«Грамоты к царю пишут татарским письмом на александрейской середней бумаге»

Рассматриваются примеры возможного влияния золотоордынских приказных практик на работу русских канцелярий XV–XVII вв. Анализируется золотописное оформление грамот и материал, из которого изготовляли матрицы печатей. Разбираются две конкретные печати – удельного князя Бориса Васильевича Волоцкого и князя Ивана Михайловича Репня Оболенского. Делаются выводы о том, что заимствования канцелярских практик действительно фиксируются, но каждый раз они перерабатывались под нужды Москвы, отбрасывая элементы, не вписывавшиеся в единую систему.

«Ряд дипломатических и жалованных грамот в России оформлялись золотом»

Рядом историков была проделана значительная работа по исследованию канцелярских практик в Золотой Орде. Влияние ордынских делопроизводственных практик на московскую канцелярию до настоящего времени практически не становилось предметом исследования. Единственным исключением здесь можно назвать исследования об угорских приписях на русских грамотах и подражаниям им, а также о возможном заимствовании формуляра русских указных и жалованных грамот из ханских ярлыков. Данная работа направлена на заполнение образовавшейся лакуны. В публикации разбираются отдельные немногочисленные примеры, связанные с художественным оформлением документов, а также с заимствованиями в сфрагистическом материале, которые нам удалось зафиксировать.

Ряд дипломатических и жалованных грамот в России оформлялись золотом. Чаще всего исследователи видят в этом заимствование из оформления посланий европейских монархов, однако здесь можно обнаружить следы и явного влияния Востока. Укажем на отдельные параллели в приемах оформления тех или иных документов в России и Орде. Некоторые грамоты, свернутые в трубочку, заворачивались в куски тафты или иную, более плотную ткань. В первую очередь это отмечается в дипломатических документах, но встречается и во внутригосударственной практике: «Указал великий государь прислать в Посольской приказ аршин тафты червчатой, послати в ней его великого государя грамота к меретинскому Арчилу-царю...». Нечто подобное фиксируется и в Золотой Орде, где к верхнему краю наиболее важных документов приклеивали кусок сафьяновой кожи, который при складывании в трубочку также превращался в надежный футляр. В крымском ханстве свернутые грамоты прятались в мешочки-пеналы. Ту же практику мы наблюдаем в Персии.

Русские дипломаты также перевозили дипломатическую корреспонденцию в мешках, но вручались грамоты, повидимому, уже без них. В отдельных случаях европейские дипломатические послания (из Речи Посполитой) присылались в тафте. Во второй половине XVII в. фиксируется практика, когда грамоту целиком «покрывала» тонкая шелковая ткань (наволока), крепившаяся к документу посредством кустодия. Практическое значение подобное решение не имело. Вряд ли ткань могла способствовать дополнительной сохранности текста от механической порчи. Скорее это придумали для большей представительности документа. Грамоты, извещавшие о смерти предыдущего правителя, могли заворачиваться в знак траура в черную тафту.

«В Москве данная традиция, похоже, не закрепилась, грамоты предпочитали хранить в свернутом в трубочку виде»

Мы видим, что возможное ордынское влияние получило дальнейшее развитие. Менее значимая корреспонденция могла быть сложена в запечатанный конверт (пакет): «А что послана грамота с Кадышом к салтану (Кафа, 1502 г. – А.Б.) да соболь поминка, и та грамота зашита в бумагу, да запечатана, а у соболя печать Дмитрея Володимерова; да и подписан тот соболь дати салтану. И как приедет к тебе Кадыш, и ты бы у него ту мою грамоту взяв, да розпечатал, да из бумаги вынял, да ему же дал. Да как пойдете к салтану, и ты бы у того соболя печать отрезал, да велел бы еси Кадышу салтану от меня поклон правити и поминок подати и грамоту подати перед собою». Аналогичную практику мы наблюдаем и на европейском направлении. Укажем, что в независимых Пскове и Новгороде фактически все грамоты после составления складывались особым образом в конверт, так, чтобы печать оказалось внутри, и хранились в таком виде. Подобная практика известна и в Западной Европе. А в Москве данная традиция, похоже, не закрепилась, грамоты предпочитали хранить в свернутом в трубочку виде.

«В Российской империи тугра православных монархов на посланиях на Восток будет ставиться еще в первой половине XIX в»

Дипломатические послания уже в XVI в. частично писались золотом (богословие, имя и часть титула государя и адресата). В источниках XVI в. подобные грамоты иногда назывались «золотыми». Кроме того, известны особые элементы украшения, встречающиеся только на очень узком сегменте документов. Так на дипломатических посланиях в Крым и некоторые государства Средней Азии помещалась лапа: «Грамоты пишут татарским письмом. К царю и х калге на александрейской середней бумаге. Государево имя и царево, и калгино золотом. А вверху пишут лапу тотарским письмом золотом». Так в России называлась тугра – каллиграфическая монограмма конкретного правителя.

Вначале они появились в XIV в. в Турции, затем их позаимствовали в Крымском ханстве, а начиная как минимум с Михаила Федоровича их стали создавать и для московских царей. Хотя С.Ф. Фаизов предполагал ее наличие еще у Ивана IV Васильевича. В Российской империи тугра православных монархов на посланиях на Восток будет ставиться еще в первой половине XIX в. Грамоты в Турцию, в первую очередь договорные, украшались в верхней части листа тремя кругами, в которые вписывалось богословие (инвокация), а также краткий титул московского государя и султана: «свои титулы они издавна писали в трех кругах, заключенных в треугольник»; «А в государевых грамотах пишут к турским салтаном в трех крузех богословье и государево, и салтаново имя и титлы золотом.

Вверху:

Бог наш Троица, иже прежде век сый отец и сын и святый дух и ныне и присно и во веки веков, аминь. О нем же живем и движемся, и есмы им же царьские царьствуют и силные пишут правду. Того вседержителя Бога милостию мы, великий государь царь и великий князь Михайло Федорович всеа Русии самодержец, Владимерский, Московский, Новгородцкий, Казанский, Астороханский, Псковский, Тверский, Резанский, Пермьский, Вятцкий, Болгарский и иных многих земель и государь всеа полуношныя страны и Сибирские земли, повелитель и государь земли немецкие. Гамаюна подражателя Ибрахим-салтану государю Костянтинопольскому, Беломорскому, Черноморскому, Анаталейскому, Урумскому, Римскому, Караманскому и иных, великому государю, брату и доброму приятелю нашему».

«Перстень с единорогом известен среди драгоценностей царя Алексея Михайловича»

Уже в XVII в. над кругами помещались десятилучевые звезды, венчанные коронами, крест имелся только над центральной. По краям изображались сложные цветы. Подобная композиция напоминает книжные заставки в форме многоглавых церквей. Три круга на грамотах в Стамбул – явное переосмысление тугры турецких султанов. В ряде случаев (в первую очередь в дипломатических грамотах) часть текста писалась золотом. Это также вполне могло быть ордынское влияние. На это указывают сохранившиеся до нашего времени ханские ярлыки, на которых инвокация, адресант и слово «хан» написаны твореным золотом (желтая краска) (отмечаются разные вариации). Описанная картина фиксируется на ранних ярлыках Тохтамыша Бек-Хаджию (1392 г.), Хаджи-Гирея Хакиму Яхье (1453 г.), Хаджи-Гирея населению Кырк-Ера (1459 г.), Менгли-Гирея Ходжа-бию (1467 г.).

Позднее данное правило соблюдалось не всегда, документ мог составляться только черными чернилами, либо в них во все добавляли незначительное количество золота. Возможно, на это влияло место составления документа, в походных условиях сделать выделения текста было сложнее. В XVII в. шерт-наме и мохаббат-наме крымских ханов также писались с выделением отдельных мест золотом. Известно, что в Монгольской империи и Золотой Орде ханские квадратные печати резались на зеленой яшме (нефрите): «Яшмовая печать как символ ханской власти олицетворяла реальную власть ее держателя». В России некоторые царские печати также резали на зеленой яшме. Приведем обнаруженные нами примеры:

I. Перстень с единорогом известен среди драгоценностей царя Алексея Михайловича: «Перстень золот с яшмою зеленою, а на ней вырезана печать инрог, около его кайма».

II. В коллекции царя Алексея Михайловича фиксируется еще один памятник: «Перстень золот с разными финифты, в нем яшма, в яшме вырезано клеймо, на клейме орел двоеглавый». Это описание как нельзя лучше подходит к перстням принадлежавшие Ивану IV Васильевичу и его сыну Федору Ивановичу. Известно, что первые цари из династии Романовых целенаправленно приобретали в свою казну предметы, принадлежащие ранее своим предшественникам. III. У царя Петра Алексеевича имелось две походных печати. Одна из них целиком сделана из недрагоценного металла, с металлической граненой рукоятью, а вторая была вырезана из яшмы, оправлена в серебро (?) и имела небольшую деревянную рукоятку. На печатях изображен двуглавый орел под тремя коронами со скипетром и державой в лапах и кратким титулом в виде заглавных букв, помещенных вокруг орла в четыре ряда.

В Государственном древлехранилище они были описаны так: «73/11. Печать стальная с деревянною ручкой, изображающая, вырезанный на зеленой яшме, Российский герб с буквами: «Ц. И. В. К. П. А. П. В. Р.». По ярлыку: «Печать Царя и Великаго Князя Петра Алексеевича (домовая) 1690–1692 г. 74/12. Печать стальная, без ручки, на ней на черном камне вырезан Российский герб с монограммой по сторонам: «Ц. И. В. К. П. А. П. В. Р.». По ярлыку: «Печать Царя и Великого Князя Петра Алексеевича (походная) 1697 г.». Третья буква с конца («П») традиционно передается как «походная». В настоящее время мы не беремся однозначно утверждать, что русские матрицы из зеленой яшмы были позаимствованы в Золотой Орде, у нас для этого слишком мало сведений. Вполне возможно, что это просто совпадение, возможно, вызванное удобством этого материала для работы резчика. Но здесь следует указать, то яшмовые печати, повидимому, появились раньше изумрудных, с изображением двуглавого орла или царя на троне, которые фиксируются практически у всех русских правителей с Бориса Годунова до Петра I. Позднее данная практика посла вширь, изумрудные перстни-печатки фиксируются и у русской знати.

«Если к восьми воинам, которые в данном случае могут символизировать все народы мира»

Явно восточные корни имеет печать Бориса Васильевича Волоцкого с договорной грамоты с его братом Иваном III Васильевичем и племянником Иваном Ивановичем (1473 г.). На ориентированной горизонтально овальной поверхности, разделенной горизонтальной линией на две одинаковые части, помещена следующая композиция: в центре верхнего сегмента находится мужская фигура в трехлучевой короне сидящая по-восточному, по сторонам от него стоят два копья остриями вверх, за которыми помещены два животных (грифон и птица или две отличные птицы); поле нижнего сегмента занимают восемь одинаковых (стоящих, идущих – ?) фигур; по краю остатки надписи – «печ...кнз Бориса...льевича». При публикации данной печати в начале XIX в. изображение было в значительной степени искажено, пропала корона, копья превратились в сплошные вертикальные линии, разделявшие верхнее поле печати на три сегмента, неправильно передана посадка человека, неправильно показаны места входа и выхода шнура в восковую массу печати.

Исследователи долгое время пользовались только первой публикацией печати, в результате этого появилось некорректное ее описание: «Сложное по композиции изображение: верхняя половина трехчастная – в середине сидящий человек, по краям две птицы с распущенными крыльями; в нижней половине – восемь идущих один за другим воинов, влево». Сюжет данной печати можно обозначить как «аудиенция у хана». Место изготовления матрицы остается под вопросом. Вряд ли это была Западная Европа или Россия. Отметим, что восемь воинов в нижней части композиции явно не случайны.

У монголов и родственных им народов восемь символизирует Всемирную Гармонию, обретенное Блаженство, Вселенское Равновесие, надежность, доведенную до совершенства, Правосудие, Судьбу, фатальность, Рок, бесконечность. Кроме того, горизонтальное измерение пространства ориентировано на восемь сторон – четыре основные и четыре промежуточные (юго-восток, юго-запад, северо-восток и северо-запад). Если к восьми воинам, которые в данном случае могут символизировать все народы мира, прибавить фигуру хана, то получится число девять – символ всеобщего успеха, полного совершенства, самое большое из всех элементарных чисел. К примеру, в числовой символике бурятской мифологии и шаманизма число «девять» символизирует божественное предзнаменование рождения небесных представителей, которые сопровождаются девятицветной радугой. Две птицы напоминают отсыл к двум государственным птицам, существовавшим в Золотой Орде (живой и неком ее изображении).

«В России удалось обнаружить только один подобный памятник»

Также следует упомянуть тот факт, что в Монгольской империи и Золотой Орде существовала традиция, в соответствии с которой поднесение белых охотничьих птиц означало вступление в подданство или признание подчиненного положения. Таким образом, рассматриваемое нами изображение явно выступает программным, отражающим некие традиции власти (представлений о власти) в степном мире. Наконец, сидящий скрестив ноги правитель в трехлучевой короне с предметом, напоминающим копье в правой руке помещен на зеркале XIII–XIV вв. с композицией для предсказаний, найденном при археологических раскопках начала XX в. в Днепропетровской области. Высказывалось мнение о том, что, возможно, с помощью этого предмета гадали о судьбе претендента на трон. На другой стороне предмета расположены два крылатых сфинкса в геральдической композиции.

Нечто подобное, рисунок на штукатурке в богатом доме головы в короне, был обнаружен в Селитренном городище. Однако приведенные аналогии не объясняют выбор удельным князем изображения для своей печати, тем более что во второй половине XV в. власть Орды над Русскими землями становилась все более и более эфемерной. Изготовление матрицы печати Бориса Васильевича в Золотой Орде позднего периода маловероятно, там использовали квадратные или почти квадратные печати с текстом, так называемым квадратным письмом (почерк куфи), оттиски которых ставили при помощи туши. В России удалось обнаружить только один подобный памятник, купчая кабала Никиты Козлова на холопа Ивана Павлова, составленная в 1494 г. с разрешения суздальского великокняжеского наместника князя Ивана Михайловича (Иван Михайлович Репня Оболенский) ямским дьяком Василием Халтурой скреплена чернильной (?) прямоугольной печатью со следующим изображением: в двойной прямоугольной рамке на темном фоне помещена монограмма, предположительно состоящая из трех букв – «ПОД». Здесь нужно отметить, что на обратной стороне документа помещена подпись дьяка в виде монограммы, имитирующей уйгурское письмо, при этом часть надписи опять же помещена в прямоугольную рамку. Таким образом, перед нами уникальный документ, несущий на себе двойное влияние ордынских канцелярий, причину этого еще только предстоит понять.

«В Московском государстве творчески подходили к подобным заимствованиям, как с Востока, так и с Запада»

Возможно, это произошло благодаря его совместной службе в 1491 г. (военные действия против Большой Орды) с выходцем из Крыма касимовским царевичем Сатылганом бин Нур-Даулетом. Другие контакты князя с Востоком на данный момент неизвестны, хотя они фиксируются у некоторых его родственников. Так Иван Васильевич Стрига Оболенский в 1467 г. вместе с царевичем Касимом возглавлял поход на Казань, а в 1445 г. Василий Иванович Оболенский разбил царевича Мустафу. Рассматриваемая нами четырехугольная печать явно возникла благодаря ордынскому влиянию, но на русской почве подобная практика не закрепилась.

Возможно, у этого имелось две причины. Во-первых, в этот период на Руси квадратные печати ханов были хорошо известны и подобное заимствование могло рассматриваться как неуместное (не по чину). Во-вторых, определенным вызовом стал размер печати, превышавший печати великого князя. Поэтому данный оттиск остается уникальным и до конца необъяснимым памятником отечественной сфрагистики эпохи экспериментов и поиска собственного лица. Кроме того, данная чернильная печать является косвенным доказательством того, что у служилых Чингисидов в Московском государстве второй половины XV – начала XVI вв. имелись собственные квадратные печати. А вот в Сибири конца XVI – начала XVII вв. эта традиция была уже утеряна, известно, что Кучумовичи заверяли свои послания, ставя на них чернильную тамгу / тарак. Укажем еще на один момент, возможно, дьяк Василий Халтура поместил часть своей монограммы в прямоугольник под впечатлением от формы печати на документе. Приведенные примеры показывают, что в русских канцелярских практиках XV–XVII вв. обнаруживаются явные и неявные следы ордынского влияния.

Однако в Московском государстве творчески подходили к подобным заимствованиям, как с Востока, так и с Запада, отбрасывая все, что не вписывалось в выстраиваемую систему. Некоторые из них только промелькнули и по тем или иным причинам были забыты, другие перерабатывались и надолго задерживались в делопроизводстве. К тому же некоторые явления имели широкое распространение, поэтому при обнаружении тех или иных сходств автоматически говорить об ордынском следе нельзя, хотя это и повод задуматься и пристальнее посмотреть на те или иные русские письменные памятники.

Продолжение следует:

Предыдущие части:

Часть 1:

«Итиль – название в стране кыпчаков»Часть 2:

Часть 2:

«В конце XV века Казанское ханство находилось в фарватере московско-крымского альянса»