Наки Исанбет: «Этнең хуҗасы булса, бүренең тәңресе бар» - эта поговорка показывает, какое место у собаки и какое у волка в понимании нашего народа»

  
Источник 

Исәнбәт Н. Татар теленең фразеологик әйтемнәрендә тарихилык һәм үткән белән хәзергенең чагылышы // Казан утлары. 1979. № 12. Б. 124–141 https://kazanutlary.ru/images/uploads/ckeditor/pdf/5f1d91ec95d64_1979_12.pdf  
 

БӘЛАСЕННӘН БАШАЯК. (От греха подальше) Когда случается какая-то неприятность, беда, бедствие - откупиться от этого, отдав в качестве жертвы что-то ненужное, лишнее, легко отделаться. Например, в древние времена голову заколотого в качестве жертвоприношения скота посвящали тенгри - языческому хозяину неба, ноги и копыта - духам земли и воды и другим, просили для себя благополучной жизни. (Захоронения, где уложены вместе такие головы-ноги, обнаруживаются и на территории Булгар). Позже голову в качестве угощения преподносили шаману, а в более поздние времена, после принятия ислама, зажаренную на костре голову барана давали самому важному гостю, главенствующему на праздничной трапезе представителю власти и другим. (У казахов и башкир этот обычай встречается практически до наших дней). От этого обычая появилось выражение “бәласеннән башаяк”, означающее “откупиться от неприятности, проблемы, отдав что-то не очень ценное, что-то ненужное”. Это выражение и сейчас очень активно используется. Например: «Бирегез шуңа курортка бер юллама да бәласеннән башаяк, авызы тыгылсын!” (Дайте ему на курорт путевку и все, от греха подальше, пусть подавится!).

БҮКӘЙ КҮРСӘТҮ (букай күрсәтү). Пытаться запугать человека чем-то, что не является страшным. Чтобы отвратить человека от какого-то дела, намерения, представить это дело как что-то опасное, страшное. Например: «Я, я, син миңа бүкәй күрсәтмә, мин сиңа бала-чага түгел» (“Ладно, ладно, ты меня не пугай, я тебе не ребенок”). 

Слово распространено во всех тюркских языках в различных формах: “бука”, “буга”, “бога”, “букан”, “бүкә”, “бүкәй кыргызы”, “бүгъ” и других. Преимущественно имеет смыслы: бык, племенной бык, бык оленя, бык зубра и других; человек с бычьей силой, богатырь, захватчик; “бүкү” - обладатель магической силы, колдун. “Бүкәвел” - в войске интендант, таможенник. “Бүре бүкәвел икән, төлке ясавыл икән” (“Волк - таможенник, лиса - дозорный при дворе”) (из сказки). Руста бука - существо, которым пугали детей, человек без лица.

А.Г. Преображенский считает, что это взято из западногерманского слова вокка - призрак, Даль считает, что к русским оно пришло от тюрков. Есть также сторонники версии, что слово, которое используется у французов в значении призрака (страшилища-монаха), по ночам нападающего на одиноких путников, тоже оттуда, и поэтому слово возникло в Европе и разошлось оттуда. Судя по корням этого слова в тюркских языках, оно, конечно же, не пришло к нам из запада, напротив, после того, как в IV веке тюркский народ гунны под руководством Атиллы завоевал, бороздил Европу, крайне возможно, что это слово тюркского происхождения дошло и до ее территорий. Поскольку эпосы, саги об Атилле - Атилла, Атлы распространились до Скандинавии, нет ничего удивительного в том, что в значении “обладатель страшной силы, мощи” слова “бука”, “буга” нашли свое распространение и на тех землях. Как не вызывает у нас удивления и то, что название Германии, расположившейся в середине Европы, во многих старинных географических картах упоминается как “Алмания”, и в стихах героя-поэта Мусы Джалиля называется так же, а это слово исходит из одного корня со словами “аламан” (бандит) и “алама” (оборванный, изодранный). Поскольку в выражении “бүкәй күрсәтү” (показать буку) слова “бүкә-бүка-бога” исконно тюркские, и смысл совпадает с предельной точностью, мы это выражение считаем нашей идущий из древних времен собственностью.

ИКЕ ТИЕН - БЕР АКЧА (Дословно: две копейки - одна деньга). 1. Выражение о человеке, который беспечно относится к материальному или не знает экономии в жизни, хозяйстве, не думает об этом, а также о человеке немного глупом или безалаберным, невоспитанном. Например: «Аңа нәрсә синең көткән дөньяң! Булса ни дә булмаса ни! Ике тиен—бер акча!» (“Что ему твои заботы о жизни! Что есть, что нет! Две копейки - одна деньга!)

2. Выражение, которое употребляют те, кто не придает значения материальному, не живет ради материального, не является рабом денег, смотрит на мир с некоторой философской высоты и, исходя из этого, считает себя вольным все свои деньги тратить как вздумается, кого можно причислить к богеме. Например: «Гонорар нәрсә ул? Килә дә китә. Ике тиен—бер акча. Ресторанда бер утыру—кала!» (“Что такое гонорар? Две копейки - одна деньга. А посидеть в ресторане - остается!)

Примечание: В древнем Булгаре до металлических денег шкурка белки (и некоторые другие шкурки тоже) считались за денежную единицу и это слово также вошло в русский язык  (тиен - тәнкә - дәнкә - деньги или куница (“күн”, “кусок шкурки куницы”, “күнчек” и др.) Когда появились белые серебряные монеты, они стали называться “акча” (“ак” - белый), и этот слово стало употребляться в значении денег. Возможно, из-за того, что довольно долгое время две беличьи шкурки по стоимости приравнивались одной серебряной монете, в языке появилось выражение «ике тиен – бер акча», и стало поговоркой.

ИРЕННӘН АКТЫ, АВЫЗГА КЕРМӘДЕ или ТИМӘДЕ. (По губам текло, в рот не попадало). Выражение-прием, встречающееся в сказках. Шуточное выражение. С шуткой говорится о случаях, когда видишь богатое угощение на столе, слюнки текут, ждешь, не достанется ли тебе кусок, но остаешься ни с чем. Эта поговорка, которая идет концовкой к сказкам, связано со знаменитой легендой, распространенной у нас о прославленном герое давних лет Александре Македонском (Искәндәр Зөлкарнәен) и Хызыре (галяйхиссалям). Они в поисках живой воды, дающей человеку вечную жизнь, приезжают на наши земли древнего Булгара и в поисках источника пересекают границу земель темноты (зла) северного полюса. Когда они находят источник живой воды, Александр торопливо снимает сапог и пытается набрать воды в сапог и выпить сразу быстро, много, большими глотками. Из-за жадности он поперхнулся, живая вода коснулась только его губ, а в рот не попала, потекла в сторону. Ему не удается выпить, а Хызыр баба пьет. Таким образом, попить живой воды было суждено только творящему добро людям Хызыру с чистым, святым сердцем и душой, и он обретает вечную жизнь. И в связи с этой легендой у нас распространяется выражение «Иреннән акты, авызга тимәде» (“По губам текло, в рот не попадало”), и оно имеет глубокий смысл. Почему оно используется в виде концовки к сказкам: обычно сказки заканчиваются сценой, как герой побеждает все трудности, в конце женится на дочери падишаха, и устраивает невиданный в мире пир-застолье. Современный человек как бы не надеялся на такие угощения, как бы не желал этого, просто так они ему в рот не попадут. Чтобы быть достойным таких угощений (добра, благодати), ты должен и сам сделать что-то доброе и хорошее, большой подвиг или дело на уровне страны, общества, принести пользу людям. Видимо, сказки такой концовкой призывают нас к этому.

КАЗАН АСУ. (Дословно: повесить казан). Приготовить в казане еду, суп. Раньше казан подвешивался к потолку на цепи, во время приготовления еды его на “журавле” (подъемный механизм) подвешивали над костром (очагом), выгружали оттуда готовую еду, после этого казан убирали на свое место. Отсюда идет выражение “казан асу” вместо “аш пешеру” (варить суп, еду), и оно сохранилось до наших дней. «Тыпый-тыпый карлыгач, кунак килсә казан ас; Кунак ялгыз ашамас. Үземнең карным ач...» (Придет гость - подвесь казан над очагом (в значении - приготовь угощение, еду); Гость не будет есть один, у меня самого желудок пустой…).

КАЛА СУККАН КЕБЕК. Как возведенный город (городская крепость). От древнего слова “кала кору” (“кала” - с арабского слова “кальга”). “Йорты яныннан узуы үзе бер куаныч - кала суккан кебек бит» (“Проходить мимо его дома само по себе радостно - как возведенный город”) (Г. Ахунов, «Хазина»).

КОТЫ БОТЫНА КИТТЕ. (Душа ушла в пятки) Насмешливое выражение. Испугался, совсем обомлел от страха. У русских: «Душа в пятки ушла». На древней латыни: “Animus in pedes decidit” - от страха душа ушла в пятки. Снигирев считает, что древние римляне взяли это у греков (т. 1, 98-99.) и действительно, расположение души на подошве ног (Ахиллесова пята) идет от поверья у индоевропейских народов, что подошва ног это “место души”, а это связано еще более древней их мифологией. Однако из-за этого не приходится думать, что татарское выражение “коты ботына китте” (дословно: “душа ушла в бедра”» - перев.) тоже взято оттуда. Потому что у нас никогда не было поверья, что душа человека находится у него в бедрах. Это выражение лишь построено на рифмовании слов “кот-бот”, и говорится с насмешкой, намеком, что неуместный страх приводит к плохим последствиям. В то же время оно является древним и связано с поверьем, есть некая сущность (“кот”), которое входит и выходит в тело человека.

УНИКЕ ТЕЛ БЕЛӘ. (Знает двенадцать языков). Чтобы сказать об образованном человеке, который умеет говорить, писать и читать, вести дела на многих языках. Есть реальная и историческая основа, на которой это выражение возникло и распространилось. Например, как написано в книге “Бабур наме” ХV века, в городе Кабил (Кабул) в Афганистане говорили на 12 языках: арабский, персидский, тюркский, монгольский, хинди, афганский, а также на языках пшаг, прачи, гибри, еври, перки, ламган. Автор книги Бабур пишет: «В такой степени разноплеменность, разноязычность неизвестна ни в каком регионе” («Бабур-наме», Казань, 1857, 161 стр.) Поскольку знаменитая в Поволжье Макарьевская ярмарка поначалу проходила в древнем Булгаре, откуда перешла в Казань, затем перенесена в Макарьев и Нижний, являясь самым крупным базаром между Европой и Азией, собирая представителей всевозможных народов мира, нет никакого сомнения, что умение говорить на двенадцати языках, а то и больше, практиковалось и у нас в Булгаре и Казани. (Например, известно, что на эту ярмарку приезжали татары, башкиры, мари, чуваши, удмурты, мордва, казахи, киргизы, русские, армяне, иранцы, индийцы, поляки, немцы, финны). Это место - всемирный центр торговли, и умение знать много языков, говорить на них, конечно же, было очень выгодно. Поэтому когда, обозначая высокое образование, ученость человека, о нем говорят “знает двенадцать языков” - это, наверняка, не просто необоснованное преувеличение, или пришедшее извне выражение, а фразеологический оборот, который появился на нашей собственной почве.

ҮЗ КУЫШЫҢНЫ КОРУ. (“Куыш” - дупло, полость; а также - шалаш, юрта, шатер) - “Алып батыр обосновался на месте, где Кама впадает в Волгу, соорудив себе шалаш на высоком берегу”  (Из народной сказки).  «До того, как соорудил свой шалаш (имеется ввиду обзавестись жильем, семьей - перев.) пришлось пройти довольно много поворотов сложных времен” (Г. Ахунов, «Хазина»).

“Үз куышыңны кору” - очевидно, что это выражение появилось во времена, когда булгары сооружали для себя юрты (шалаши, шатры) - жилища кочевых народов, и это выражение употреблялось еще до того, как началась традиция строить дома из дерева, камней. В настоящее время прямое значение выражения утрачено, и оно получило значение обретения дома, жилья, создания семьи.

Интересно также и проникновение связанного с древней тюркской культурой слова “куыш” и его корня “ку” в русский язык в различных видах, и думаю, что языковеды обратят на это внимание. Например: кош, ковш, кошелек, кувшин, кобза, кузов... и др. Если возьмем слово “кузов”, то сейчас мы его воспринимаем как слово, появившееся в нашем языке из-за научно-технической революции, как некое высококультурное новое слово, и стараемся писать буква к букве: “машина кузовында” (“в кузове машины”). Хотя этот “кузов” ничто иное, как имеющееся в нашем собственном языке слово “кузау” - лукошко, емкость для фруктов, ягод, соли, сделанная из коры вяза, липы, растущей у нас же в Заказанье. “Кузау” (кузов) - так же, как и слова “ку” (полый, пустой), “куык” (пузырь), “кузак” (стручок), курай (дудник, а также музыкальный инструмент из сухого полого стебля растения) и другие, создано по признаку “полый внутри” (“эче куыш”). Поэтому, вместо того, чтобы нам сейчас писать “мы сидим в кузове машины”, кажется, будет лучше и поэтичнее писать напрямую на своем языке “машина кузавында” или даже «кузагында утырып барабыз». Потому что, даже если мы лишь для формы напишем «машина кузовында», поскольку при чтении оно будет произноситься как “кузыфында”, мы лишь усложняем чтение написанного.

БҮРЕСЕ УЛАУ. (Дословно: Его волк воет). Пример: «Адәм баласының бүресе бер уласа улый икән, әй. Кара инде син: бөтен байлык-дәүләт, бөтен дәрәҗә шул Шәңгәрәев кулына үзеннән-үзе агып керә да тора бит!» (“Везет же человеку, посмотри только: все богатства, имущество, почет сами по себе текут в руки этому Шангараеву!”)

Когда о ком-то говорят “бүресе улый” (“у него волк воет”), это означает, что человек в одночасье избавился от проблем, тягот, угнетения, он начал жить лучшей жизнью, знак радостного известия об этом. Волк (белый волк) - защитник (патрон, тотем) тюркских народов. По одной известной легенде, когда древние тюркские народы, будучи загнанными их врагами и оказавшиеся в осаде в ущелье между горами Аргина Кун, обреченные быть истребленными как народ, Белый волк своим воем указывает им путь - тайную тропу, которая может вывести их из этой осады, ведет их за собой и спасает. В булгаро-татарском фольклоре, у кипчаков и огузов живет культ волка. То, что культ волка существует также и у монголов, дает возможность предполагать, не возник ли он в очень древние времена, еще даже до разделения, формирования тюркского и монгольского языков. Одним словом, мы, татары, до сих пор используем это выражение, и когда хотим сказать, что человек начал жить лучше, в достатке, ему привалило счастье, говорим: «аның бүресе улаган, улый» (“у него волк воет”). В очень известных татарских сказках “Ак бүре” (“Белый волк”) и «Яллы бүре» (“Гривистый волк”), а также в пословицах и песнях тоже можно увидеть уважение у волку, почитание волка. На страже всех наших легенд и нашего фольклора также стоит Белый Волк, потому что есть поверье, что того, кто рассказывает сказку днем, “съест Белый волк”.

Важное примечание. В вышедших в последние годы некоторых статьях появились и повторялись страстные утверждения о том, что наши предки булгары поклонялись собаке, когда у других тюрков был культ волка, у нас был лишь культ собаки, что мы - народ, поклоняющийся собаке. В качестве доказательства были приведены несколько материалов, вроде таких, как одно предложение из путевых заметок Ибн Фадлана, который в 922 году приехал в Булгар, одно изображение, где собака бежит за сидящим верхом на коне охотником, а также обнаружение в могиле охотника останков похороненной вместе с ним собаки. То, что Ибн Фадлан написал, что булгары вой собаки считают хорошим знаком, приметой - это верно. Но у нас также много других примет и толкований - к хорошему, плохому - связанных с другими животными, насекомыми, и ни одно из них не означает наличие поклонения этим животным или насекомым. Ибн Фадлан тоже нигде не писал, что булгары поклоняются собаке. Если и была найдена могила охотника с его собакой, такое встречается редко. А вот захоронение коня вместе с хозяином - такое встречается очень часто. Раз так, можно было бы говорить о большом уважении к лошади. Не просто маловероятно, что булгары-татары настолько уважали собаку, что готовы были поклоняться ей - но ведь только пословиц о том, как позорна жизнь собаки, вынужденной ради куска пропитания, ради одной кости угождать человеку, вилять перед ним хвостом и жить у него под дверью, что собака - наглая, льстивая, склочная - более полутысячи (например, в моих сборниках). Даже если посмотреть две из них: “Эт каргышы бүрегә җитмәс» (“Проклятие собаки не навредит волку”) и «Этнең хуҗасы булса, бүренең тәңресе бар” (“Если у собаки есть хозяин, у волка есть тенгри (небесное божество у тюрков - прим.перев.)”, этого достаточно для того, чтобы показать, с точки зрения нашего народа, где место у собаки, и какой статус у волка. Для человека, который задумается, здесь, конечно, глубоких смыслов достаточно, и известно: если татары почитают волка, это совсем не из-за того, что это кровожадный хищник, а за то, что волк, даже оставшись голодным, не преклоняется ни перед кем, не подчиняется никому, свою свободу, данную природой, не уступит, ставит ее превыше всего, сохраняет его, и пока он может прокормить себя хотя бы ловлей зайца, он не бежит, как собака, ради верности хозяину, помогать человеку ловить зайцев, позорный, с высунутым языком, весь изможденный, надеясь за свою службу получить одну обглоданную кость из рук хозяина, угождая ему, виляя хвостом. Волк остается верным своей природе, когтями и зубами защищая сам себя, будучи сам себе хозяином и головой, живет вольной жизнью и не унижается. Значит, культ волка у тюрков-булгар и единственное, из-за чего в татарском фольклоре сохраняется уважение к волку - это независимость, свободолюбие волка. А что делает собаку ненавистной татарам, хотя она родственная с волком по крови - так это ее прислужничество перед человеком, ее рабство и позорность ее рабства. Булгары не могли думать иначе, потому что для них, как народу, который сам себя кормил, обеспечивал, который построил свою государственность, был хозяином своей земли, независимым, самостоятельным народом - раболепство, свойственное собакам, не может не показаться совершенно чуждым для их природы и ненавистным. Недаром, как видно из истории, они до конца сражались за свои земли, страну, свободу, пока не были истреблены целые их города. И для чего было нужно, выступая против всей истории и языка-фольклора, культурного наследия народа, для своего времени имевшего такую славную историю, государство и богатое культурное наследие, стараться показать его народом, поклоняющимся собаке с кожаным поводком на шее? С какой целью это делается?

Я этого не понял. 

ИР-АТ. (дословно: мужчина-лошадь) Парное слово. Выражение появилось с тех времен, когда раньше в кочевой, полукочевой жизни мужчины всегда передвигались верхом, мужчина и конь были настолько едины, что их невозможно было воспринимать раздельно. И в настоящее время даже в тех случаях, когда не то, что в городе, даже на всю деревню нельзя найти хотя бы одного коня, место, где собрались мужчины и обсуждают “мужские дела”, женщины называют “ир-ат арасы”. Например: “Мин бер генә хатын-кыз башым белән җыен ир-ат арасында нишләп йөрим, ди? Йөрмим» («Что это я единственная женщина среди мужчин буду ходить, зачем? Не пойду”).

Окончание следует