«Шампанское у Акчуриных и ершистый характер»: Марсель Ибрагимов развенчивает мифы о Тукае

Нам кажется, что мы знаем о Габдулле Тукае всё: сиротское детство, тяжёлая судьба, короткая жизнь... Однако в его биографии до сих пор остаются вопросы, мифы и загадки, не имеющие однозначных ответов. Что стало причиной бельма на глазу поэта — туберкулёз или «лечение» деревенской знахарки? Правда ли, что Тукай не любил богачей, или же он гостил у Акчуриных, выпивая шампанское? Ответы на эти и многие другие вопросы вы сможете найти в лекции Марселя Ибрагимова.

“Моя жизнь с самого рождения была связана с Габдуллой Тукаем”

Прежде всего, хочу поблагодарить организаторов. Я родился в далеком 1974 году, и мистическим образом моя жизнь с самого рождения была связана с Габдуллой Тукаем. Вы спросите: каким образом?

Я родился в роддоме, где во времена Тукая располагалась клиника Григория Абрамовича Клячкина — именно там Тукай провел последний месяц своей жизни. То есть с самого рождения Тукай был где-то рядом. А жили мы тогда (до моего девятилетнего возраста) на пересечении улиц Тукаевской (мы называли её именно так, а не улицей Габдуллы Тукая, как сейчас) и улицы Зайни Султана - это выдающийся татарский актер и режиссер. Улица эта совсем небольшая, она находится между улицами Тукая и Насыри.

На улице Нариманова находилась 21-я школа, где я проучился первые два класса. Мама давала мне 10–15 копеек на обед, но я их не тратил. После школы мы шли в кинотеатр имени Габдуллы Тукая (он тоже находился здесь). Детский билет стоил 10 копеек, а на оставшиеся деньги мы покупали молочное мороженое. Так что связь с Тукаем у меня была с самого детства.

Ранние годы и автобиография Тукая

У Тукая есть прекрасная автобиографическая повесть — она называется «Что я помню о себе» («Исемдә калганнар»). В ней он размышляет о том, когда начал помнить события своей жизни. Он пишет, что начал помнить их с того момента, когда дед Зиннатулла (по материнской линии) был вынужден отдать внука на воспитание в деревню Кырлай крестьянину Сагди.

Тукай описывает, как он сел в повозку к крестьянину, как они ехали из деревни Өчиле. Тукай пишет, что именно с этого пути начались его осознанные воспоминания. А о том, что было до этого — где он родился, как проходили его ранние годы до Кырлая, — он знает в основном со слов односельчан.

Факты и мемуары

Много ли мы знаем о Тукае такого, что можно считать достоверным, фактическим и документальным? Мы точно знаем, где родился Тукай — это деревня Кушлауч (Кушлавыч) под Казанью. Знаем имена его родителей: отец — мулла Мухамметгариф, мать — Мамдуда. Это зафиксировано в метрических книгах. Это документальный факт.

Легенда о «Сенном базаре»

Мемуары: Другой пласт знаний — воспоминания людей, лично знавших Тукая. В советское время часто издавались сборники: «Воспоминания о Тукае» («Тукай турында истәлекләр»), «Тукай турында ядкәрләр» и др. Но насколько верифицирована информация в мемуарах? Кто-то пишет: «Я помню, что было так-то». Например, был замечательный татарский археограф Марсель Ахметзянов. В 80-е годы он совершал экспедиции в деревни за Казанью и встречался с людьми, которые либо сами знали Тукая, либо слышали о нем от родителей.

Есть известный сюжет: когда дед отправляет Тукая в Казань. Возница, который привёз Тукая в Казань на Сенном базаре кричал: «Кто возьмёт ребёнка на воспитание?». Это устоявшаяся, почти апокрифическая версия. На самом деле существует другая версия: дед Зиннатулла заранее договорился и хотел адресно оставить Тукая в семью состоятельного казанского татарского человека. Это было нормальной практикой того времени — бездетные люди или семьи, где были только дочери, брали мальчиков на воспитание (у мусульман наследником считается сын).

Была и другая причина: в трудах о Тукае упоминается, что крестьянин Сагди взял его в том числе и потому, что на мужскую душу полагался земельный надел. Земля была очень важна, значима для крестьян.

Он в доме из Ново-Татарской слободы воспитывается у приёмных родителей непродолжительное время.

“О нем вспоминают именно так, что он был ершистый, очень быстро обижался”

С другой стороны, есть ещё один момент. Мы все с вами можем говорить о Тукае как образе, который отложился в массовом сознании. Итак, какие же вот такие опорные точки этого образа мы можем выделить:

Тяжелое сиротское детство и трудная жизнь — это опорные точки образа Тукая. Его отец умер, когда мальчику было 4 месяца, мать — когда ему было 4 года. По поводу трудной жизни, с этим тоже отчасти можно согласиться. Обратите внимание, он, как бы мы сейчас сказали, мыкался по людям. Дед по материнской линии Зиннатулла хазрат из деревни Өчиле, он был муллой. И мы как-то привыкли думать: «Муллы — это обеспеченное, достаточно состоятельное сословие, как в советский период. К муллам же было негативное отношение. Они, ну, в общем-то, одурманивали вот этим религиозным дурманом, людей и жили за их счёт”.

Но, в воспоминаниях самого Габдуллы Тукая говорится о том, что у деда Зиннатуллы семья была большая. Это уже его вторая семья, его вторая супруга Латыфа. Жили они очень бедно, и Тукай говорит, что он вынужден был побираться по соседним деревням. То есть маленькая деревня Өчиле, очевидно, ну, приход был небольшой, и обеспечить муллу всем необходимым возможности не было. Поэтому дед Зинатулла был вынужден искать место для воспитания Габдуллы Тукая сначала в Казани, затем в деревне Кырлай. Не потому, что он не любил своего внука, не потому, что он не был бессердечным. Именно по этой причине.

С конца 1894 года Тукай живет в Уральске. Его воспитывают родственники: тетя Газиза (младшая сестра отца) и её муж Галиасгар Усманов — весьма состоятельный купец, ведет ведёт торговые дела в Уральске.

Тукая отдают учиться в хорошее медресе «Мутыгия», названное в честь Мутыгуллы хазрата Тухватуллина. По совпадению, Мутыгулла был одноклассником отца Тукая — они вместе закончили престижное по тем веременам медресе в селе Кышкар. Их пути дальше разошлись, но они были дружны: отец Габдуллы Тукая получил свой приход в Кошлауче, Мутыгулла хазрат продолжил обучение в Каире, в знаменитом университете Аль-Азхар, и вернулся в Уральск как высокообразованный имам. В Уральске, оценив его познания, оценив его эрудицию, он остался там в качестве имама одной из мечетей, и, соответственно, при мечетях существовали медресе, и стал учиться в там.

В 1894-й год - Тукаю 8 лет. И жизнь его уже не является жизнью бесприютного сироты, он находит свой дом. Хотя в литературоведении советского времени было принято подчёркивать, что Тукай не нашёл общего языка со своим җизни - Галиасгаром Усмановым. Якобы, между ними були постоянно какие-то стычки, конфликты. Тукай - он народный, демократический из народа. А Галиасгар Усманов - сәүдәгәр, купец. Ибрагим Нуруллин в замечательной книге, я считаю, одной из лучших книг “Габдула Тукай” из серии «Жизнь замечательных людей», пишет, когда Тукай приехал в Уральск, сначала дали ему комнату на втором этаже, а потом его вдруг спустили на первый этаж. И Ибрагим Нуруллин пишет, что “Судьба словно бы говорила: не возвышайся, твое место на первом этаже среди прислуги, среди простых людей”.

Социальное противоречие было здесь незначимым. У Тукая трудное сиротское детство, откладывает отпечаток на психологию ребенка. О нем вспоминают именно так, что он был ершистый, очень быстро обижался. Например, друзья его все время говорили, что Тукаю ничего нельзя было сказать такого обидного, потому что в ответ моментально “прилетало”. Даже со своими близкими друзьями, например, Сагит Рамиев, он находился в хороших отношениях, но в определенный момент между ними происходит размолвка, и достаточно долго Тукай в своих публикациях, и в своих статьях, и в своих стихотворениях все время подтрунивал, ёрничал, высмеивал Сагита Рамиева. Речь идет не только о Сагите Рамиеве. Если мы сейчас начнем перечислять всех, кого критиковал и пародировал и высмеивал Габдулла Тукай, наверное, это займет у нас много времени.

“Тукай был народным, близок к народу”. Понятие «Народный поэт»

Следующая опорная точка – это то, что Тукай был народным, близок к народу, это вот народный поэт. Народный поэт, что такое понятие “народ” в данном случае? Мы должны говорить о том, что понятие народ в то время, это не то же самое понятие, что вкладывали в советское время. В советское время под словом “народ”, народный, означалось поэт угнетенных господствующими классами масс. То есть это - крестьяне и рабочие.

В начале ХХ века были работы, которые после смерти Тукая писались. Например, Гали Рахим, его статья «Тукаев - халык шагире». И он правильно пишет. У татар в начале ХХ века не было такого жесткого размежевания на аристократические слои общества и демократические слои общества. И вот Тукаев был равноблизок и аристократическим слоям общества, и простому народу, как бы сейчас говорили.

Почти во всех публикациях советского времени говорилось об антиклирикальном характере творчестве Габдуллы Тукаева. О том, что он высмеивал, мол, выступал против религиозных деятелей. Отчасти это было действительно так, потому что в то время была борьба между двумя направлениями, течениями в социальной жизни. Одни были джадидисты, которые ратовали за модернизацию татарской нации, за модернизацию образования, а другие были академисты. Они говорили, что все это надо законсервировать, религия должна быть опорой общества. Она фундаментальная опора, которую не надо менять, надо все так оставить. Они выступали против джадидистов, резко критиковали их. В то время и газеты, и журналы поляризировались. При этом в избранном сочинениях Советской поры не печатали произведения религиозного содержания. Например, таких, как “Аллаһ гыйшкына”, “Миграҗ”, “Кадер кич”. Они противоречили тому образу Тукая, как антиклирикального поэта.

Сколько жизни Тукая описано: одна треть, две трети, пять четвёртых, четыре пятых?

Мы имеем Тукая как некую личность, биографическую, о которой мы, к сожалению, на данный момент знаем не все. Мы знаем большие события в его жизни, но знаем ли мы, чем была наполнена повседневная жизнь Тукая? Допустим, что он делал в ночь с 31 декабря на 1 января 1907 или 1908 года? Вот такой информации у нас нет. А при этом, заметьте, это первая величина - величайший поэт татарской поэзии.

В свое время, 7-8 лет тому назад, когда я пришел работать в ИЯЛИ им. Г.Ибрагимова, передо мной была поставлена задача: нам надо создать хронику жизни Габдуллы Тукая. Жанр хроники что предполагает? Я тогда имел об этом отдаленное представление. Например, в Москве в институте Мировой литературы создана хроника жизни и творчества Александра Пушкина. Где по дням, по месяцам, по неделям расписано: что делал Пушкин, кому он написал письмо, с кем он в этот день виделся. Почему у нас в татарском литературоведении советского времени не было такого труда? Подступы у нему были.

В 60-е годы в ИЯЛИ очень известный учёный Сагит Исенбаев начал работу над хроникой жизни и творчества Габдуллы Тукая. К сожалению, этот труд не был закончен. В 1972-м году он умер. И этот труд сейчас хранится в архиве ИЯЛИ, в Центре письменного наследия.

Этот труд был представлен как уже законченный. То есть, там описана вся жизнь Тукая от его рождения и до его смерти, основываясь на тех документах, которые в 1960 годы были доступны, известны. Ибрагим Нуруллин был её рецензентом (это известный тукаевед), и он, с одной стороны говорил, что такой труд должен быть в библиотеке каждого татарина. С другой стороны, он критиковал Исенбаева за то, что тот уходил зачастую от хронологического принципа изложения. Жизнеописание, хроника должны основываться на этом.

Когда поставили перед мной такую задачу, я сказал в своё время: «Это труд большой, и не на одно десятилетие». Кстати, вы знаете, что уже есть указ Президента о подготовке к празднованию 150-летия Габдуллы Тукая. Нам уже начали говорить: «А что вы, учёные, дадите?» Я сказал: «А не замахнуться ли нам на хронику?» Тем более предварительная работа уже сделана. В 2021 году мы издали трёхтомник, называется она «Габдулла Тукай. Тормышы һәм иҗаты». Мы его определили как материалы к хронике жизни и творчества Габдуллы Тукая. Сначала хотели заинтересовать широкого читателя вот самой разнообразной информацией, собрали всю информацию, которая имеется. Потому что, после Исенбаева больше 50 лет прошло, и появились какие-то новые биографические и другие источники. Мы собрали, и её в трёх томах представили. Тираж был небольшой, всего 1000 экземпляров, но она на сайте ИЯЛИ есть. Поэтому я очень надеюсь, что к 150-летию мы сможем не только материалы, а и саму хронику уже как-то представить.

Повседневная история и научный поиск

Безусловно, такой труд необходим. Но что для этого нужно? Для этого, наверное, нужна какая-то консолидация учёных, и это не просто литературоведов. Я - литературовед, я привык к определённому формату работы с текстами, с произведениями. Тут должны быть, во-первых, историки, которые знают все тонкости, нюансы работы с историческими источниками, с архивами. В своё время большую работу в этом направлении провёл Рафик Нафигов — это очень известный советский историк. Он в определённой степени ориентированный на партийную историю, как тогда было принято говорить. Он пытался в своих исследованиях найти следы влияния большевиков на Тукая. Но при этом он же искал, находил какие-то вещи, которые затем вводились в научный оборот, и этих вещей немало. К сожалению, они не дают полной картины о жизни и творчестве Габдуллы Тукая, в её, как бы так мы сказали, хроникальной последовательности.

Мы привыкли как говорить? «Тукай был представителем татарской нации, татарской интеллигенции начала XX века». Это всё хорошо, всё замечательно. Это не даёт той, фактографии, которая, очевидно, нам, татарам, очень нужна сейчас. Есть направление, оно называется по-русски «история повседневности». Здесь, конечно же, нам предстоит ещё большая работа.

Продолжение следует