news_header_top
16+
news_header_bot
news_top

От каринских татар до бобылей и тептярей: как татарское население Агрызского края закрепились на земле

Радик Исхаков из Института истории Марджани рассказывает о каринских татарах, тептярх и завершение формирования сословной структуры Агрызского края. Публикуем научную статью для читателей «Миллиард.Татар».

Второй этап сословной истории татар Агрызского края связан с переселением каринских татар из Хлыновского уезда Вятской земли и с формированием тептярского сословия. Каринские татары, первоначально проживавшие на правах ясачных и безъясачных бобылей, постепенно интегрировались в состав «башкирцев» и служилых татар, а быстрое увеличение численности припущенников в первой половине XVIII в. привело к окончательному оформлению новой социальной страты Уфимского уезда — тептярей.

Селения каринских татар

Говоря о формировании татарских селений в нижнем течении реки Иж, нельзя обойти вниманием процесс заселения данного региона каринскими татарами. Представители татарских феодальных родов каринских татар Хлыновского уезда Вятской земли (совр. Кировская обл.) начинают переселяться в Уфимский уезд в конце XVI — начале XVII в. Ввозной грамотой 1613 г. вятчанам, каринским татарам, Сарыку Хозесеитову, Хозянку Аземметеву, Балтачке Дюняшеву была пожалована на оброк приисканная ими пустошь на «Иш речке»: «А межа де той пустоше по Иш речке вверх с устья и до Салауш речки, а от Салауш реки вверх по Арзю речки, а от Арзи реки вверх по Усов речке»⁵⁶. По ввозной грамоте от 5 июля 1620 г., выданной уфимским воеводой Г.В. Хлоповым каринским татарам Васке и Семке Баженовым, Хримке Алееву, Шигалейке Тохтамышеву, Комайке Уразгильдееву, «вяцкому чувашенину» (ясачному татарину) Янгильде Тохтамышеву за уплату кунного ясака (по 2 куницы с человека), пожалована пустошь по реке Варзи⁵⁷. В 1634/1635 гг. каринским татарам Васке Агееву «с товарыщи» на оброк в 2 куницы были отданы сенные покосы «в Уфинском уезде на речке на Варзе с уфинскими ж сь ясачными татары, с каринскими татарами, бобыли, с Васкою Баженовым да с Сююшком з товарыщи, за Камою рекою с Усть-Лодейки по переволоке куды суды волочат с Камы на Иж реку»⁵⁸. Переселенцами были основаны или заселены деревни Варзи, Кичкетан, Мушик, Гульширма, Рысево.

Фото: ru.wikipedia.org



За свои земли каринские татары должны были платить уфимский ясак. Наделы каринских татар имели непромысловый характер и поэтому не считались вотчинами. В выданных им грамотах особо оговаривалось, что они имеют право на хозяйственное освоение и использование всей земли, кроме бортных ухожьев, бобровых гонов и рыбных ловель. По всей видимости, исключение промысловых наделов из фонда земель каринских татар было связано с тем, что такие угодья к тому времени уже находились в собственности других групп населения региона. Первоначально потомки каринских князей, несмотря на свой высокий социальный статус, проживали здесь на правах ясачных и безъясачных бобылей. В последующем они стали интегрироваться в состав «башкирцев» и служилых татар.

Не ранее 16 февраля 1685 г. «каринские татаровя» деревень Варзи, Кабаны, Атабаево, Мушуга, Рысова, Бавбековы Казанской дороги Уфимского уезда Юсюпко и Уразайко Деветьяровы «все з братьями и с племянники своими»⁵⁹ подали в Москве челобитную, в которой просили «пожаловати б за службы прадедов и дедов их, велеть им с той земли вместо денежнаго жалованья нашу великих государей службу служить по Уфе, а ясак с них сложить»⁶⁰. В качестве доказательства своего статуса служилых людей они предъявили жалованные грамоты и памяти XVI в., которые были выданы московскими государями их предкам. Предъявленные актовые материалы были признаны достаточным основанием, и 8 июня 1685 г. в Уфе Юсупу Давлетьярову была выдана оберегательная память, согласно которой думный дворянин и воевода И.П. Кондырев «велел каринских татар ... написать на Уфе в список с служилыми татары и служить им с той старинной пашенной земли, а ясак с них снять и написать на безясашных бобылей»⁶¹.

В документах середины — второй половины XVII в. каринские татары, поселившиеся в нижнем течении реки Иж, фиксируются как представители разных сословных групп Уфимского уезда: бобылей, служилых татар и «башкирцев». Интересно, что в отличие от других территориальных групп региона в источниках рассматриваемого времени подчеркивается их происхождение, напр.: «каринские ясачные бобыли», «каринские башкирцы», т.е. бобыли и башкирцы из каринских татар⁶².

В состав «башкирцев» интегрировались каринские татары не только бобыльского сословия, но и из служилых людей. В 1678 г. за вотчины каринскому татарину Кулмету (Кулмамету) Еналееву князю Сейтякову было предписано платить окладной ясак с башкирцами Байлярской волости по четыре куницы, а также оброк в Казань — по ансырю меду, да по десяти денег на год. В то же время он как служилый татарин продолжал нести станичную службу, выезжая на оклогородние ближние и дальние караулы. Его сын Кулуш мурза Еналеев 18 сентября 1694 г. подал в Приказ Казанского дворца челобитную, в которой ссылаясь на то, что он платит ясак и несет другие наряды с «башкирцами», а в службу не записан (т.е. является ясачным человеком), настаивал на исключении его из воинской повинности, которую несли служилые татары⁶³. Но уфимский воевода Д.Н. Головин фактически проигнорировал эти аргументы и в своей резолюции от 8 января 1695 г. предписал «Кулушку Еналееву службу служить с своею братьею вместе и ясак и всякие подати платить по-прежнему»⁶⁴. По всей видимости, к К. Еналееву было применено правило, довольно часто встречающееся в документах той эпохи в отношении тархан, обязывавшее их служить военную службу и платить ясак со своих вотчин. В 1703 г. было предписано «Уфимского уезда Казанской дороги д. Варзи служилых татар Юсупа Уразкова с детьми, Курмишка Танатарова с братом Сулейманом, Муксина Манашева от службы для их скудости и безмочества отставить и написать в окладной тептерский ясак Байлярской волости за башкирцы»⁶⁵.

Селения татар-тептярей

Таким образом, татары, проживавшие в нижнем течении реки Иж, к началу XVIII в. оказались в составе Казанского и Уфимского уездов в разных сословных группах Русского государства — крестьян, ясачных и служилых татар, «башкирцев». Дальнейшее усложнение сословной структуры татарского общества Агрызского края произошло в первой половине XVIII в. В это время увеличение численности сельского населения региона за счет роста миграции жителей Среднего Поволжья и Вятского края способствовало к быстрому уменьшению площади неиспользуемых земель, а также возможности интеграции переселенцев в состав сословия «башкирцев». Новые переселенцы для получения земельных наделов все чаще были вынуждены соглашаться на временную аренду (припуск) земель вотчинников за выплату оброка, что не давало им вотчинных прав и возможности получить «башкирское имя». Именно эти группы припущенников становятся основой новой социальной страты Уфимского уезда, сформировавшейся в первой половине XVIII в., — тептярей.

Якупов Р.И. Тептяри: историко-этнологические очерки. К проблеме генезиса этничности. - Москва: Старый сад, 2001.270 с.
Фото: из открытых источников (соц. сети) vk.ru



Быстрое увеличение численности «сходцев» к 1720-м гг., приобретшее характер неконтролируемого массового явления, привело к тому, что как местная, так и центральная администрация озаботилась этим вопросом, решив если не остановить миграционный процесс, то хотя бы замедлить его. Важной задачей становится фискальный учет новоприбылых «гулящих людей» с целью обложения их ясаком (подушным окладом). Для поиска и водворения «беглецов» из пределов Уфимского уезда сюда был направлен военный отряд во главе с графом Г.И. Головкиным. С 1 июня 1720 г. по 1 марта 1722 г. отряд Головкина выслал из Уфимского уезда в места их прежнего жительства 19815 чел. обоего пола⁶⁶. Несмотря на эти жесткие действия переселенческое движение, спровоцированное усилением фискального бремени и административного контроля, а также политикой христианизации, расширяется. Понимая невозможность выслать всех переселенцев, власти пошли на смягчение своей политики по отношению к припущенникам. В 1734 г. было велено всех «сходцев», живущих «из найма», по записям и без записей (т.е. на правах припуска за плату оброка), переписать в течение 6 месяцев, «кто они, откуда, какой веры, на чьих землях и когда поселились»⁶⁷. Переписывали припущенников в «тептярские» (от перс. дэфтэр — запись, тетрадь для записи) книги для дальнейшего обложения их особым подушным окладом, получившим название «тептярский ясак». Другой важной задачей данной переписи стало установление правильного государственного учета припущенников. Именно в указе от 31 мая 1736 г. о проведении этой переписи упоминается обозначение тептяри: «Что же бьют челом окладные Тептяри и бобыли, чтоб старых и новых и детей и братьев переписать, и для той переписи послать, кого надлежит, и по переписке жить им по прежнему в Уфимском уезде, на Башкирских землях, так, как жили деды и отцы их. Из чего ради из Уфимской воеводской канцелярии публиковать же, что бы такие тептяри и бобыли сами явились в Уфимской канцелярии и объявили о себе ...какой они веры и давно ль кто откуда а Башкирцы пришли, и у кого у Башкирцов в вотчинных землях поселились из найму или без найму, по записям или без записей, и какой кто Тептерский или бобыльский оклад платят, или не платят, и кои не платят тех обложить вновь»⁶⁸.

Главным критерием при записи в «тептярскую книгу», т.е. в определении в тептяри, был факт проживания лица на землях вотчинников на правах припуска. Впрочем, имелись исключения. В частности, в тептяри не были записаны припущенники из числа служилых татар, продолжавшие считаться представителями служилого сословия. В то же время в число тептярей вошла относительно небольшая группа ясачных людей, проживавших на казенных и частных землях. Другим значимым событием, которое привело к окончательному оформлению тептярского сословия, стал сенатский указ от 13 октября 1747 г., налагавший на тептярей и бобылей вместо обычного подушного оклада (70 коп.) восьмигривенный сбор (80 коп.) на содержание 2 полков, расквартированных в Оренбурге⁶⁹. Также, по предложению первого оренбургского губернатора И.И. Неплюева, было решено не налагать на них рекрутскую повинность, «потому что из них к построению города Оренбурга и прочих крепостей каждый год на лето до 700 человек наряжается, каковые наряды им, тептярям и бобылям в рассуждении рекрут почти не легче становиться»⁷⁰. Эти законодательные акты четко отделили тептярей от представителей другого тяглого населения и новых переселенцев.

Рядовой Тептярских полков, 1819-1825
Источник: ru.wikipedia.org



Окончательную институциализацию тептярского сословия можно наблюдать в материалах третьей государственной ревизии, проведенной в 1762 г. В ревизских сказках нашла отражение новая форма общественной организации тептярского сословия. Тептяри вошли в состав отдельных команд во главе со старшинами. Можно констатировать, что ко времени проведения третьей государственной ревизии, т.е. к началу 1760-х гг., произошло окончательное оформление данной социальной группы. В последующем новые переселенцы, в том числе лица, жившие на вотчинных землях и платившие «башкирцам» оброк, уже не могли пополнять сословие тептярей (хотя исключения были) — они записывались в число сельских обывателей (государственных крестьян). По данным этой переписи, тептяри проживали в следующих татарских деревнях Агрызского края: в Байлярской волости в команде старшины Нияза Ибрагимова: Кучуково (18 душ м.п.), Кичкудино (Кичкетан) (26 душ м.п.), Чюлчино (Татарская Чильча) (14 душ м.п.), Варзи (70 душ м.п.)⁷¹, Салагуш (180 душ м.п.), Малый Салагуш (32 душ м.п.), Рысаево (62 души м.п.), Янмурзино (3 душ м.п.); Енейской волости в команде старшины Уразмета Юсупова: Кадыбашево, что на речке Каде (60 душ м.п.), Тугуз Карагай, что на речке Каде (6 душ м.п.), Утеганово, что на речке Базады (Утяганово) (5 душ м.п.), Улу Дювтир (Девятерня) (46 душ м.п.), д. Нарат (Сосново) (54 души м.п.).

ПРИМЕЧАНИЯ

29. Мизис Ю.А. Бортные ухожья как форма заселения и освоения южнорусского пограничья в XVI–XVII вв. // Вестник Тамбовского государственного университета. Серия гуманитарных наук. 2013. №10. С.81.
30. Мартынов П. Селения Симбирского уезда. (Материалы к истории симбирского дворянства и частного землевладения в Симбирском уезде). Симбирск, 1903. С.194.
31. Шакиров Р.К. Спорные земли в низовьях Ижа. Краеведческий очерк. Казань: РЦМИПП, 2009. С. 18.
32. Представители ясачного населения из числа нерусских народов (татары и чуваши, а также, отчасти, южные удмурты) в Казанском и Свияжском уездах вплоть до конца XVII в. в документах фиксировались как «ясашная»/«казанская» «чюваша/чуваша». Здесь и далее под ясачной/казанской чувашей записаны ясачные татары.
33. Шакиров Р.К. Спорные земли в низовьях Ижа. Краеведческий очерк. Казань: РЦМИПП, 2009. С. 18.
34. Шакиров Р.К. Спорные земли в низовьях Ижа. Краеведческий очерк. Казань: РЦМИПП, 2009. С.26.
35. Шакиров Р.К. Спорные земли в низовьях Ижа. Краеведческий очерк. Казань: РЦМИПП, 2009. С.28.
36. Там же. С.31–32.
37. Шакиров Р.К. Спорные земли в низовьях Ижа. Краеведческий очерк. Казань: РЦМИПП, 2009. С.38–3 [так в источнике].
38. РГАДА. Ф.1173. Оп.1. Д.1337. Л.1.
39. Документы и материалы по истории башкирского народа (1574–1798) / Сост.: И.М. Гвоздикова (руководитель группы), Б.А. Азнабаев, И.И. Буляков, И.М. Васильев, Н.С. Корепанов, В.С. Тольц. Уфа, 2012. С.16.
40. Шакиров Р.К. Спорные земли в низовьях Ижа. Краеведческий очерк. Казань: РЦМИПП, 2009. С. 18.
41. Асфандияров А.З. Башкирия после вхождения в состав России (вторая половина XVI — первая половина XIX в.). Уфа, 2006. С.12.
42. Самигулов Г.Х. Южное Зауралье (первая треть XV — конец XIX века) // История Южного Урала: в 8 т. Т.6. Челябинск, 2019. С.64.
43. Там же. С.74.
44. РГАДА. Ф.1173. Оп.1. Д.17, 56, 299.
45. РГАДА. Ф.1173. Оп.1. Д.797. Л.2.
46. РГАДА. Ф.1173. Оп.1. Д.797. Л.2.
47. РГАДА. Ф.1173. Оп.1. Д.1267. Л.3.
48. Там же. Л.3–4.
49. РГАДА. Ф.1173. Оп.1. Д.1267. Л.4.
50. Там же. Л.1.
51. РГАДА. Ф.1173. Оп.1. Д.1267. Л.1, 3.
52. РГАДА. Ф.1173. Оп.1. Д.1100. Л.2.
53. РГАДА. Ф.1173. Оп.1. Д.1100. Л.3.
54. РГАДА. Ф.1173. Оп.1. Д.1297. Л.1.
55. Там же.
56. Цит. по: Шакиров Р.К., Акчурин М.М. Переселение каринских татар в Восточное Предкамье // Система землевладения и социальные категории населения Волго-Уралья и Западной Сибири XVI–XIX вв. Вып.1. Казань: Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2021. С.338.
57. Там же. С.339.
58. РГАДА. Ф.1173. Оп.1. Д.271. Л.1–2.
59. 1) Юсуп Давлетьяров; 2) Мамийка Юнусов; 3) Янбай Уразаков; 4) Лукашка Танатаров; 5) Кулмаш Танатаров; 6) Серкейка Кангилдин; 7) Алиш Тленчеев; 8) Рязка Тлянчеев; 9) Кадырмет Ямеев (жил в д. Атабаево); 10) Мамычка Ишмаметев; 11) Сулеман Ишмаметев; 12) Каныш Ишмаметев; 13) Килейка Келдыбеков; 14) Ямей Ахмаметев; 15) Уразай Ахмаметев; 16) Баймет Ахмаметев; 17) Курмаша Шигимков; 18) Алка Алишев (жил в д. Атабаево); 19) Тленчей Балтаев (жил в д. Варзи); 20) Кангилдка и 21) Сафар Айгилдины (жили в д. Бавбековы); 22) Калмычка Манашев; 23) Урусай Богданов (жили в д. Кабаны); 24) Акбулат Айбулатов (переехал из д. Шабиз в д. Атабаево); 25) Килиш Теняков (жил в д. Мушук); 26) Сюлей Девлеткилдеев (жил в д. Варзи); 27) Ураз Кулмаметков (жил в д. Рысово); 28) Уркей Курбанов; 29) Тебяч Итешев; 30) Сеин Янбулатов (жил в д. Варзи); 31) Ямей Васильев (жил в д. Мушуге); 32) Маметомин Семёнов (жил в д. Атабаево).
60. РГАДА. Ф.1173. Оп.1. Д.861. Л.1–2.
61. РГАДА. Ф.1173. Оп.1. Д.861. Л.18.
62. РГАДА. Ф.1173. Оп.1. Д.271.
63. РГАДА. Ф.1173. Оп.1. Д.1192. Л.2.
64. РГАДА. Ф.1173. Оп.1. Д.1192. Л.7.
65. Цит. по: Шакиров Р.К., Акчурин М.М. Переселение каринских татар в Восточное Предкамье // Система землевладения и социальные категории населения Волго-Уралья и Западной Сибири XVI–XIX вв. Вып.1. Казань: Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2021. С.335.
66. Список населенных мест Российской империи. Уфимская губерния. ТXLV. СПб.: Тип. МВД, 1877. С. 82.
67. ОР РГБ. Ф.364. Картон 7. Д.3. Л.30.
68. ПСЗ-1. Т. IX. № 6581.
69. ПСЗ-1. Т.12. №9447.
70. ОР РГБ. Ф.364. Картон 7. Д.3. Л.31.
71. Татары Уфимского уезда (материалы переписей населения 1722–1782 гг.): справочное издание. 2 изд., испр. и доп. / отв. ред. Р.Р. Исхаков. Казань: Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2021. С.81, 82, 86.

Источник: Татарские селения Восточного Предкамья / отв. ред. Х.М. Абдуллин. —
Казань: Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2025. — 504 с.; 20 с. цв. ил. ISBN 978-5-94981-509-0

news_right_1
news_right_2
news_right_3
news_bot