Исламский социализм и революция в Туркестане: кем был татарский большевик Центральной Азии Ариф Клевлеев

Введение и научный контекст

Переломная эпоха начала XX века в отечественной и зарубежной историографии долгое время трактовалась сквозь призму упрощенных идеологических схематизмов. Советский академический нарратив традиционно представлял революционные процессы в национальных окраинах бывшей Российской империи как прямолинейное шествие пролетариата под руководством большевистской партии. Зарубежные же исследователи нередко рассматривали сложнейшую трансформацию края исключительно как насильственную экспозицию чуждой имперской модели на оседлые исламские общества. В действительности социальная ткань Туркестанского края 1917–1918 годов представляла собой уникальный полигон идеологических синтезов, где традиционная мусульманская культура сталкивалась с вызовами европейской модернизации, джадидским просветительством и универсалистскими концепциями социализма.

Вышедшая в академической серии ИЯЛИ им. Г. Ибрагимова Академии наук Республики Татарстан монография историка из Узбекистана, заслуженного работника культуры РТ Рината Начметдиновича Шигабдинова «Ариф Клевлеев и Туркестан: портрет на фоне перемен» возвращает из полувекового небытия ключевую, но незаслуженно забытую фигуру этой эпохи — Арифа Шакировича Клевлеева (1874–1918).

Издание выстроено по классической академической структуре: оно объединяет в себе развернутый научный историко-биографический очерк и драгоценный корпус ранее не публиковавшихся архивных документов и материалов из фондов Национального архива Узбекистана (НАУ), РГАСПИ и ГАРФ. Это превращает труд Р.Н. Шигабдинова из рядовой биографической справки в фундаментальное источниковедческое исследование механизмов взаимодействия советской власти с мусульманским населением Центральной Азии.

От новометодного мактаба к политической трибуне

Биографическая траектория Арифа Клевлеева уникальна своей исторической репрезентативностью. Выходец из крестьян старинного татарского села Бастаново Елатомского уезда Тамбовской губернии, Клевлеев получил базовое конфессиональное образование в местном мактабе, однако на рубеже XIX–XX веков включился в масштабный общественный проект джадидской модернизации. Переехав в Ферганскую область Туркестанского генерал-губернаторства, он более двенадцати лет (1903–1915 гг.) посвятил педагогике, открыв и возглавив новометододную школу в Коканде (в квартале Бек-бача).

Автор монографии на основе уникальных архивных отчетов главного инспектора народных училищ Ф.М. Керенского (отца главы Временного правительства) и рапортов кокандского уездного начальника детально воссоздает атмосферу, в которой действовал Клевлеев. Для царской колониальной администрации татарский учитель-новометодник был объектом постоянного административно-полицейского надзора. Использование звукового метода обучения («усул-и соутия»), географических карт и татарских учебников Ахмадхади Максуди расценивалось спецслужбами империи как «антиправительственное стремление» и проявление панисламизма. В 1911 году, после ужесточения правил о школах для инородцев, Клевлеев в числе других татарских педагогов был подвергнут административному запрету на преподавательскую деятельность.

Революционные потрясения 1917 года стремительно вынесли бывшего народного учителя в эпицентр масштабной политики. Пройдя службу в армейских гарнизонах Хивы и Ходжента, Клевлеев осенью 1917 года возглавил Ташкентский центральный мусульманский Военный Совет (Харби Шуро). На IV Чрезвычайном краевом мусульманском съезде в Коканде в ноябре 1917 года именно он произнес приветственную речь от имени воинов-мусульман при провозглашении Туркестанской автономии («Туркистон Мухторияти»).

«Исламский социализм» как политический медиатор

Центральный теоретический узел книги — исследование феномена «исламского социализма» и роли Клевлеева как его главного практического апробатора. В советской партийной печати 1920–1930-х годов попытки увязать Коран с коммунистической идеологией клеймились негативным термином «клевлеевщина». Однако Р.Н. Шигабдинов на фактическом материале аргументированно доказывает, что для Клевлеева и его соратников этот подход не был простым мимикрированием или политическим фальшем.

На I съезде Коммунистической партии Туркестана (июнь 1918 г.) Клевлеев открыто декларировал свою мировоззренческую установку:

«Сам по себе вопрос мусульманский в высшей степени серьезен, и подходить к нему приходится весьма осторожно. Я подошел к нему, опираясь на религию — на Коран. Научно изучив его и все учение мусульманского пророка Магомета, я убедился в социалистическом направлении его мысли, больше того, я признал в нем коммуниста».

Клевлеев выступал в роли уникального социокультурного медиатора и переводчика. Он объяснял дехканской бедноте и ремесленникам Ферганы и Самарканда логику революционных преобразований через привычные религиозно-этические категории: обязательность закята и ушра трактовалась им как шариатское обоснование прогрессивного налога на имущие классы, концепция «земли Божьей» — как отмена крупного частного землевладения, а борьба за права угнетенных — как прямое исполнение пророческих заветов.

В отличие от Мирсаида Султан-Галиева, чьи концепции восточного национал-коммунизма формировались преимущественно в теоретических журналах и партийных дискуссиях центра, Клевлеев испытывал идею синтеза ислама и социализма в «живой ткани» туркестанской реальности. Будучи членом ТуркЦИКа, чрезвычайным комиссаром Наркомнаца РСФСР и первым ответственным редактором большевистской газеты «Иштиракиун» («Коммунист», тираж 3000 экз), Клевлеев разрешал острые межнациональные конфликты в Самарканде, спасал от арестов членов татарского общества «Иттифак» и формировал первые мусульманские батальоны Красной армии.

На I съезде КП Туркестана (июнь 1918 года) он заявив о коммунистической природе учения пророка Мухаммеда. Возглавив первую советскую тюркскую газету «Иштиракиун», Клевлеев адаптировал марксизм для местной аудитории: традиционный религиозный налог (закят) трактовался как перераспределение благ в пользу бедноты (мустазафин), а общественная казна (байтул-мал) — как фонд социалистического государства.

Документальный корпус и критический разбор

Вторая часть книги представляет колоссальную ценность для историков и востоковедов. В опубликованный документальный комплекс вошли:

1.    Секретные донесения и рапорты Туркестанского районного охранного отделения (1908–1913 гг.): Показывающие, как колониальная бюрократия панически боялась «отуречивания» и панисламизма, абсолютно игнорируя при этом реальные культурные запросы местного населения.
2.    Программный доклад Сер-Али Лапина «От организации „Улема“ русским социалистам» (январь 1918 г.): Уникальный источник, показывающий, что даже консервативное духовенство признавало сродство социального равенства в исламе и социализме.
3.    Официальное письмо И.В. Сталина председателю Совнаркома Туркестанского края Ф.И. Колесову (7 апреля 1918 г.): В нем Сталин напрямую давал инструкцию привлечь Клевлеева к государственному строительству, «не взыскивая с него за старые автономистские грехи».
4.    Заявление члена КП(б) Узбекистана Али Расулева в ЦКК (1934 г.): Раскрывающее неизвестную версию об отравлении Клевлеева членами «террористической группы» подпольной организации «Иттихад ва Таракки» в Ходженте в сентябре 1918 года (при официальной версии смерти от брюшного тифа). Правда, к данным утверждениям следует относится осторожно, поскольку данные признания возможно были получены под давлением. 

Заключение

 Монография Р.Н. Шигабдинова «Ариф Клевлеев и Туркестан: портрет на фоне перемен» — это глубокое академическое исследование, вносящее весомый вклад в историю татарского просветительства, историю Центральной Азии и политическое исламоведение. Судьба и деятельность Арифа Клевлеева доказали как огромный мобилизационный потенциал, так и трагические пределы попыток примирить революционный универсализм с живой религиозно-национальной традицией.

Издание: Шигабдинов Р.Н. Ариф Клевлеев и Туркестан: портрет на фоне перемен / Под ред. А.М. Ахунова, И.Г. Гумерова. — Казань: Институт языка, литературы и искусства им. Г. Ибрагимова АН РТ, 2025. — 300 с. — (Серия «Культурно-историческое наследие татар зарубежья». Книга 13). — ISBN 978-5-93091-532-7.