«В какой-то момент в регионах поняли, что власть Московского государства ослабевает, и как результат мы видим бунт на окраинах»

«Пресечение правящего рода – это не исключительное явление, произошедшее только в России»

– Дмитрий Владимирович, что такое Смутное время и какое место оно занимает в российской истории?

– Смутное время – это во многом переломная эпоха: если не в истории России в целом, то Московского государства – точно. Мы довольно часто концентрируемся на негативных моментах Смутного времени, но с другой стороны видим, что именно оно позволило людям, зачастую не очень родовитым, подняться и сделать карьеру. На защите моей докторской диссертации доктор исторических наук Маргарита Бычкова сказала, что Смута – это потрясающее время, когда поднялись фамилии, которые до нее почти никто не знал.

Характеристика Смуты в отечественной историографии очень разная. В последнее десятилетие все чаще эта эпоха трактуется как первая гражданская война в истории Российского государства. До этого господствовала концепция крестьянской войны и иностранной интервенции, но от последней версии отечественная историческая наука постепенно уходит, потому что это явление гораздо сложнее, чем просто конфликт низших и высших классов. Тогда по разные стороны фронта можно было встретить практически все чины того времени – от крестьян и бояр до духовенства.

– Как Вы считаете, почему она произошла?

– Если говорить о причинах Смутного времени, то существует много мнений. Прелесть в том, что у нас есть аналогия с событиями 1917 года. Есть точка зрения, что 1917 год был неизбежен, и вся история России вела именно к этому, и все было детерминировано: взрыв должен был произойти раньше или позже. Есть точка зрения, что 1917 год – это случайность, на которую повлияли большевики, Первая мировая война и т.д.

Также и со Смутой. С одной стороны, у нас есть мнение, что она произошла из-за стечения роковых случайностей: в Угличе гибнет царевич Дмитрий, и наступает кризис легитимности власти. И вот если бы всего этого не произошло, а Рюриковичи были бы здоровее и плодовитее, может быть, и не было бы Смуты. Есть версия, что повлиял и малый ледниковый период, вызванный извержением вулкана в западном полушарии. Однако все это случайности.

– Почему случайности, а не закономерности?

– Давайте посмотрим на Смуту с другой стороны. Пресечение правящего рода – это не исключительное явление, произошедшее только в России. Чуть раньше похожая ситуация была во Франции: там тоже происходили социальные потрясения, которые были вызваны противостоянием католиков и гугенотов. Мы видим спокойную смену династий в Англии, где Тюдоров сменили Стюарты. В каких-то странах смена правящей династии – это событие просто тревожное, а где-то – страшное и вызывающее смуту.

Такие потрясения в Московском государстве в период Смуты можно связать с тем, что в нем вся политическая система была завязана на государе. Если в той же самой Франции и Англии важное политическое место занимали политические системы, существовавшие рядом с институтом монархической власти, как, например, парламент в Англии, то у нас эти институты не играли важной роли. У нас очень важна правящая династия, и если она пресекается, возникает кризис и поднимается вопрос: «А как дальше жить и как можно выбирать хозяина?»

Глобальное похолодание, о котором мы говорили раньше, тоже ударило не только по Московскому государству. Холода ударили по соседней Речи Посполитой и по всей Западной Европе, но там негативные последствия нивелировались возможностями товарообмена между странами. Современники, писавшие о голоде в Московском государстве в начале XVII века, отмечали, что он был не во всех регионах страны. Где-то хлеб был, но система внутренних торговых пошлин, а также позиция власти, не позволившей голландским купцам торговать хлебом, привели к плачевным последствиям: голландцы услышали о голоде и захотели получить прибыль продавая у нас хлеб, но их развернули назад, заявив, что отсутствие хлеба – дезинформация.

Если мы смотрим на голод в контексте неконтролируемых климатических изменений, то он действительно может возникнуть случайно. Однако если мы посмотрим на структуру экономики Московского государства, которая была завязана на сельское хозяйство и во многом отрезана от мировых рынков, то с такой позиции можно утверждать, что голод – это закономерное явление.

– А какие еще неочевидные факторы могли вызвать Смуту?

– Смута была связана и с тем, что московские власти приучали регионы к тому, что есть жесткая воля Кремля, и за ее пределами ничего делать нельзя. И как только эта хватка ослабела в регионах начали задумываться о целесообразности беспрекословного подчинения Кремлю. Смотря на Смуту под таким углом, можно сказать, что она может быть и бунтом регионов, долгое время приучаемых к единообразию и выполнению любых распоряжений Кремля. В какой-то момент в регионах поняли, что власть ослабевает, и как результат мы видим бунт на окраинах, потом это приобретает масштаб глобального восстания, из-за которого страна начинает разваливаться. Если с бочки снять стальной опоясывающий обруч, то она рассыпается. Вот с Московским государством во время Смуты было примерно то же самое.

«С Михаилом Фёдоровичем постарались все сделать правильно»

– Дмитрий Владимирович, действительно ли Смута закончилась в 1613 году после Земского собора, на котором избрали Михаила Фёдоровича, или все не так однозначно?

– Земские соборы – это очень интересное явление. О них написано огромное количество трудов: начиная от толстых монографий и заканчивая заметками. Складывается впечатление, что это явление полностью изучено, но когда мы начинаем его рассматривать «под микроскопом», то под пристальным взглядом соборы растворяются.

– В каком смысле «растворяются»?

– Сначала считалось, что Земский собор – это очень редкое явление и их всего за XVI век было три: 1549, 1566 и 1598 годов. Глядя на такие огромные промежутки, исследователи задавали закономерный вопрос: почему такие разрывы? Советские историки начали искать причину, вооружившись тезисом славянофилов, что на самом деле Земских соборов было больше, просто их еще не нашли. Советские историки действительно нашли новые соборы, но если посмотреть на источники, которые свидетельствуют о «новом соборе», то зачастую это случайные фразы вроде: «И государь, советовав с бояры и разных чинов людьми…», – и вот вам все доказательство, что царь якобы собирал сословное представительство.

Вот с такой оптикой смотришь на соборы – и они тают. Лично для меня оказалось неожиданным, что равно так же растворился собор 1598 года, в котором никто не сомневался: на нем избирали Бориса Годунова. Если мы посмотрим синхронные источники о царском избрании 1598 года (а их много, и они по горячим следам описывают воцарение Бориса Годунова), мы увидим, что они не упоминают Земского собора. События 1598 года, можно описать как митинг или массовую демонстрацию. Единственный кандидат на престол прячется в Новодевичьем монастыре, и к нему приходят простые люди и власть имущие, и молят правителя взойти на престол. Толпы рыдающих есть, а вот сословного представительства из разных регионов в 1598 году мы не фиксируем. Иногородние люди там есть, но это случайные гости, которые просто находились в Москве по собственным делам. Упоминания о том, что в 1598 году был Земский собор, появляются в более поздних источниках – лет через 25–30.

– А история с избранием Бориса Годунова не повторилась при избрании Михаила Фёдоровича?

– С собором 1613 года все тоже не так просто. В 1613 году его действительно пытались организовать «по всем правилам». Если в случае Бориса Годунова было стихийное действо, которое постфактум начали выдавать за всенародное избрание, то с Михаилом Фёдоровичем постарались все сделать правильно, исходя из того, что нового царя нужно выбирать всей страной, всеми чинами, сословиями, городами и уездами. Причем это была не первая попытка: когда с трона сбросили Василия Шуйского, по московским землям разослали грамоты (и в Казань в том числе) с просьбой прислать людей, но события развивались слишком стремительно: польско-литовское войско подступало к Москве, и нужно было решать, что делать. Закончилось все тем, что в Москве начали целовать крест польскому королевичу, а в Казань и Пермь выслали грамоты с извинениями. Это показывает нам, что в стране начало формироваться мнение, что такие глобальные вопросы, как выбор нового правителя, нужно решать сообща.

В 1613 году тоже не успевают созвать собор, хотя честно пытаются провести его: в регионы высылают грамоты, всех ждут, переносят сроки. Если мы посмотрим на документы того времени, то увидим, что на собор люди съезжались, но очень не торопясь. Казанская делегация прибыла, но с опозданием. Опоздала даже Нижегородская делегация. Их трудно не понять: в стране гражданская война, и на дорогах небезопасно, а нужно ехать за несколько сотен верст в Москву зимой, чтобы выбрать нового царя. А на памяти людей сколько уже царей сменилось (Борис Годунов, Лжедмитрий I, Василий Шуйский), и вот ради этого ехать в Москву, рисковать жизнью и терять время никому особенно не хотелось. На быстрое избрание царя повлияли казаки. Эта голодная масса требовала жалованья, а их успокаивали, говоря, что как только царя выберут, он все и заплатит. В какой-то момент казаки не выдержали и потребовали избрать царя немедленно.

– Получается, казаки избрали Михаила Фёдоровича?

– У меня всегда были вопросы по поводу воцарения Михаила Фёдоровича. По официальной версии, его избрали на престол Земским собором 21 февраля 1613 года. Первые грамоты об этом начали рассылать через 4 дня – 25 февраля. Странность в том, что грамоты высылают не сразу, а проходит четыре «дня молчания». С чем это связано? Есть документ, написанный 22 февраля боярами и отправленный из Москвы. Бояре требуют денег, ни слова не сказав о том, что вчера избрали нового царя. Как будто ничего и не было. Эту загадку помогает разрешить адресованный в Казань документ.

24 февраля в Казань написали грамоту. Она давно опубликована и введена в научный оборот: черновик со всеми сохранившимися правками. Когда смотришь, что именно вычеркнули, приходит понимание случившегося. Во-первых, вымараны все свидетельства о том, что избрание Михаила Фёдоровича происходило под давлением казаков. Во-вторых, убрали упоминание, что казаки заставили бояр целовать крест (дать присягу. – прим. ред.). Лишь после того, как бояре крест поцеловали, началась рассылка грамот. Судя по всему, ситуация была такая: казаки напугали бояр, они быстро нарекли царем Михаила Фёдоровича, но хранили надежду, что можно будет отыграть ситуацию назад. Но казаки не дали им шанса и заставили целовать крест.

Именно из-за таких нюансов с избранием Михаила Фёдоровича Смута не закончилась в 1613 году. Он был царем, но не для всех. Не все понимали, почему именно его избрали, и были не согласны с этим были новые мятежи, в том числе, например, в Казанской земле вспыхнуло Еналеево восстание. После избрания царя потребовалось еще несколько лет, чтобы успокоить ситуацию в стране.

СПРАВКА

Лисейцев Дмитрий Владимирович – доктор исторических наук, руководитель Центра истории русского феодализма, заместитель директора Института российской истории Российской академии наук (Москва).

Продолжение следует 

Подготовили: Арслан Минвалеев, Владислав Безменов