Станцевать Гудини: в Казани состоялась мировая премьера балета про известного иллюзиониста

Исполнители главных партий:
Гудини – Олег Ивенко и Вагнер Карвальо.
Бесс – Аманда Гомес и Каролина Заборне.

Постановочная команда:
Хореограф-постановщик – Олег Габышев.
Художник-постановщик – Леонид Алексеев.
Композитор – Ляйсан Абдуллина, ученица Эльмира Низамова.

«В партитуре есть джазовые мотивы, элементы диксиленда, которые переплетаются с кинематографическими интонациями голливудских саундтреков»

Музыка Ляйсан Абдуллиной действительно погружает зрителя в сказочный мир. Пик карьеры Гудини пришелся на 1900–1920-е годы — время, когда в музыке происходил коренной перелом: композиторы начали отходить от классической тональности и искать новые выразительные средства. Экспериментальность музыкального языка чувствуется и в балете: вместе со сменой музыкальных интонаций мы словно перемещаемся из цирка в кабаре, а затем — в волшебный мир иллюзий.

«Работа началась со встречи с Олегом Ивенко, на которой мы обсудили общую концепцию, тему спектакля и либретто, а также наметили основные музыкальные темы. Затем шла работа над либретто: Олег помогал мне, предлагал идеи, иногда даже мог что-то напеть или ритмически простучать. После этого был создан клавир – первоначальная версия музыки для фортепиано.

Когда определился состав исполнителей, я приступила к оркестровке. Это, пожалуй, самая интересная и любимая часть моей работы.

Мне не хотелось специально писать музыку той эпохи. Скорее, я стремилась к синтезу жанров, чтобы в ней сочетались современное звучание и музыкальные элементы 1920-х годов – времени зарождения джаза. В партитуре есть джазовые мотивы, элементы диксиленда, которые переплетаются с кинематографическими интонациями голливудских саундтреков. Также в музыке присутствуют минимализм и элементы неоклассики.

Для создания волшебной атмосферы мы используем разные музыкальные приемы и инструменты. Например, звук дождя будет создаваться с помощью чаймса – специального ударного инструмента, на котором играет перкуссионист. Также используются тарелки, пиццикато у скрипок и скрипичные флажолеты. Все это помогает передать ощущение магии и волшебства.

Хореография и музыка создавались параллельно, взаимодействуя друг с другом. С самого начала у меня были основные музыкальные темы и лейтмотивы — Гудини и любви. Постепенно менялся и сам сюжет: у Олега Габышева постоянно появлялись новые идеи, которые мы учитывали в работе.

В спектакле присутствует и саунд-дизайн, в частности в начале постановки. Помимо живых инструментов, в прологе прозвучат электронные звуки в записи: имитация капель воды, журчания и дождя. Все это поможет создать мистическую атмосферу, которая постепенно и плавно будет переходить в звучание живых инструментов, в более привычную, реальную музыкальную среду», рассказала о работе над созданием музыки для балета композитор.

Страх за любимого

В начале постановки звучит музыка, напоминающая шум дождя, и Бесс пытается ловить падающие капли. Затем на сцене появляются артисты варьете, клоуны и сам Гудини. Влюбленные взаимодействуют и танцуют вместе на протяжении всего балета.

Более отчетливо эмоциональный конфликт проявляется с появлением персонажа Страха, который визуально, впрочем, скорее напоминает Смерть. Становится понятно, что Бесс боится за Гудини во время исполнения его опаснейших трюков. Например, погружение в резервуар с водой она воспринимает особенно болезненно: каждый раз кажется, что очередной трюк может стать для него последним.

Как рассказал нам в интервью Олег Ивенко, в спектакле развиваются две основные линии: первая – борьба со страхами, вторая – любовь и её потеря. Важной частью постановки становится и персонификация Страха: этот персонаж воплощает внутренние переживания героев.

При этом история любви Гудини и Бесс раскрывается через воспоминания женщины. Зритель видит не настоящее, а прошлое – времена, когда они только познакомились. Когда Бесс сама испытывает страх, она вспоминает своего Гудини – человека, который казался ей бесстрашным. И даже после его смерти находит в себе силы продолжить его дело.

Однако при просмотре не всегда удается уловить эту временную и эмоциональную перспективу. Не совсем понятно, в какой момент действие переходит в воспоминания Бесс и когда именно зрителю следует осознать, что Гудини уже нет в живых. В результате драматургия спектакля воспринимается не вполне ясно, а заявленные сюжетные линии не всегда складываются в единую историю.

«Костюмы получились более эксцентричными, даже, можно сказать, цирковыми»

Костюмы Леонида Алексеева также отсылают к эстетике цирка и эстрадных представлений того времени. Кордебалет появляется на сцене в жакетах и объёмных шортах, дополненных разноцветными кубами. Костюмы с пышными юбками, шапочками с перьями и перьевыми веерами напоминают о кабаре, варьете и бурлеске. Сам Гудини одет в черный фрак, белую рубашку, классические тёмные брюки и красную бархатную жилетку.

«В «Гудини» источником вдохновения стали воспоминания о времени, когда фокусы и магия были важной частью жизни. Поэтому костюмы получились более эксцентричными, даже, можно сказать, цирковыми.

Для меня было особенно важно создать своеобразный портал в детство. Это фантазийный мир, который, с одной стороны, наполнен радостью и интересом, связанными с воспоминаниями о цирке, а с другой – может быть пугающим, ведь именно в детстве нас начинают наполнять страхи и кошмары. Этот контраст должен переносить зрителя из одного, привычного для него состояния в совершенно другое.

Добиться этого было очень непросто. С одной стороны, нужно было поддержать идею хореографа, учитывая, что это балет и у него есть определенные требования к пластике и движению. С другой — мне хотелось попробовать новые трюки. Думаю, именно соединение реального мира, проецируемого пространства и того мира, который буквально возникает на наших глазах прямо на сцене, и создает ощущение магии», - рассказал художник-постановщик.

«Даже перевернуться вверх ногами – уже определенный вызов для балерин»

Хореограф-постановщик Олег Габышев рассказал о работе над балетом Гудини.

«С детства я увлекался микромагией, любил все эти исчезновения, появления. Поэтому, когда появилась идея совместить балет с иллюзией фокусов, мне показалось это очень интересным. Я особо не припоминаю спектаклей такого формата. Есть отдельные шоу иллюзионистов, где все сосредоточено непосредственно на трюках. Но чтобы это было одновременно полноценное балетное и иллюзионное шоу, такого я не видел.

При этом трюки здесь – не самоцель и не просто способ удивить зрителя. Они становятся ключевыми моментами из жизни главных героев, отражают их путь и развитие: один фокус перерастает в другой, затем в третий, и в итоге всё это приводит к определенному результату.

История Гудини и его верной спутницы, жены Бесс, полна мистических и магических моментов. Они и сами создавали легенды о себе, поэтому порой сложно понять, где правда, а где вымысел. Для театра это настоящая жемчужина.

Мы много работали с манипуляциями – мне кажется, в этом тоже есть что-то магическое. Естественно, обращались и к цирковым трюкам, ведь герои действительно работали в цирке. Некоторые элементы мы даже пытались копировать у цирковых гимнастов.

Это было непросто, особенно для балерин, у которых подобные элементы могут вызывать страх. Даже перевернуться вверх ногами – уже определенный вызов. Но это стало для них интересной задачей, и, мне кажется, они очень достойно с ней справились.

Цирковых артистов мы не привлекали. Кроме того, мы обращались за консультацией к иллюзионисту. Олег нашел специалиста, который помог нам разобраться, какие трюки действительно будут работать, а какие слишком сложны в реализации. Он сопровождал нас, подсказывал и давал необходимые рекомендации.

На мой взгляд, это прежде всего история Бесс, история женщины, жены, которая стоит за великим человеком. Ведь за каждым великим мужчиной стоит женщина. Поэтому и в музыке Ляйсан Абдуллиной есть определенный женский оттенок, хотя она очень разноплановая. Здесь присутствуют и мужские мотивы, и джазовые интонации, и барабанные, и цирковые элементы.

Мне кажется, такая музыка не дает заскучать ни зрителю, ни самому хореографу. Мне всегда хотелось обыграть различные музыкальные нюансы и акценты – я уже видел и чувствовал их, когда знакомился с клавиром. А когда услышал музыку вживую, вместе с оркестром и хором, стало понятно, что мы нашли именно то, что нужно. Все совпало просто идеально», - рассказал Габышев.

В финале Гудини стоит на пьедестале и бросает стеклянный шар, напоминающий каплю воды. Он разбивается на сцене, словно замыкая композицию спектакля и возвращая зрителя к образу дождевых капель из начала постановки. Бесс с глубоким сожалением собирает осколки. Именно в этот момент становится очевидно, что Гудини больше нет. Этот финальный образ эмоционально выразителен и символичен.

Фоторепортаж: © предоставлено Татарским академическим государственным театром оперы и балета имени Мусы Джалиля