«Татар акчасы»: от тиена и булгарских дирхамов до ордынского чекана и утрат Казанского ханства

Монета, отчеканенная много веков назад, это не просто кусок металла, а застывший миг истории, голос давно исчезнувшего государства и молчаливый свидетель великих торговых путей. Изучая старинные монеты, мы словно прикасаемся к живой ткани прошлого, понимая, как жили, торговали и строили свои империи наши предки. Обращение денег на территории Среднего Поволжья – это увлекательный сюжет, в котором переплелись судьбы трёх великих эпох: Волжской Булгарии, Золотой Орды и Казанского ханства. Однако этот исторический ряд скрывает одну из самых интригующих загадок для исследователей. В период Казанского ханства собственные монеты, по-видимому, не чеканились, или же их образцы до сих пор не найдены. Монетный двор Болгар ал-Джадид, связанный с Казанью и функционировавший в первой половине XV в., постепенно прекратил свою деятельность в 1420–1440-х гг. Впоследствии в денежном обращении ханства использовались прежде всего русские монеты и старые джучидские дирхемы. Сегодня отсутствие собственной монетной чеканки у одного из крупнейших государств Восточной Европы остаётся предметом научных споров. Этот парадокс придаёт особую остроту вопросу об эволюции денежного обращения в регионе на разных исторических этапах.

Волжская Булгария: от мехов к собственному дирхему

Долгое время в основе денежного обращения на землях, где позже сложилась Волжская Булгария, лежал натуральный обмен. Роль денег выполняли шкурки пушных зверей, в частности, беличьи шкурки, которые по-тюркски назывались «тиен» («белка»). Само слово «тиен» в татарском языке впоследствии закрепилось за копейкой. Первые иноземные монеты, сасанидские драхмы, начали проникать в регион ещё в VI–VII вв., в период миграции булгарских племён в процессе распада Великой Булгарии. В VII–VIII вв. к ним добавились хорезмийские и бухархудатские монеты, поступавшие в основном через торговые связи с Центральной Азией. Однако эти монеты служили скорее предметом торговли и престижным обменом, чем средством платежа.

С конца VIII в. в регион начинают массово поступать арабские серебряные дирхемы – куфические монеты Омейядского (661–750, весом 2,7–2,9 г) и Аббасидского (с 750 г., 2,8–2,9 г) халифатов. Омейядские дирхемы встречаются единичными экземплярами, как правило, в кладах вместе с более поздними аббасидскими монетами, что указывает на их одновременное обращение. Тем не менее на протяжении IX в. дирхемы использовались преимущественно как серебряный товар и как украшения – об этом свидетельствуют монеты с отверстиями и припаянными ушками, найденные в булгарских могильниках, таких, как Больше-Тарханский (Тетюшский район), Танкеевский (Спасский район) и Больше-Тиганский (Алексеевский район).

Ситуация меняется на рубеже IX–X вв., когда с формированием Волжской Булгарии как государства дирхемы начинают функционировать как полноценное средство обращения. В X в. на первый план выходят саманидские дирхемы, вес которых был нестабилен и колебался в пределах 2,7–3,2 г. Примерно в это же время, в 902–908 гг., булгарский хан Джафар ибн Абдаллах (до принятия мусульманства – Алмуша ибн Шилки) начинает собственную чеканку, подражая саманидским образцам.

Основными центрами чеканки были города Болгар и Сувар. Известны монеты, выпущенные от имени булгарских правителей: Микаила ибн Джагфара (ок.925–ок.943, Болгар), Мемектая ибн Джагфара (921/922, точное место не установлено), Талиба ибн Ахмада (кон. 940-х–950-е гг., Сувар), Абдуллаха ибн Микаила (948–949 гг., Сувар; 957–958 гг., Болгар), Мумина ибн Ахмада (970-е гг., Сувар; 976–977, Болгар), Мумина ибн Хасана (976–981, Болгар).
На лицевой стороне булгарских дирхемов помещали имя эмира и мусульманскую формулу единобожия – шахаду. Оборотная сторона содержала название города-чекана (Булгар, Сувар), дату по хиджре и геометрические орнаменты. Монеты Волжской Булгарии строго следовали исламской эпиграфической традиции и не содержали изображений животных или небесных символов. Изображения львов, птиц, Солнца и Луны появились позже на монетах Золотой Орды XIII–XIV вв., отражая синтез исламских и тюрко-монгольских традиций

Безмонетный период: когда деньги «исчезли»

В XI в. в Волжской Булгарии наступает так называемый «безмонетный» период, который в нумизматической литературе также называют «серебряным кризисом». Это время, длившееся примерно с середины XI и до конца XII в., получило своё название потому, что в Волжской Булгарии в этот период не было собственного монетного чекана. Поступление куфических дирхемов на территорию Среднего Поволжья значительно сократилось, и чеканка собственных монет прекратилась.

Причиной этого кризиса стало истощение запасов серебра в странах Востока, откуда в Булгарию веками поступали монеты. Поток серебра, который был основой всей денежной системы, резко сократился, и булгарским правителям стало не из чего чеканить свою монету.

Однако безмонетный период не был временем упадка, это был период адаптации. Экономика Волжской Булгарии продолжала развиваться, просто её инструментарий стал более разнообразным. Для крупных сделок и оптовой торговли начали использовать серебряные слитки, которые назывались «сумы» (или «саумы»). Это был переход к «весовому» приёму серебра, когда ценность определялась не формой, а весом металла. Именно поэтому в это время широкое распространение получили весы и специальные гирьки-разновесы. В повседневной же, розничной торговле ходили самые разные товары-деньги: шкурки пушных зверей, стеклянные бусы и даже шиферные пряслица. Примечательно, что похожий безмонетный период в это же время переживала и Древняя Русь, где в торговле участвовали те же товаро-деньги.

Денежное обращение в Волжской Булгарии возобновилось только в конце XII в. с чеканкой медных и серебряных монет от имени багдадского халифа Насирлиддина (1180–1225). Упоминание имени багдадского халифа на монетах отражало религиозную легитимность власти: Волжская Булгария, принявшая ислам ханафитского толка в 922 г., признавала Аббасидов духовными лидерами суннитского мира. Упоминание имени халифа на монетах было общепринятой практикой в исламских государствах и символизировало принадлежность к исламскому миру, облегчая международную торговлю, а не означало политического подчинения Багдаду.

Кто открыл самые древние булгарские монеты

Долгое время считалось, что булгарский монетный чекан начался не ранее 918 г. Однако благодаря работе выдающегося московского нумизмата Светланы Яниной (1924-1997) эта дата была значительно сдвинута назад. Ключевым моментом в её научной карьере стало исследование Второго Неревского клада куфических монет X в., найденного в 1956 г. в Новгороде. Среди монет клада оказался обломок дирхема с именем Джафара ибн Абдаллаха – мусульманским именем первого царя Волжской Булгарии Алмуша, сына Шилки. Проведя тщательный анализ, С.Янина пришла к выводу, что эта монета представляет наиболее ранний тип булгарской чеканки и относится к 902–908 гг. Этот вывод был принят всеми исследователями-нумизматами СССР, России и мира и позволил говорить о том, что с начала монетного серебряного чекана в Булгарском государстве прошло более 1100 лет.

Кроме этого открытия, С.Янина опубликовала серию фундаментальных работ по монетам, найденным на Болгарском городище во время раскопок Куйбышевской археологической экспедиции. Она также исследовала джучидские монеты из раскопок на Царевском городище (развалины Нового Сарая) и опубликовала работы о Дубовском кладе монет Золотой Орды. Она систематизировала многочисленные монеты Золотой Орды в собрании Государственного Исторического музея, разложив их по правителям, городам и годам чеканки. Ей принадлежит одна из центральных для волжско-булгарской нумизматики работ по типологии серебряных монет правителей этого средневекового государства.

Золотая Орда: расцвет джучидской чеканки

После монгольского нашествия на территории Среднего Поволжья утверждается джучидская денежно-весовая система. Города Болгар, Сарай аль-Махруса, Сарай аль-Джадид, Гюлистан, Азак, Мухша и другие становятся центрами чеканки монет ханов Золотой Орды. В первые десятилетия существования новой системы, наряду с джучидскими деньгами, в обращении были также серебряные и медные монеты, чеканенные от имени Насирлиддина.

Первые джучидские деньги чеканились от имени великих монгольских каганов, известны серебряные монеты, отчеканенные ханом Берке от имени каана Ариг-Буги в 1260–1264 гг. Собственно золотоордынская денежно-весовая система сложилась при правлении хана Менгу-Тимура (1266–1282), когда на монетах впервые появилась джучидская тамга. Она изображалась в виде стилизованной палочки с ответвлениями (варианты: трезубец, крюк, петля). Эта тамга – родовой знак-символ дома Джучи, ставившийся на монеты как династический герб и гарант подлинности. Её появление при Менгу-Тимуре означало независимость Золотой Орды от Великой Монгольской империи: ханы более не чеканили монеты от имени великого кагана, а ставили собственный знак суверенитета.
Известны монеты, чеканенные от имени многих золотоордынских ханов: Туда-Менгу, Токты, Узбека, Джанибека, Токтамыша и других. Особенно много монет было выпущено в период правления хана Токтамыша (1380–1395). Джучидская денежно-весовая система подверглась упорядочению при ханах Токте (1291–1312/13) и Токтамыше.

Клады и их тайны…

История золотоордынского денежного обращения неразрывно связана с кладами – настоящими сокровищницами, которые хранят память о событиях той далёкой эпохи. Всего на территории современной Республики Татарстан в XIX–XX вв. было найдено 104 клада с монетами XIII–XV вв. Наибольшее количество кладов относится к периоду 1360-х гг. и связано с гражданской войной в Золотой Орде. Эти клады, состоящие в основном из серебряных монет, позволяют учёным проследить динамику изменения монетного обращения в золотоордынском Поволжье.

Одной из самых впечатляющих находок стал Каратунский клад, обнаруженный в 1986 г. в Апастовском районе Татарстана. Он считается самым большим из известных науке кладов золотоордынских монет. В нём представлены монеты почти всех золотоордынских ханов XIV в., подражания золотоордынским дирхемам, монеты иранской династии Джалаиридов, монеты Тимура и его ханов, несколько монет русских княжеств, а также по одной монете Трапезундской империи и Галицкой Руси. Сегодня около 24 200 монет этого клада находятся в фондах Национального музея РТ.

Впечатляет и клад «Караульная Гора», найденный в 1957 г. близ села Караульная Гора (ныне Нурлатский район Татарстана). Размер клада составил 2859 экземпляров, в его состав входят монеты с именами золотоордынских ханов XV в.: Шадибека, Пулада, Тимура, Джалала ад-Дина, Кибака, Чокре, Дервиша, Мухаммада Барака, Гийаса ад-Дина, Давлет-Бирди. Клад также хранится в Национальном музее РТ.

Среди других значимых находок – Измериевский клад, обнаруженный в 1962 г. близ села Измери Лаишевского района Татарстана. Клад состоит из 2358 монет первой четверти XV в., чеканенных на монетном дворе Болгар ал-Джадид. Эта находка, хранящаяся ныне в Национальном музее РТ, даёт исследователям уникальный материал для изучения денежного обращения периода распада Золотой Орды.

Крупным исследователем золотоордынского монетного дела был Г.А. Фёдоров-Давыдов (1931–2000). Он впервые составил топографию кладов и отдельных находок золотоордынских монет, исследовал денежное обращение не только Поволжья, но и Хорезма, Северного Кавказа, Крыма и Руси.

Казанское «княжество» (эмират) и ханство: джучидские традиции и утрата монетного дела

В первой половине XV в., до образования Казанского ханства, с появлением новых монетных чеканов в Казанском «княжестве» (эмирате), происходит процесс окончательного дробления единой золотоордынской системы денежного обращения и обособления монетного дела в Среднем Поволжье. В Казанском «княжестве» возникает новый монетный двор, который в источниках именуется «Болгар аль-Джадид» – «Новый Болгар». Некоторые исследователи локализуют его в Казани, другие – в Иски-Казани («Старой Казани»). Точное местонахождение этого монетного двора остается предметом дискуссий. Именно здесь, в первой четверти XV в., чеканились серебряные монеты хана Пулада (1407–1410), а также монеты хана Барака (1423–1428). Выпускались также монеты от имени Гиясаддина – казанского правителя, чеканившего их как от своего имени (1422–1423), так и от имени в то время золотоордынского хана Улуг-Мухаммада (1420–1422, 1425–1432).

Однако с середины XV в. наблюдается, что чеканка собственных монет прекратилась. Получается, что Казанское ханство, несмотря на широкую торговлю, не чеканило собственной монеты. В качестве средств платежа начали широко использоваться русские деньги. Этот факт свидетельствует о тесных экономических и политических связях Казанского ханства с Московским государством. Найденные в ходе работ Казанской археологической экспедиции 1994–2006 гг. клады в Казанском кремле иллюстрируют период зарождения общерусской денежной системы. В конце XV в. с усилением Москвы количество центров чеканки сокращается, а к концу первой трети XVI в. чеканить монеты разрешалось только на государственных монетных дворах.

Пять веков на весах: когда монета стала легче копейки

Если взглянуть на историю денежного обращения в Среднем Поволжье через призму веса монеты, можно увидеть удивительную тенденцию в традициях: за пять столетий серебряная монета потеряла в весе в четыре-пять раз. Ранний булгарский дирхем X в., чеканившийся по образцу саманидских монет, весил около 2,5–3 граммов – примерно, как половина современной двухрублёвой монеты. В XIII в., с приходом золотоордынской власти, хан Менгу-Тимур установил новую весовую норму – около 1,45–1,6 грамма. Это уже почти вес современной российской копейки (1,5 грамма). В период расцвета Золотой Орды, при хане Узбеке в первой половине XIV в., монета чуть потяжелела – до 1,56 грамма, но ненамного. А дальше началось стремительное падение. На рубеже XIV–XV вв., когда Золотая Орда распадалась на части, в Казанском «княжестве» чеканили дирхемы хана Пулада весом всего 0,73 грамма, это уже меньше копейки. А ещё через два десятилетия, при хане Бараке, акче весила и вовсе 0,52 грамма – лишь треть современной копейки. Что же произошло? За этими цифрами стоит драматичная история: истощение серебряных рудников на Востоке, политическая нестабильность, распад единой денежной системы и, как следствие, сознательная «порча» монеты – снижение содержания драгоценного металла.

Таким образом, изучение монет, кладов и нумизматических коллекций позволяет историкам воссоздавать не только экономическую, но и политическую историю региона. Монеты становятся бесценными свидетелями, способными рассказать о многом. Именно поэтому тема денежного обращения в Среднем Поволжье всегда будет привлекать внимание исследователей и всех, кто интересуется прошлым нашего края.

Источники и литература

Бугарчев А. И., Петров П. Н., Сингатуллина А. З., Шайхутдинова Е. Ф. Монеты XV века хана Барака Булгарского монетного двора (по материалам клада «Караульная Гора») // Археология Евразийских степей. 2022. № 5. С. 19–25.
Бугарчев А. И., Сингатуллина А. З. Монеты хана Пулада, выпущенные на монетном дворе Булгар ал-Джадид (по материалам Измериевского клада из фондов Национального музея РТ) // Археология Евразийских степей. 2019. № 5. С. 94–98.
Валеев Р.М. Монеты в раннесредневековой истории Поволжья и Приуралья как важный инструмент торговли (к 1100-летию булгарского чекана) // Научный Татарстан. 2011. № 4. С. 96–108.
Валеев Р.М. Тюрко-татарская денежно-весовая система // Татарская энциклопедия. Казань, 2010. Т. 5. С. 718.
Джамиль Мухаметшин: «Монеты Али-Дервиша встречаются только в Болгаре, и его можно связывать легендарным Алимбеком, эмиром города Казани» URL: https://milliard.tatar/news/dzamil-muxametsin-monety-ali-dervisa-vstrecayutsya-tolko-v-bolgare-i-ego-mozno-svyazyvat-legendarnym-alimbekom-emirom-goroda-kazani-4908?ysclid=mtudzauh6377792039 (дата обращения: 5.09.2026).
Мухамадиев А. Г. Болгар аль-Джадид // Татарская энциклопедия. Казань, 2002. Т. 1. С. 425.
Мухамадиев А.Г. Булгаро-татарская монетная система (ХII-ХV вв.). Москва, 1983. 164 с.
Мухамадиев А. Г. Древние монеты Казани. Казань, 2005. 200 с.
Пачкалов А. В. Монетные клады XIII–XV вв. на территории Татарстана // Научный Татарстан. 2012. № 1. С. 100–116.
Пачкалов А. В. О монетном обращении в Казани в XIII–XV вв. // Труды Международной нумизматической конференции. Москва, 2005. С. 39–40.
Ситдиков А. Г. Казань в эпоху Золотой Орды: от Булгар аль-Джадида до столицы нового ханства // Генуэзская Газария и Золотая Орда / отв. ред. С. Г. Бочаров. Кишинёв: Stratum Plus, 2015. С. 365–376.
Ситдиков А. Г., Шакиров З. Г., Булыгин А. И. Клады Казанского Кремля ханского времени // Средневековые тюрко-татарские государства. Казань, 2010. Вып. 2. С. 309–316.
Фёдоров-Давыдов Г.А. Денежное дело Золотой Орды. Москва, 2003. 352с.
Янина С. А. Новые данные о монетном чекане Волжской Болгарии Х в. // Материалы и исследования по археологии СССР (МИА). № 111. Труды Куйбышевской археологической экспедиции. Т. IV. Москва,1962. С. 179–204.

Автор: Фирдаус Калимуллина, кандидат исторических наук,
ведущий научный сотрудник Института татарской энциклопедии и регионоведения им.М.Хасанова АН РТ.