Руслан Габитов, «Риваять»: «Чтобы раскрыть нашу татарскую культуру, я бы внедрял нугай курай»

«Я никогда не работаю − я занимаюсь любимым делом»

— Вы уже 15 лет состоитесь как этно-группа. Что это сейчас значит для вас?

— Для меня это как образ жизни. Если чем-то занимаешься и хочешь добиться результата, нужно этим жить − я полностью поглощён этим творчеством уже 15 лет. Вначале мы были фольклорным коллективом, но всегда копаем глубже и теперь называемся тюркской этно-группой. 15 лет − уже как паспорт можно получать, теперь мы, можно сказать, совершеннолетние. Это моё любимое хобби, оплачиваемое: я никогда не работаю − я занимаюсь любимым делом.

— А сколько людей у вас в составе?

— На данный момент у нас 15 человек. Кто-то уходит, но по серьёзным причинам: например, две девушки ушли в декрет, ещё одна переехала в другой город. Сейчас мы набрали молодых новых специалистов − они потихоньку изучают нашу программу. У меня такая система: люди приходят, я даю им время, они смотрят, изучают нас, ходят на репетиции − и чувствуется, наш человек или не наш. Но в основном остаются. Самому молодому артисту 19 лет − это Ильяс, он приехал из Ижевска.

— Вы делаете соавторство с современными авторами?

— Конечно, записываем, заказываем песни именно на нужную тему. Например, про «Кабан күле» мы заказали у известной поэтессы Шамсии Зигангировой. Многие композиции мы делаем именно в соавторстве: и мелодии, и стихи заказываем.

Вот недавно появился новый инструмент − ятаган называется. Это старинный инструмент тюркских народов. Мы его заказали из Китая − «гульджен» называется. Всё-таки корни утверждать не могу, но, возможно, появились из Китая. Может, они взяли у нас − тяжело сказать. У алтайских народов, казахов есть такой же инструмент. Ещё акар был − мы сейчас потихоньку внедряем. Вот в юбилейном концерте у нас будет презентация новой песни, где используется он. Эту тему − первый раз, наверное, мы поднимаем.

— Название скажете или это секрет?

— Композиция будет называться «Кабан күле» (от ред.: «Озеро Кабан») − это же центр Казани. Сменяются времена, власть, люди, эпохи − а озеро остаётся. Оно не течёт, поэтому впитывает всю информацию. Это, я думаю, очень важно. Как раз мы и воспеваем наше озеро.

История такова: я же работаю на радио «Тартип», и у меня 6 лет выходили передачи «Риваять» − я рассказывал о легендах, истории деревень, мифологические рассказы. Там как раз говорил про озеро Кабан. И я отправил передачу Шамсии Зигангировой, она послушала меня и написала куплеты.

Стихи также писали телеведущий Ильдар Киямов и Айдар Мингазов. Иногда пишу сам. Кое-что взяли у Ризали Исмагиловой − главного редактора радио «Тартип». Наш композитор − Гузель Джихангирова: сколько песен она уже написала! А в коллективе есть Ильнар Сафин − мало кто знает, что он прекрасный композитор, тонко чувствует музыку и во многом нам помогает. Вот, в принципе, те композиторы и поэты, с которыми мы в основном работаем.

— 15 ноября в Казани у Вас будет юбилейный концерт. Что нового будет?

— Концерт состоит из двух блоков. Первый посвящён эпическим композициям − мы воспеваем старину, обычаи, тюркскую тему. Здесь у нас новое направление: старинные эпосы, дастаны, обычаи. Молодёжь такое тяжело воспринимает: чтобы подать старинные вещи как есть, нужна яркая обёртка, как стразы. Так и делаем: показываем эпосы башкирского народа, лирические композиции татарского. Есть современные танцевальные − девушка будет танцевать, а мы − играть на инструментах и петь. Есть старинные татарские песни, например, «Гульджамал» в новой, инструментальной версии − я буду на курае играть. У нас серьёзная команда сформировалась: инфраструктура «Риваять» − от композиторов и поэтов до постановщиков. Появился свой режиссёр, постановщик, администратор, который помогает организовывать мероприятия, концерты, договариваться.

Пока мы планируем концерт только здесь, в Казани. Это концерт-презентация. Думаю, кто посмотрит, увидит нас − уже захотят пригласить в другие города, регионы республики, Алла бирса. Потому что такое мало кто делает.
Я хочу сказать, что мы работаем с живой музыкой, без фонограммы, используем шаманские бубны, музыкальный лук, разные стили горлового пения. Мы поднимаем действительно необычный формат − тот формат, который требует постоянно заниматься, постоянно шлифовать мастерство, всегда внедряем какие-то интересные инструменты.

«Мы универсальные − аниматоры, и музыканты, и певцы»

— Раз уже начали про инструменты, то поднимем эту тему: сколько инструментов у вас есть?

— Честно, не считал. Базовых инструментов 10-15, но их намного больше. Чтобы их внедрять в наши выступления, это большая работа и поиск. Во-первых, инструменты должны быть играбельные, и найти нужно место их использовать. Но перед этим же ещё надо научиться играть, чтобы на сцене можно было их показать.

— То есть каждый человек прикреплен к определенному инструменту?

— Когда приходит человек, у него есть сильная сторона. Если он учился на баяниста, то играет на нем, но дополнением ещё может на других инструментах подыграть. А если он хореограф − основной на танцы. У нас учатся: танцор учится петь, певец учится танцевать. Мы универсальные − аниматоры, и музыканты, и певцы, и много чего мы можем делать.

— Через какие источники собираете информацию о песнях, легендах?

— Я коллекционирую старинные книги в фольклорном направлении, общаюсь с букинистами. Как раз в книгах очень интересно, много материала. И сейчас выпускают многие интересные новые книги. Я слежу за этим. Ильгиз Кадыров, например, ещё когда-то в молодости собирал фольклор сибирских татар, а вот сейчас выпускает − это драгоценность.

Одно дело − материал нашёл, другое дело − нужно его как-то художественно выразить. С аранжировщиками, авторами стихов обсуждаем, как это будет красивее звучать. Бывают поездки в Китай, в Кыргызстан, в Казахстан − где-то интересные материалы и легенды можно записать. Вот идея − нужно главное зерно найти.

— А как создаются инструменты? Есть какой-то у вас мастер, или вы сами делаете?

— Мы общаемся со многими этномузыкологами, учёными, которые работают в этом направлении. Они дают описание и у них есть свои личные инструменты. Например, как начал изучать − я нашёл для себя интересный инструмент. Оказывается, кураев столько разных видов оказывается! Один из них сих пор остаётся в тени. Почему? Потому что у него возможности маленькие звукоизвлечения: обычные два отверстия всего лишь. Но это как бы обертонный инструмент получается. Конечно, сложные вещи не сыграешь, но старинные какие-то аутентичные можно.

— Из чего они сделаны?

— Например, сыбызгы сделан из глины. Мы говорим «сырнайлар» − они сделаны из дерева, из рога рогатого скота. Например, множество-очень множество материалов. Кураи есть из разных материалов: из дерева, из металла, из алюминия пищевого делают.

Но деревянные где-то идут, где-то не идут. Например, опыт показал: мы в Чувашии выступали, в Мариинском Посаде, там дождь начался − попал, дерево разбух, он в тональности поменялся. Оказывается, здесь нужно использовать металлический инструмент, но у него тоже есть особенности: когда в холоде играешь, они сжимаются, тоже тон смещается. Вот здесь нужно уметь варьировать. Или шаманский бубен, например. Мы раньше делали из козьей шкуры инструменты, играли, а он, когда влажно, теряет свою эластичность и перестаёт играть. Поэтому здесь выход нашли: сейчас есть инструменты, которые можно из синтетических тканей, они не теряют влагу от температуры, влажности. Кыл-кубыз − мы заказали его у казахов, у наших друзей, это группа «Туран». Его делают из сосны, из бука.

Мы даже используем мечи, сделанные из особого материала. Они искры издают, когда дерутся.

— Дорого ли приобретать инструменты у мастеров?

— Разные мастера, разные цены. Эксклюзивный инструменты дорого стоят. Например, кыл-кубыз из Казахстана ещё лет 6-7 назад заказывали за 60 000. И есть у меня мастера, которые по-дружески делают инструменты недорого, то есть 15-20. Кураи пока недорогие − полторы-две тысячи. Кыл-кубыз у нас делает Фаниль Вильданов.

— Есть какие-то конкретные условия хранения инструментов?

— Да, конечно. Каждый мастер даёт свою определённую влажность. Она должна быть 35 процентов Видите, здесь она очень высокая, и инструменты портятся. Из-за этого у меня уже некоторые инструменты лопнули. Я стараюсь хранить их именно в чехлах, чтобы влага не попадала.

«Каждый музыкант играет на своём инструменте»

— Как узнаёте, что это подлинный звук, который был раньше?

— Когда мы говорим «старинная музыка», «старинный инструмент», как она выглядела − наверняка не можем сказать, потому что записи с тех времён, конечно, нет. Подробных описаний тоже нет. Потому что, например, музыка булгарского периода − ведь многие книги сожгли в библиотеках при Казанском ханстве, специально сжигали, уничтожали целую эпоху. Мы можем судить только по поверхностным описаниям летописей.

Есть метрика именно старинного, как писали раньше, и по этим стихам можно как-то возобновить описания. Или, например, если начинаешь слушать − однообразно получается: там 33 куплета. И наша задача − художественно интереснее сделать. Допустим, эпос − он же большой, длинный, и, конечно же, зритель не будет слушать столько времени. И поэтому сжимаем до одной композиции, где музыкальное начало, развитие и развязка должна быть. И за эту короткую историю люди должны понимать, о чём речь. Задача наша непростая − показать культуру старинную через инструменты, через литературу и музыкально преподнести.

— На каком инструменте больше всего тяжело играть?

— Сложный вопрос, потому что каждый музыкант играет на своём инструменте. Приходится переобучаться. Например, Ильнар − у нас профессиональный баянист, он с консерваторским образованием, начал на шаманском бубне играть. Также Айдар Закиров − он мультимузыкант, в принципе играет на всём: на кыл-кубыз, и на ударных инструментах, и на домбре − он вообще просто космос-музыкант. Вот Фаниль Вильданов − он виртуозно играет на своём кубызе, домбре, учит основы кыл-кубыза, и используем его горловое пение. Он долгое время учился у мастеров алтайского пения. У меня в основном духовые инструменты, и, конечно, учусь, больше развиваю игру на домбре. И где-то на ударных инструментах могу подыграть.

«Татары − это же не только тюбетейка и чак-чак»

— Теперь про песни. Они берутся у вас из риваятов, стихов?

—Есть песни трех форматов, откуда мы берём. Первый формат − это нотный вариант: есть композиции в книгах. Но не всегда используемы так, как они записаны. В нотной записи в книгах где-то берём, соединяем, делаем интереснее на основе разных композиций. Второе − это полевые записи, есть аудиозаписи, которые мы слушаем, и уже фантазируем на основе этих, дорабатываем. Есть третий − это композиторский формат: обращаемся к композиторам.

— А вот как чувствуете эту грань, что нельзя перегибать при объединении композиций?

— Унас девиз «Үткәннәрне барлап, бүгенгесен булдырабыз» – сохраняя прошлое, создаём будущее. Мы знаем своё прошлое, но в том виде, каким оно было раньше, использовать его не можем − оно утратило свою ценность. Зато мы можем переформатировать его на сегодняшний день.

Татары − это же не только тюбетейка и чак-чак. У нас очень богатая история и культура, но многое забыто. Возьмём свадебные обряды: что у нас осталось сегодня? Чак-чак да пара традиций. А всё остальное пришло с Запада: шампанское, вальс, продажа первого куска торта. Я всегда говорю: у нас настолько богатое прошлое, что его не нужно заменять чужим. Невеста должна была каждый день ходить за водой, знать эту дорогу. Вся деревня выходила её провожать, смотрела, и оценивала, как она несёт коромысло. У каждого обряда были свои обычаи, хвалебные и свадебные песни. Почему мы это забыли? Почему не вернуть? Это только свадебные традиции, а их великое множество. Если мы начнём вытаскивать их из корня, то ещё больше будем гордиться своим прошлым.

— То есть это будет в юбилейном концерте?

— Да. Я пишу письма: придите, снимите нас, покажите по телевидению и радио. Мало кто берётся за фольклор, потому что это непросто: нужно много времени и труда, чтобы изучить и показать людям.

Первый блок концерта − это история, то, чем можно гордиться. Второй блок посвящён фольклору, традициям и нашим проектам: «Музыкальный сундук» для детей, проекты о свадьбах, Сабантуе, туризме. Наш экскурсовод «Риваять» − со знаком качества, потому что мы заработали себе имя.

У нас есть композиция «Татар улына» − татарским сыновьям. Это песня не только про татар, она про все народы. Каждый должен знать свою историю, историю рода, края и большой родины. Тогда мы сможем сказать: это мы, вот наша история.

«Я очень хочу, чтобы мы всё-таки нашли своё лицо»

— А сейчас короткий блиц опрос. Какой инструмент стал для вас первым?

— Курай. Я научился играть на нём в 30 лет. Ноты знаю поверхностно, поэтому мне помогают музыканты. Я художественный руководитель и режиссёр по образованию: стихи, композиции, легенды − это моё. А по музыке обращаюсь к музыкантам.

— Какой забытый инструмент хотели бы использовать больше?

— Чтобы раскрыть нашу культуру, я бы внедрял нугай курай. Нужно, чтобы у нас были отличительные моменты от других тюркских народов. Башкирский курай уже зарекомендовал себя, хотя у татар тоже есть. Мы бы играли на своих новых кураях. Я хочу, чтобы старинные тюркские инструменты − домбра, кубыз, курай − имели свою школу. Дай бог, в будущем так и будет.

— Есть ли в вашей музыке импровизация?

— Импровизация − это вершина мастерства. Мы идём к этому. У нас пока мало импровизации, но мы развиваем эту тему. У нас сильные музыканты: Ильнар может часами импровизировать, Айдар − на любом строе. Я в этом плане слабее, заучиваю композиции, но подтягиваюсь к ним. И у нас получается.

— Как думаете, группа будет существовать в дальнейшем и чего хотите добиться?

— Я очень хочу, чтобы мы всё-таки нашли своё лицо, своё место в лице какой-то организации республики, которая будет поддерживать именно финансово. На данный момент у нас есть серьёзные вопросы, которые пока не можем закрыть, потому что чем больше количество становится, тем сложнее тянуть финансовую составляющую. В первую очередь коллектив − это репертуар и костюмы. Дай бог в будущем это будет.

Автор: Алсу Хайруллина