Татарский журнал «Шура»: как Риза Фахретдин и братья Рамиевы создали энциклопедию для тюрко мусульманских сообществ империи

Рамиевы: купцы, изменившие информационное пространсво нации

История «Шуры» немыслима без братьев Рамиевых – людей, чьи капиталы работали на благо просвещения. У истоков стоял Мухаммадсадык Рамиев, заложивший основу состояния, и его сыновья: Шакир и Закир, оренбургские купцы первой гильдии, золотопромышленники. Их миссия простиралась далеко за пределы печати: это было системное инвестирование в будущее целого народа.

При этом Закир Рамиев, известный под литературным псевдонимом Дэрдменд («Опечаленный»), стал одним из заметных поэтов эпохи. Полиглот, знавший арабский, персидский, турецкий и русский языки, воспитанный на Пушкине и Лермонтове, он воплощал собой редкий тип предпринимателя, для которого строфы были дороже коммерческой выгоды. Десятилетия он собирал библиотеку, ставшую гордостью и духовным богатством поэта. После смерти Шакира в 1912 г. именно Закир взял на себя основное бремя издательства.

Генераторы национального ренессанса

Душой и интеллектуальным центром «Шуры» стал Риза Фахретдин – учёный богослов, историк, педагог, писатель и один из крупнейших общественных деятелей российского ислама. Приглашённый братьями Рамиевыми в Оренбург в 1906 г., он возглавил редакцию и оставался главным редактором все годы существования журнала.

К 1917 г. из под его пера вышло более 700 публикаций и около 60 книг, многие из которых были написаны именно на страницах журнала. Его главный исторический труд – многотомный свод «Асар», содержащий около тысячи жизнеописаний деятелей мусульманской культуры.

«Шура» не была журналом одного человека. В состав редакции входили видные деятели культуры: Фатих Карими – журналист, писатель, один из ближайших соратников Рамиевых, редактор газеты «Вакыт»; Камалетдин Бакир – литературный критик и публицист; Шариф Камал – классик татарской литературы, чьи произведения регулярно появлялись на страницах журнала. С «Шурой» сотрудничали крупнейшие интеллектуалы тюркского мира. Среди них – Юсуф Акчура, один из идеологов тюркизма, публицист и политический деятель, чьи статьи задавали тон дискуссиям о будущем нации. Муса Бигиев, выдающийся богослов реформатор, которого в прессе называли «мусульманским Лютером», аргументировал совместимость ислама с наукой и прогрессом. Историк и тюрколог мирового уровня Заки Валиди, будущий лидер башкирского национального движения, публиковал на страницах журнала свои исследования. Свои тексты также печатали публицист Зариф Башири и общественный деятель Якуб Вали. Это был поистине интеллектуальный парламент, где каждый номер становился пространством, в котором сталкивались и обогащали друг друга самые разные позиции.

Литература и языковая битва

На страницах «Шуры» блистали корифеи татарской литературы. Печатался Габдулла Тукай, великий поэт, чьи стихи и публицистика вскрывали язвы общества и поднимали вопросы национальной идентичности. Мастер художественной прозы Фатих Амирхан активно участвовал в дискуссиях о будущем нации, а Галимджан Ибрагимов, будущий классик, публиковал литературоведческие статьи. Журнал сознательно открывал дорогу молодым дарованиям: среди начинающих авторов, чьи произведения публиковала «Шура», были И.Башмаков, А.Сагди, З.Ярмаки. Наряду с оригинальными произведениями журнал активно переводил с турецкого, арабского, персидского и европейских языков, открывая читателям панораму мировой мысли.

Главным событием в жизни журнала стала дискуссия «Тел ярышы» («Языковое состязание»), развернувшаяся в 1909–1910 гг. Спор о том, на какой основе строить татарский литературный язык – на народной речи или книжных нормах, как относиться к арабизмам и заимствованиям, как унифицировать орфографию, – вышел далеко за рамки лингвистики и стал манифестом новой эпохи, где самоопределение нации начиналось с определения языка. «Шура» специально объявил конкурс на лучшее произведение на татарском литературном языке, чтобы получить живую, актуальную литературу, понятную народу. В рамках этой рубрики было опубликовано 72 работы. Победителем конкурса стал Мажит Гафури с рассказом «Болгар кызы Айсылу» («Булгарская девушка Айсылу»).  На страницах журнала кипели споры и о самом имени нации: «татар углы» полемизировал с «төрек углы» о том, как следует называть свой народ, и за этим стоял вопрос о масштабе идентичности. 

В лабиринтах прошлого: споры об истоках

Малоизвестный, но важнейший аспект журнала – развернувшиеся на его страницах дискуссии об этногенезе татар, о роли Волжской Булгарии, Золотой Орды и Казанского ханства в формировании народа. В этих спорах участвовали Заки Валиди, Хади Атласи и сам Фахретдин. Для мусульманской интеллигенции начала XX в. эти вопросы были не академическими: они определяли историческую легитимность нации и её место в мировой цивилизации. Именно на страницах «Шуры» впервые в систематизированном виде были поставлены проблемы, которые до сих пор волнуют историков и общественных деятелей.

Образование как путь к переменам

Один из аспектов, который отличал «Шуру» от многих современников, – активная постановка вопроса о доступе девушек к знаниям и их роли в обществе. Фахретдин, М.Бигиев, Г.Буби, З.Камали и З.Кадыйри последовательно аргументировали, что будущее нации напрямую зависит от того, какое место в ней занимают женщины. Бигиев доказывал, что в раннеисламский период женщины были свободными, а порабощение –  результат узкого мышления последующих факихов. Сам Фахретдин в своих повестях «Салима, или Целомудрие» и «Асма, или Проступок и наказание» выступал сторонником приобщения народа к европейской культуре и поднимал проблему женского образования. Его книги о воспитании – «Воспитанная мать», «Воспитанная женщина», «Воспитание ребёнка» — выходили неоднократно в 1898–1916 гг. и становились настольными для прогрессивной части общества. «Если хвалимы садовники, вырастившие яблоневые, апельсиновые, лимонные сады, то хвалимы и матери, воспитавшие и вырастившие хороших детей», – писал он. Авторы «Шуры» предлагали решать острые социальные проблемы в области гендерных отношений преимущественно через развитие образовательной сферы, ссылаясь на опыт египетских реформаторов Мухаммада Абдо и Касима Амина, а также на женские школы, открывавшиеся в крупных городах империи.

Энциклопедический охват

Уникальность «Шуры» заключалась в его поистине энциклопедическом охвате. Постоянные рубрики журнала поражают воображение. В разделе «Знаменитые люди и выдающиеся события» публиковались биографические очерки о видных деятелях культуры и науки, и за годы издания было напечатано более 170 биографий – от аль Газали и Ибн Рушда до Декарта и Мечникова, причём многие очерки позже вышли отдельными книгами. Религиозно философский блок содержал циклы историко философских статей о прошлом мусульманской культуры и толковании сущности ислама. Педагогический раздел знакомил читателей с программами предметов новометодных учебных заведений, учебными планами и методикой преподавания. Литературно критический отдел включал аннотации книжных новинок и литературоведческие статьи, а художественный раздел радовал читателей рассказами, стихотворениями, юмором и пословицами. При этом журнал не имел политического раздела, ограничиваясь редкими перепечатками из русской прессы, но это не было слабостью: «Шура» сознательно выбирала роль культурно просветительской, а не политической трибуны. Журнал подчёркивал единство мусульман, особенно тюрков всего мира.

От Казани до Туркестана: география доверия

География подписчиков «Шуры» охватывала всю Российскую империю и выходила за её пределы: от Казани и Уфы до Сибири, Дальнего Востока, Крыма, Кавказа и Туркестана. Для многих тюрко мусульманских сообществ, у которых в тот момент не было собственных сильных печатных центров, «Шура» становилась окном в большой тюркский мир. Повестка журнала сознательно выходила за этнические рамки. На его страницах публиковались представители других тюркских народов: башкиры, казахи, азербайджанцы, узбеки. 

Темы были общими для всего тюркского пространства: модернизация образования, роль религии в современном обществе, сохранение культурной идентичности при освоении новых знаний. В «Шуре» публиковались видные представители казахской интеллигенции – Гумар Караш (один из самых частых авторов), Билял Сулеев, Габдулгазиз Мусагалиев, Миржакип Дулатов и другие: речь идёт о десятках публикаций, а не об эпизодических заметках. Ключевая тема – судьба казахского языка.  Казахские авторы прямо выражали тревогу из за того, что казахские дети учились по татарским учебникам и получали образование только на татарском языке. Ахмет Байтурсынулы в № 4 за 1913 г. специально опубликовал материал на казахском языке, извинившись перед редакцией за неудобство и подчеркнув право казахов говорить собственным словом. Для журнала на татарском это был значимый жест признания казахского языка и аудитории. В «Шуре» встречались казахские стихи, которые печатали на языке оригинала, а внизу давали пояснения на татарском – это показывает, что редакция поддерживала межъязыковой диалог и стремилась сделать казахский культурный контент доступным для широкой тюркоязычной аудитории.

Исследователь казахского контента «Шуры» Абай Мырзагали отмечает:

«Татарский журнал «Шура» остается уникальным журналом в истории Казахстана, как известный издатель, предоставляющий казахскому обществу необходимую информационную площадку посредством заметок казахских писателей о проблемах, не утративших сегодня значения».

Особое место в орбите «Шуры» занимал Исмаил Гаспринский и его крымскотатарская газета «Терджиман», которую «Шура» рассматривала не просто как периодическое издание, а как часть просветительской деятельности самого Гаспринского. 

Испытание временем: между цензурой и революцией

Издание журнала сопровождалось немалыми трудностями. Цензура, административное давление, необходимость балансировать между разными общественными силами, а также зависимость от частных средств делали выход каждого номера подвигом. Тем не менее благодаря финансовой поддержке Рамиевых «Шура» выходил регулярно и на высоком полиграфическом уровне.

Закрытие «Шуры» в декабре 1917 г. совпало с тектоническими сдвигами в стране. Непосредственной причиной стала смена государственного строя: журнал был закрыт после выхода Декрета Совета Народных Комиссаров «О печати». На смену эпохе просвещённых реформ приходила революционная ломка. Закир Рамиев после Октябрьской революции 1917 г. был вынужден с семьей бежать из Оренбурга в Орск, а золотые прииски безвозмездно перешли к государству.

В 1923 г. муфтий Р.Фахретдин добился издания религиозного журнала «Ислам мажаллясе» –  беспрецедентный случай в условиях советской антирелигиозной политики. Журнал быстро закрыли, но авторитет Фахретдина сдерживал репрессии против него и членов ЦДУМ. Массовые аресты начались лишь после его смерти в 1936 г.; память о нём пытались стереть: изъяли даже фото с похорон.

Таким образом, роль «Шуры» в истории культуры и просвещения татар и других тюркских народов трудно переоценить. И сегодня, спустя более века, голос «Шуры» продолжает звучать, напоминая о том, что сила нации – в знании, взаимоуважении, единстве и мужестве задавать себе трудные вопросы.

Источники и литература:
Абай Мырзағали. «Шура» журналына қазақ қаламгерлері не жазды?  [Электронный ресурс]. URL:
https://abai.kz/post/142733 (дата обращения: 5.07.2026).
Галихузина Д.С. Проблема женского образования в освещении журнала «Шура» (1908–1917 гг.) // Учёные записки Казанского университета. Серия: Гуманитарные науки. 2010. Т. 152, кн. 1. С.58–65.
Госманов М.А., Мәрданов Р.Ф. «Шура» журналының библиографик күрсәткече. Казань, 2000. 264 б.
Калимуллина Ф.Г. Советский период биографии историка, богослова Ризы Фахретдина // Научный Татарстан. 2020. № 4. С. 22–26.
Марданов Р.Ф. «Шура» журналы (1908–1917): әдәбият мәсьәләләре.  Казань, 2001. 152 б.
Хамидуллин Л.Х. Поэт, издатель и золотопромышленник Закир Рамиев (К 150-летию со дня рождения) // Гасырлар авазы – Эхо веков. 2009.  № 2. С.  160–164.
Хөснетдинов Р.М. «Шура» (1908-1918) журналында барган «Тел ярышы»ның татар әдәби теле тарихында тоткан урыны // Фәнни Татарстан.  2018.  № 4. Б. 29–34.
«Шура» // Татарская энциклопедия. Казань, 2014. Т. 6. С. 431–432.

Фирдаус Калимуллина, кандидат исторических наук,
ведущий научный сотрудник Института татарской энциклопедии и регионоведения им.М.Хасанова АН РТ.