Что общего у татарских мунаджатов и турецких иляхи

Татарские мунаджаты и турецкие иляхи — разные по названию, но во многом родственные жанры духовной музыкально-поэтической культуры. Об этом говорится в исследовании научного сотрудника Института языка, литературы и искусства им. Г. Ибрагимова Академии наук РТ Гульназ Гилемьяновой, опубликованном в журнале «Полилингвиальность и транскультурные практики». Автор ставит вопрос шире: как в духовных песнопениях двух тюркских народов отражаются общие исламские традиции и при этом сохраняются локальные особенности.

Мунаджат, по данным статьи, происходит от арабского слова «нажв» — «шептать», «делиться секретом». Обычно оно употребляется в значении «молить, просить и молиться». Как литературный термин мунаджат относится прежде всего к стихотворным и прозаическим произведениям, написанным с целью обращения к Аллаху. Исследователь крымскотатарской культуры Н. Абдульвапов характеризует мунаджат как жанр поэтической молитвы, один из важнейших аспектов мусульманской духовной жизни.

У турок мунаджатами называют стихи, которые читают вместе с прославлениями на минарете перед утренним призывом к молитве в течение месяца Рамадан. Однако более широкую известность в турецкой религиозной музыке получили иляхи. Слово «иляхи» происходит от арабского «божественный». Изначально так называли любые тексты религиозной тематики, позже название перешло к текстам суфийских авторов и стало частью суфийских ритуалов. Сегодня в Турции иляхи — один из наиболее популярных жанров религиозной музыки. Их делят на иляхи мечетей и иляхи текке — суфийских обителей. Существуют иляхи Рамадана, хаджа, Мухаррама, Таухида, благодарности и другие.

Основной философский стержень иляхи — воспевание божественного, любовь к Богу, Пророку, молитва и мольба. В статье приводится пример: «Словно иляхи из тысяч уст / Могучие голоса охватили горизонт моря от начала до конца».

В татарской культуре мунаджат также понимался как религиозный жанр — мольба к Аллаху, славословие, религиозный гимн, псалом. Фольклорист М. Бакиров характеризует его как своеобразный жанр мусульманской культуры, занимающий промежуточное положение между фольклором и письменной литературой. Исследователи подчеркивают его глубокую связь с суфизмом.

Любопытно, что в современной татарской традиции Поволжья иляхи практически не бытуют, однако сохранилось большое количество текстов иляхи в татарской поэзии XVIII века. В сборнике «Татарская литература XVIII века. Поэзия» наряду с мунаджатами, касыдами, рубаи наиболее многочисленны именно иляхи-баиты — от любовной лирики до религиозно-назидательной поэзии, проникнутой традициями суфизма.

Общие черты исследователь видит в функциях, тематике, сюжетах, формах и особенностях бытования жанров. О схожести татарских мунаджатов с турецкими иляхи писали А. Сибгатуллина, Г. Сайфуллина, Г. Туймова. Сибгатуллина отмечала: наряду с внешней схожестью встречается много произведений, близких по содержанию и форме. В современной практике можно найти образцы, близкие по сюжетам и образам: «Амина ханум», «Мархаба», «Элвидаг». Яркий пример культурных параллелей — татарский мунаджат «Вайсекарани» и иляхи турецкого мистика Юнуса Эмре.

Есть и другая общая тенденция: и иляхи, и мунаджаты в современной культуре сближаются с песней. Турецкие авторы отмечают, что иляхи похожи на песни, но отличаются содержанием, мелодией, ритмикой, стилем и манерой исполнения. У татар мунаджаты также постепенно сближаются с песенным жанром — и по тематике, и по мелодике.

Вывод исследования: традиции духовных мусульманских песнопений, берущие начало в культуре средневекового Востока, продолжают развиваться у разных народов. В культуре каждого они обретают неповторимое звучание, но остаются носителями единого пласта исламской культуры и общих истоков музыкально-поэтических традиций татар и турок.