — просить финансирование у государства. Допустим, деньги дадут, но это всё равно будет поддержка извне, а не органический спрос. Рынок и глобальные тенденции как будто говорят, что в текущих условиях такие языки не считаются необходимыми.

И, к сожалению, если смотреть на это с точки зрения долгосрочной эволюции, велика вероятность, что миноритарные языки будут постепенно сокращать сферу употребления — и в перспективе могут и вовсе исчезнуть. Это печальная, но вполне вероятная траектория, если не удастся сформировать устойчивый внутренний запрос на их использование.

Фото: © предоставлено Маратом Файзерахмановым



— Что можно сделать для донесения ценности татарского языка?

— Сейчас во всём мире идёт процесс атомизации общества: люди всё больше разобщаются, разъезжаются по разным городам и странам. Мне кажется, в этих условиях особенно важно делать акцент на простой, но очень сильной связке: твой язык, твоя семья и ты — это единое целое. Так же и с культурой: она должна ощущаться как неразрывная часть тебя.

Ещё лет двадцать назад я посмеивался над бесконечными песнями про то, как здорово вернуться в родную деревню и попить чаю, который приготовила бабушка. Казалось, это какая-то слишком простая, наивная романтика. А теперь понимаю, что, возможно, именно в этом и кроется рабочий механизм сохранения языка и культуры. В этих простых, тёплых образах как раз и живёт ощущение связи поколений.

Поэтому, наверное, главная задача сейчас — сделать так, чтобы это чувство семейного уюта не прерывалось. Именно такие вещи помогают не потерять эту связь.

news_right_1
news_right_2
news_right_3
news_bot