Олеся Балтусова: «Война за наследие – это тоже война, с победами и поражениями»

С момента образования Межведомственной комиссии по вопросам градостроительной деятельности в исторических поселениях Татарстана исполнилось 10 лет. Помощник Раиса РТ Олеся Балтусова рассказала главному редактору «Татар-информа» Ринату Билалову, как создавалась комиссия, почему утрачен диалог с реставраторами и над чем работает «Том Сойер Фест».

«Из ощущения ужаса выросли системные шаги»

– Олеся Александровна, межведомственная комиссия по вопросам градостроительной деятельности в исторических поселениях Татарстана работает уже 10 лет. Какие результаты вы считаете самыми значимыми?

– Результаты видим, глядя в окно. Когда оглядываемся назад, помним, в каком состоянии были улицы, рядовая застройка в историческом центре – хаотичное пространство, дисперсная среда. Сначала все просто в ужасе на это смотрели. Именно из этого ощущения ужаса, из переживания «что же делать с центром?» с 2000-х годов выросли все дальнейшие системные шаги.

– Сначала была постановка диагноза?

– Да, было очень трудно поставить диагноз. Трактовки были разные – у профессионалов, градостроителей, архитекторов, политиков. А рядовые горожане и туристы просто нас ругали на всех сайтах, в социальных сетях. Популярные блогеры, приезжающие в Казань, очень плохо отзывались. И все это нужно было преодолеть.

Прошло 15 лет, и сейчас все флаги в гости к нам. За окном замечательные пейзажи. Если посмотреть с точки зрения «было – стало», результат ошеломительный. Это не только заслуга нашей комиссии. Много комиссий в Кабинете Министров РТ, только одна из них – по градостроительству. Это большая командная работа республики. То, что удалось комиссию поставить в системную работу и принимать решения о строительстве так, чтобы не было стыдно потом, – большое достижение.

– Как поменялись подходы?

– Все течет и меняется прямо в руках, когда берешься за что-то. Никто в самом начале не знал, что делать. 2010–2011 годы – острое противостояние между теми, кто за сохранение центра, и теми, кто за новую архитектуру. Я поступила на работу к Рустаму Нургалиевичу [Минниханову] в 2011 году. Сразу влилась в градсоветы при главном архитекторе. Тогда Общество охраны памятников держало крайнюю позицию за восстановление, воссоздание. Архитекторы топили за новое. Виктор Токарев (заслуженный архитектор Татарстана, – прим. Т-и) был очень активный, в острых выражениях противостоял желающим навести везде зоны охраны, занизить высотность. И таких было немало.

Чтобы выработать баланс, нужны были еще формы взаимодействия. Градсовет не принимает решений – он обсуждает. А главный архитектор дальше вынужден нести проект на утверждение. Не было авторитетного механизма, чтобы его потом не обвиняли. А он был нужен.

И в 2011 году Рустам Нургалиевич начал придавать этому большое значение. Он критику услышал, прочитал, увидел своими глазами. Первые строительные совещания начались сразу же. Комиссия в январе отметила 10 лет, уже 11-й год официально работает. Но начало положено в 2011 году. Всего с тех пор рассмотрено порядка 500 проектов, одобрено порядка 400, многие приходили на пересмотр, многие согласовались позднее на выездных совещаниях. За бюджетный счет и при помощи инвесторов отреставрированы все аварийные объекты культурного наследия.

А в 2011 году группы юристов сидели над тем, как это все положить в правовое поле. Уперлись в то, что у Казани нет специального статуса, чтобы утвердить специальные регламенты. Объект ЮНЕСКО и зоны охраны Кремля не давали ответы на вопросы, как проектировать в центре.

Когда силами Общества охраны памятников и Института истории имени Марджани мы сумели доказать необходимость статуса исторического поселения, шел уже 2014 год. Представили Рустаму Нургалиевичу список, он поддержал. Появилась ясность: утверждаем статус исторического поселения, у города появляются регламенты и специальная комиссия. Но комиссию получилось утвердить только в 2016 году.

– То есть со старта идеи до реализации прошло 5 лет?

– Да, в наших реалиях нужно долго жить и много работать, чтобы увидеть результаты своего труда.

Документацию по Чистополю и Елабуге разработали 5 лет назад. Она не согласована, ходит между Минкультом РФ, федеральными структурами и Казанью, бесконечные замечания идут годами. Сколько еще лет пройдет, когда мы утвердим эти исторические поселения? А жизнь не ждет, люди все время что-то строят. Нужно наваливаться и работать, нужно ездить в Москву. Мы написали, чтобы они провели свой федеральный научно-методический совет, разработчики готовы ехать, лишь бы согласились. Пока этого нет, все очень тормозится. В маленьких городах попроще – Мамадыш, Билярск, Буинск утверждены.

– Сколько времени занимает путь от заявки до разрешения на строительство?

– Зависит от проекта, от таланта архитектора, как быстро он отвечает на замечания. Иногда [удается уложиться в] полгода максимум. Заявились на градсовет, прошли, дальше к мэру, прошли, дальше на комиссию при Раисе. Все, полгода прошло, все согласования есть. Дальше в рабочую документацию, и через год готовы согласования, разрешение на строительство.

Это в идеале. Часто бывает, что все неидеально – бесконечные замечания, ходят по градсоветам по полгода, и тогда, бывает, проект утверждается два года.

«Нет нормального диалога»

– Как сегодня проходит диалог между градозащитниками и госструктурами?

– Когда мы начинали совместную работу, в 2011–2012 годах Общество охраны памятников вошло в состав градсовета Казани и комиссии при Раисе. В 2016 году ее утверждали, включили 10 наших архитекторов, общество охраны, экспертов по наследию, реставраторов.

В этом взаимодействии было много полезного. Мы собирались до комиссии, сначала узкими группами, потом в Минкульте Татарстана на научно-методическом совете. Проекты, которые включали старую застройку, смотрели обязательно. Это был живой процесс, который давал много пользы и воспитывал архитекторов-девелоперов. Они понимали, что строят не в чистом поле, что много слоев, которые должны учитываться. Это помогало.

Но сейчас эти научно-методические советы полностью пресечены, и взаимодействия нет. На градсовете есть только два человека от Общества охраны памятников, а на уровне Раиса – только председатель. Между ними нет больше обсуждений. Нет научно-методических советов по проектам реставрации, их больше не проводят.

Какое взаимодействие может быть, если вся документация согласуется за закрытыми дверями? Не только горожане не знают, почему такие приемы приняты, но и сами профессионалы – их человек пятнадцать в городе, реставраторы самые опытные – они тоже не знают, почему эти решения приняты. А когда человек не знает, что он делает? Он критикует.

Сейчас мы вынуждены констатировать, что нормального диалога нет, потому что нет площадки, на которой эти профессионалы могли бы обсуждать, а далее рассказывать другим коллегам.

– Мергасовский дом – одна из самых резонансных историй. Что вы думаете об этой ситуации?

– Вот это как раз в продолжение темы отсутствия научно-методических советов. Нет советов, нет обсуждений. Что мы получаем? Критику. Градозащитники – это не какие-нибудь дураки. В основном это профессионалы, реставраторы и эксперты в наследии. Редкий случай, чтобы посторонний блогер что-то хаял. В основном критика звучит профессиональная, потому что она должна быть обоснованной.

И что мы видим: проект по Мергасовскому дому согласован. Никто этот проект не видел. Никто его подробно нигде не рассматривал. Показали три картинки в прессе, дали пресс-релизы – это полная профанация. Нужно было провести два-три научно-методических и еще научно-технических совещания, разложить по полочкам все приемы, обсудить подходы с коллегами, прийти к консенсусу, опубликовать и работать. Это была бы нормальная история. Может быть, в процессе обсуждения были бы найдены еще интересные подходы, потому что все люди с опытом. Они понимают, где можно сохранить аутентичный материал, что можно заменить, где использовать так, чтобы выглядел хорошо.

Нужно обсуждать. С 2011 по 2018 год научно-методические советы шли два раза в неделю. Все, что мы видим: Болгар, Свияжск, реставрация казанских памятников – все это шло через градсовет. На них при Минкульте профессионалы обсуждали методику. Методика в реставрации очень важна.

К примеру, можно очень долго обсуждать раскрытие фрески. Если фреску не раскрыли, она осталась под побелкой, и никто не знает, что она там есть. Но только тот реставратор, который вел обследование этой церкви в 80-х годах, знает, что под побелкой скрывается фреска. Он говорит: «Раскройте, копните там, снимите слой». А он не автор проекта. Другие люди представляют проект. Они его слышат, делают раскрытие, и у всех прекрасный отреставрированный памятник с потрясающей фреской. Такого раньше было много.

Но сейчас этого обмена мнениями нет, такой площадки нет. Ее нужно делать. Может быть, новое Общество охраны памятников при Степане Новикове (деятельность татарстанского отделения Всероссийского общества охраны памятников и культуры возродили в апреле 2025 года спустя три года после прекращения работы. ВООПиК возглавил архитектор-реставратор Степан Новиков, – прим. Т-и) вынуждено будет ее собрать, потому что профессионалам необходимо обсуждать методику. И у реставраторов этой площадки, к сожалению, не стало.

«Ребус» – очень профессиональная площадка»

– Форум «Ребус» проходит в четвертый раз. В чем эффект этой площадки?

– Мы четвертый раз будем собираться и обсуждать насущные проблемы исторических поселений. В первый год обсуждали экономику в застройке исторических центров, затем вопросы агломерации. В этот раз сосредоточились на самом веществе исторического поселения, его структуре, статусе, подходах к развитию. У всех регионов России свой опыт, хотя закон один. Пригласили турецкие, индийские города. Интересно будет обсудить подходы с российскими коллегами: только что утвердили историческое поселение Арзамас. Это большой город в Нижегородской области, больше Чистополя, там больше 100 тысяч жителей. Для него утвердили федеральное значение, границы выполнены на все поселение. Они гордятся этим прорывом. А у нас в Чистополе малюсенькие границы, идет битва за каждый метр. Разный опыт: у Томска сложный, у Самары было непростое принятие статуса. Причины всегда в дорогой земле. Маленький домик, а земля дорогая. Об этом тоже будем говорить.

Очень профессиональная площадка, очень деловая. И свои итоги показываем. Выпустили журнал «Казань», номер называется «Новый и старый город». Там замечательная статья Аделя Хаирова «Старый змей снимает шкуру» – ностальгический очерк о том, как Казань, как старый змей, обновила свою красоту и подходы. Много архитектурных статей от профессионалов. Я постаралась рассказать в этом номере весь опыт.

Также будет архитектурная выставка в Национальной библиотеке, чтобы горожане увидели, что построила Казань за 10 лет. И фильм готовим – документальный, яркий, собрали объекты, архитектуру, людей, которые проектировали Казань. Ретроспектива на 10–15 лет: как строили, что получилось и куда идем дальше, как видят развитие девелоперы и архитекторы.

– Сколько участников ожидаете?

– Обычно 1000–1500 участников, плюс онлайн-вещание, еще 1000 подключается. География – регионы России: Поволжье, Урал, Санкт-Петербург, Ленинградская область, города Золотого кольца, Нижний Новгород. Может быть, Иркутск. Ждем подтверждения от иностранных гостей: Турция, Казахстан, Индия.

«Концентрированная энергия любви к городу»

– Фестивалю «Том Сойер Фест» 10 лет. Как он повлиял на горожан?

– «Том Сойер Фест» – процесс, развернутый во времени, и он еще идет в будущее. В январе мы делали выставку в Музее ИЗО «10 лет Том Сойер Фесту», люди приходили, много было внимания. За 10 лет казанский «Том Сойер Фест» отремонтировал 19 жилых домов. Еще починили два дебаркадера, обновили архитектурный декор. Создали сквер «Казанские наличники» на пустыре после сноса ветхих домов. Сделали выставку наличников под открытым небом. Восстановили историческую беседку в саду Фукса.

Это концентрированная энергия любви к городу. Все эти прекрасные люди, настоящие добровольцы – не зарегистрированные на платформах за баллы, а те, кто без корыстных целей приходит после работы вечером все лето, чтобы ремонтировать чужие жилые дома.

Это альтруизм в чистом виде. Настоящий искренний альтруизм. Некоторые приходят со своими инструментами. Человек приходит со своей шлифмашинкой и говорит: «Я привык работать моей шлифмашинкой» – и работает. Люди приходят даже просто сварить еды и накормить волонтеров. Казанцы в целом стали больше доверять движению и предлагать помощь.

– Сколько людей прошло через фестиваль?

– Каждый год около 300 человек, из них костяк – 50. Это те, кто прикипел и приходит постоянно. На Новый год стараемся порадовать волонтеров, наградить под елочкой в Музее Боратынского. Приходят как раз эти 50 человек.

– Нет желания пересмотреть концепцию или масштабировать?

– Мы бы очень хотели, чтобы пришла молодежь. Мы кураторы движения в Казани с первых дней, но мне уже 45, некоторым за 50. Нужны двадцатилетние, кому небезразлично, кто будет организовывать, придумывать движения, артобъекты. Но проявляет инициативу по одному человеку в год, и из этих единиц остается один. Это не работа, это общественное движение, люди могут потратить на него определенное время, а постоянно не могут.

Чем дальше идут годы, тем более приземленные взгляды у молодежи. Вдохновить идеями и куда-то повести не получается. Люди изменились, у них другие представления о свободном времени. Они используют его исключительно для себя. Отношение к фестивалю меняется. Нас 100 городов в движении, все координаторы общаются. У всех молодежь относится не так, как 10 лет назад: приходят развлекаться. Покрасили, сфотографировались, пряники, чай… Провели классный досуг. Потом придут в следующем году. А тех, кто приходит регулярно работать, гораздо меньше.

Масштабирование – отдельный вопрос, сложный. Мы приезжали в Чистополь, в Рыбную Слободу. Кладем в почтовые ящики «письма счастья» красивым домам: «Ваш дом – красивый исторический объект, мы могли бы помочь отремонтировать фасад, напишите заявку». Нет, никому ничего не нужно. Ни в каком из городов это не проснулось. Люди или боятся, или думают: «Нам государство все должно». Или: «Мы все сами, не трогайте, сами покрасим».

Масштабирование идет от людей. В Челнах хорошие координаторы «Том Сойер Фест Челны» – девочки, дизайнеры. В Елабуге один дом сами отремонтировали. В Челнах совершили подвиг: спасли скульптуру Ильдара и Ильгиза Хановых «Метеорит», которая стояла не на балансе города, никому не нужная, осыпалась. Они организовали реставрационные работы, собрали средства, нашли экспертов. Ильгиз Ханов лично консультировал, потому что он ее и делал. Красивая скульптура получилась.

Мы воодушевились и в Казани взялись спасать панно «Посадим сады!» на ДК химиков – самое большое мозаичное панно в городе. Долго боялись браться за мозаику, это профессиональная работа, тонкие вещи, надо, чтобы рука была поставлена. Отобрали 10 самых рукастых волонтеров, которые подписались, что будут учиться у реставраторов. Они работали. Так мы и «победили» эту мозаику. Все идет от людей.

«Это выражение моей любви»

– Вы уже 15 лет работаете помощником Раиса. Что для вас значит этот юбилей?

– Пятнадцать лет – лучшие годы моей жизни прошли в Аппарате Президента, а потом в Администрации Раиса Республики Татарстан. Я очень углубилась в вопросы наследия. Окончила магистратуру в КГАСУ, защитила диссертацию, аспирантуру окончила. Миссия моей жизни – наследие – перешла из лозунгов в профессиональную сферу. Это жизненная стезя. Как бы меня ни переклинивало от усталости и конфликтной работы, я все равно останусь в наследии.

Наследие – огромный мир. Наука, образование, экспертиза, реставрация. Мир наследия расширился для меня еще сильнее: ЮНЕСКО, музейные объекты – это все наследие. Я узнала о нем многое, чего не знала бы, оставаясь вне системы. Много в этом знании печали, но много и практики, которая дает возможность созидать, влиять на эволюцию. Сформировался философский взгляд.

Общаясь с предшественниками, с людьми, которые в иные годы приковывали себя к батареям наручниками, не давая сносить Казаковскую мечеть в 1975 году, – я поняла, что ничто не ново. Всегда это было и будет, просто нужно держаться и гнуть свою линию. На войне без поражений не бывает, а война за наследие тоже кровопролитная война. В ней бывают победы и поражения. Это мирная война, она невидима рядовому горожанину, но она очень острая.

– Горожанин видит только общий результат?

– Да, видит. А то, что происходит в кабинетах, под коврами, за стенкой, в сложных выездах, – этого никто не видит. Это просто наша работа. Черная работа, как у кочегара, но она дает тот результат, над которым мы потом философски рассуждаем, глядя в окно.

– А что для вас самое ценное в этом опыте?

– Для меня это выражение моей любви. Я в этих тонких материях сама существую, из них вся состою. У меня лирическое отношение к городу и миру, я с детства мечтала, чтобы моя любовь была выражена так, чтобы я могла приносить пользу. Наши дети, которые прошли через «Том Сойер Фест», за 10 лет выросли. Им было 3 года, сейчас 13, или было 10, а сейчас 20. Они ходят по городу и говорят: «Это наш домик», «Мое окошко, я его ремонтировала». Когда они присваивают себе эту красоту, эту любовь, это и есть счастье – наблюдать, что нас много. Каждый по-своему относится к наследию. Это самое сильное чувство.

Я очень люблю Казань и счастлива, что не переехала в Петербург. Я очень хотела в 2004 году уехать и больше никогда сюда не возвращаться. Я училась в Петербурге, окончила журфак на Васильевском острове, но вернулась, осталась в Казани. Это был мучительный выбор. Но я почувствовала, что хочу участвовать в этих переменах. Тогда Ильсур Метшин зарядил проект «Made in Kazan». Я была на всех школах. Это меня инициировало. Я работала в культурной журналистике, училась на курсах экскурсоводов, работала гидом по Казани и Татарстану. Рассказывать людям – интересная профессия. Ты на тяжелом производстве, только это производство по выработке впечатлений. Люди, дети должны проникнуться любовью к городу.

И тут начались сносы, вторая волна после тысячелетия Казани. Мы видели, как сносят предмет показа. У экскурсоводов достопримечательности называются предметами показа. Это сдетонировало. Стало понятно: надо останавливать снос. Туристы не на новостройки едут смотреть, они приезжают смотреть историю Казани. Я пошла в Общество охраны памятников, вступила в 2009 году. Мы начали активные действия, градозащитные акции. Это выраженная любовь, которая требовала воплощения, дела, приложения. Так она и реализовалась.

Балтусова Олеся Александровна

Помощник Раиса РТ

Родилась 7 февраля 1982 года в Казани.

В 2004 году окончила Санкт-Петербургский государственный университет, журналист.

В 2000 году работала менеджером в типографии, в 2001–2002 годах – корреспондентом казанских газет. До 2004 года была литературным редактором и ведущей рубрики «Технологии полиграфии» журнала Computerworld, до 2005-го – главным редактором художественно-публицистического журнала «Квадратное колесо», редактором отдела мониторинга ИА «Татар-информ».

С 2006 по 2009 год являлась собкором журнала «Большой город» в Казани, модератором портала Afisha.ru, копирайтером в рекламной компании «Лориен». В 2008 году начала работать в турфирмах Казани экскурсоводом, а также стала редактором отдела журнала «Казань».

В 2011 году назначена помощником Президента (Раиса) Республики Татарстан по вопросам сохранения исторического и культурного наследия Татарстана.

Имеет ряд поощрений и наград.

Подробнее: https://www.tatar-inform.ru/news/olesya-baltusova-voina-za-nasledie-eto-toze-voina-s-pobedami-i-porazeniyami-6045618