Как выглядел дворец правителей Казанского ханства

Дивный город, столица Востока!..

Облик крепости

Переломный момент в истории Восточной Европы наступил с приходом в 1437 году в Волго‑Окский регион золотоордынского хана Улуг-Мухаммада — дальновидного политика, стремившегося основать в регионе новое государство во главе с чингизидами. Образование Казанского ханства связано с изменением политической ситуации в Золотой Орде в конце XIV — начале XV веков, когда распад Джучиева Улуса стал явственным. На монетах Гийас ад-Дина Казань — столица ханства, образованного на землях Волжской Булгарии и Болгарского улуса Золотой Орды — названа «Новым Болгаром».

На территории ханства развивались ремесло, сельское хозяйство и торговля. Не только в столице, но и в других его населённых пунктах действовали базары и многочисленные торговые лавки — кабаки: «Во всех царевых дворах, и на площади, во всем граде, и по улицам, и на распутия везде люди собирающе и куплю делают, и нищим великия дары подаваше», — читаем мы в русских летописях.Столица ханства, Казань, была большим городом, включавшим торгово-ремесленные посады и пригородные посёлки. В ней проживало 15–20 тысяч человек. Город состоял из нескольких частей. На высоком мысу у живописного берега Казансу (реки Казанки) располагалась административная часть города — крепость с высокими минаретами мечетей у ханского дворца. Очевидцы писали: «Град же Казань крепок — подобен каменной горе».

Ханский двор был укреплён белокаменной стеной. В его центре своей красотой и великолепием выделялся двухэтажный белокаменный дворец — резиденция правителя государства. Рядом с Ханским дворцом, с юго-западной стороны, в районе современной башни Сююмбике, красовались мечети — Ханская и Нур-Али. В Ханском дворе были и другие здания. В них размещались правительственные учреждения, продовольственные, оружейные склады, мастерские и другие постройки. Перед Ханским двором, но уже за его пределами, располагалась большая площадь, где возвышалась Соборная мечеть города, названная по имени главы мусульманского духовенства, выдающегося государственного деятеля и поэта Кул Шарифа.

Остатки исторической мечети Кул Шарифа, включавшей в себя и высшее учебное заведение — медресе, удалось выявить в виде нескольких почти примыкающих друг к другу каменных построек, расположенных в сквере перед Благовещенским собором. Зафиксированы часть кладки нижних рядов, а также архитектурные детали в виде фигурных камней, кирпичей, облицовочных плит, покрытых бирюзовой поливой, и пр.За посадскими стенами жизнь текла в пригородных посёлках — слободах. Через Булак, напротив Крымских ворот, находилась Кураишева слобода. В центре её стояла Отучева мечеть. Уровень жизни Казани был довольно высок. Это создавало ей славу богатого и изобильного города. Величавая крепость на горе, с роскошными зданиями, устремлёнными в небо минаретами, красивыми домами богатых горожан, придавала столице ханства облик восточного мусульманского города. Недаром иностранцы называли Казань «дивным городом», «столицей Востока».

Зёрна просвещения

Мусульманские традиции Волжской Булгарии и Золотой Орды нашли продолжение в период Казанского ханства. С момента становления государства ислам был не только государственной религией, но и единственным веро­учением, широко распространённым среди населения страны. Мусульманский характер этого государства, судя по отрывкам татарских летописей, литературе и элементам государственной идеологии, ясно осознавали не только сами правители Казанского ханства, но и ближние — Московия, и дальние — Европа — соседи. Кроме многочисленных свидетельств летописей и русской публицистики периода существования Казанского ханства, которые не оставляют сомнений в том, что русские рассматривали население Казани в качестве мусульман, есть и вполне официальное указание: среди дипломатических документов Царского архива хранился «куран татарский, на чом приводят татар к щерти».Казанское ханство было страной развитой культуры. Население обучалось грамоте и основам религии, сохранились сведения о богатых библиотеках и школах переписчиков — каллиграфов — при медресе. Судя даже по отрывочным сведениям различных источников, в Казанском ханстве существовала развитая система мусульманского образования от начальных школ — мектебы, до высших школ — медресе. В центральной части города функционировал знаменитый комплекс мечети и медресе Кул Шарифа. Конечно, это не было единичным и случайным явлением. По словам Сигизмунда Герберштейна, «эти татары образованнее других [народов края]».

Образование и грамотность являлись неразрывной составляющей болгаро‑татарской культуры, что известно по предшествующим и последующим периодам истории. При духовных школах имелись библиотеки с богатой рукописной литературой, там же работали переписчики книг — каллиграфисты. Делопроизводство, которое велось при ханском дворе, требовало от чиновников высокого стиля письма, познаний в области истории, языка, владения искусством каллиграфии. Этому учили профессионалы, специально приглашённые из городов Средней Азии, Крыма, Ближнего Востока.О распространении грамотности среди части ремесленников свидетельствуют прекрасные поэтические строки, выгравированные на кумгане, изготовленном в мастерской медника Насыйри при дворе хана Мухаммад-Амина. На каменных надгробиях камнетёсы выбивали не только имена погребённых и изречения из Корана, но и короткие стихи из популярных произведений поэтов. В религиозных школах, наряду с богословием, традиционно изу­чали основы светских наук.

Проводники веры

В Казанском ханстве существовало разветвлённое и многочисленное сословие мусульманского духовенства. К их числу принадлежали шейхи, муллы, имамы, хафизы и др., осуществлявшие богослужение и судопроизводство по гражданским делам по всей стране. Есть также данные о распространении в Казанском ханстве суфизма — ордена Накшбандийа. Казанское духовенство, очевидно, имело свою иерархию — кроме сейидов, в ханстве известны: шейхи, шейхзаде, муллы, мулла-заде, казии, мавали или данишменды, хаджии, хафизы и дервиши. Даже по этому перечню, который встречается в письменных источниках и надгробных эпитафиях, можно сделать вывод о широком распространении ислама среди населения ханства. Примером может служить эпитафия из д. Большая Серда (Заказанье), в которой сказано: «…в 927/1520–1521 гг. сын шейх-дервиша … -бей из мира бренности в мир вечности переселился». Всего же на территории Казанского ханства выявлено 81 кладбище с каменными надгробиями или отдельными памятниками и, по меньшей мере, 13 могильников, а также ряд кладбищ, известных по фольклорным сведениям, которые маркируют основную часть территории ханства. Все эти кладбища — мусульманские, и на территории основной части Казанского ханства в пределах Заказанья, Предволжья, Нижнего Предкамья, а также Западного и Центрального Закамья не обнаружено ни одного языческого захоронения.

Кроме того, существовало огромное количество святых мест и мест поклонения мусульманским святым. Роль ислама в жизни государства ярко иллюстрируют ханские ярлыки Ибрагима (1470-е) и Сахиб‑Гирея (1523), начинающиеся именем Аллаха и обращённые «к эмирам, великим сеидам и кадиям». Сеиды, как потомки пророка Мухаммада, выполняли функции главы духовенства в масштабе всей страны и пользовались огромным авторитетом среди населения. Австрийский посол Сигизмунд Герберштейн, посетивший Московское государство в начале XVI века, говоря о казанском сеиде как высшем духовном лице, писал, что «он пользуется у них таким уважением и почётом, что при его приближении даже цари выходят ему навстречу; стоя протягивают руку ему, сидящему на лошади, и, наклонив голову, прикасаются к ней; это представлено одним только царям, ибо князья касаются не руки его, а колен, знатные лица — ног, а простой народ прикасается рукою только к платью его или к лошади». Авторитет сеидов ханы часто использовали в дипломатических целях. По сведениям Ш. Марджани, «русские князья, отправляя письма казанским ханам через своих послов, лично для сеида Шарифкола (Кул Шарифа) прилагали отдельное письмо и подарки».

Кладезь словесности

Произведения многочисленных болгарских и золотоордынских учёных и поэтов — это целая сокровищница. Татарская культура XV–XVI веков вбирала в себя богатую письменную традицию предшествующих эпох, отражённую в произведениях Кул Гали, Махмуда Болгари, Сайфа Сараи, Котба, Хисама Кятиба и др.Развивалась татарская литература, особенно поэзия. В Казани жили и творили замечательные мыслители, поэты и писатели. К сожалению, многое из их наследия оказалось безвозвратно утраченным. Известность получили также произведения суфия Шерефи Хаджитархани «Зафер-наме-и вилайет-и Казан» («Книга побед Казанского государства», 1550), а также отдельные стихи и отрывки поэтов Эмми-Камала, Мухаммад-Амина, Гарифбека и других. «Вот диво! От поэтов нам в Казани места нет», — писал Мухамедьяр. В произведении Шерефи есть интересная характеристика Казани: «И также столица Болгарского вилайета, прекрасный и благостный город — один из великих городов исламского мира — Казань есть явление времени и, находясь вдалеке от исламских вилайетов, границами соприкасается с государствами неверных».Ярким продолжением наследия золотоордынских поэтов в Казанском ханстве, бесспорно, стало творчество выдающегося поэта Мухамедьяра, автора знаменитых поэм «Тухфаи мардан» («Дар мужей», 1539) и «Нуры содур» («Свет сердец», 1549). Его поэзия транслирует глубокие этические нормы, дух патриотизма и справедливости, которая «всех молитв важнее». Как гуманист, Мухамедьяр сочувствовал трудной доле простых людей, адресуя «доброе слово обездоленным», провозглашая равенство всех независимо от их имущественного положения.

В поэме «Нуры содур» говорилось и о таких добродетелях, как милосердие, щедрость, скромность, стыдливость, честность, правдивость, верность слову, великодушие. Эти добродетели являются непреходящими духовными ценностями.Существовала и историография, сохранившаяся в так называемых «летописях», генеалогиях и фольклорной традиции. Об интеллектуальной жизни в городе говорят и другие источники. Например, в послании крымского хана Саадат-Гирея московскому великому князю (1526) содержится просьба «об отпуске в Казань к Сафа-Гирею Усеин сеита для взятия там некоторых книг». Или другой факт: в 1549 году казанские беки направили к султану Сулейману I послов с просьбой прислать на казанский трон султана Давлет-Гирея и отправили при этом в качестве подарка оттоманскому султану книгу на персидском языке, которая, как полагают исследователи, являлась трудом Закарии аль-Казвини «Аджаиб аль‑махлукат ва гараиб аль мауджудат».

Память камня

Ярким проявлением мусульманской письменной культуры стали тексты, сохранившиеся на каменных надгробиях, иллюстрирующих и мастерство изготавливавших их ремесленников. Наиболее выразительными являются каменные надгробия, обнаруженные на территории бывшей Архирейской дачи на верхней террасе южного берега озера Верхний Кабан. Первое из них имеет размеры и начертания букв (куфи, врезанный), обычные для болгарских надгробий XIII–XIV веков. В верхней части камня сохранилось очертание вырезанной арки — тоже обычный приём болгарской орнаментации таких камней. Текст сохранился не полностью: «Алтын-Бертек, дочь Ялдаша, сына Ба...? Бог её да помилует милостью широкою. Возвратилась из мира непрочного в мир вечности в шестьсот девяносто шестом году в месяце зу-л-хаджа в восьмой день утром (27 сентября 1297 года). Смерть есть дверь, и все войдут в неё. О, если бы мне знать об обиталище моем после смерти!»

Второй памятник, в форме прямоугольной плиты, покрыт с лицевой стороны орнаментом и над­писью. Вверху высечена килевидная арка, в арке — каллиграфическая надпись, выполненная вязью выпуклым арабским шрифтом сульс, содержит кораническую фразу: «Аллах — он один бессмертен, а все живущее смертно». Ниже расположен основной текст надгробия, выполненный тем же выпуклым сульсом. Надпись сохранилась не полностью, многие буквы стёрты и неразборчивы, а на левой стороне камня строки заметно не доходят до конца. Текст: «Это место погребения великого и знатного повелителя, помощника повелителей, эмира чтимого ... победоносного ... почтенных и великих, знамени ... к победоносному ... двух почестей ... гордости рода ... и веры, тени господа миров Хасан‑бек сын Мир-Махмуда». Дата надгробия определяется в пределах конца XIII — начала XIV веков. В Казани в последние годы были выявлены и изучены несколько некрополей ханского времени. В их числе ханский мавзолей и прилегающие к нему погребения, мусульманский некрополь в южной оконечности Кремля и могильник в районе Гостиного двора. Во всех захоронениях имеются мусульманские погребения с деревянными гробами-табутами, окованными железом, а также встречаются обломки надгробных камней. Известно большое количество надгробных камней, связанных со временем существования Казанского ханства. На территории Кремля обнаружено несколько надгробных камней XV — первой половины XVI веков при изучении ханских мавзолеев у башни Сююмбике, в кладке Благовещенского собора.

Мастера Казани

Высокого уровня в Казанском ханстве достигло декоративно‑прикладное искусство, что отразилось, в частности, в женских украшениях, разукрашенном оружии и надгробных памятниках, покрытых растительным орнаментом. Ювелиры создавали из драгоценных металлов и камней замечательные произведения — серьги, накосники, шейные цепи (джака), нагрудные бляхи, подвески, коробочки для косметики и талисманов, браслеты, кольца и перстни. Подлинных предметов искусства ХV — первой половины ХVI века, особенно происходящих из Казани, сохранилось очень мало. Мусульманская культура перио­да Казанского ханства являлась развитием традиций, выработанных в период Волжской Булгарии и Улуса Джучи, обогащённых новыми культурными веяниями со стороны Средней Азии, Ближнего Востока, Египта и Руси, став связующим звеном между татарской средневековой культурой и культурой татар Нового времени.

Источник: журнал «Казань»

Айрат СИТДИКОВ

Фото: журнал «Казань»