Татары в Австралии: «Вдали от дома угроза утраты национальной идентичности ощущается особенно остро»

«Мой уровень владения и разговора на родном языке в Аделаиде ощутимо вырос, но при этом для казанских я стал разговаривать с акцентом»

- Вы упоминали, что у татар, давно обосновавшихся в Австралии, есть свой акцент. Как бы вы его охарактеризовали?

- Да, акцент, безусловно, присутствует, но он очень неоднороден и зависит от истории конкретной семьи и среды общения. У кого-то в татарской речи отчётливо слышны английские интонации, у кого-то проскальзывает турецкий или уйгурский акцент, а кто-то говорит на безупречном литературном языке без каких-либо примесей. Всё индивидуально. Кстати, для местных австралийских татар я и сам разговариваю с заметным акцентом.
Любопытно здесь скорее другое: прожив пару лет в Аделаиде, по возвращении в Татарстан я стал слышать от близких: «Ты что, стал говорить по-татарски с акцентом?» И ведь действительно стал! Хотя парадокс в том, что именно в Австралии мой уровень родного языка заметно вырос: я стал больше читать на татарском и куда активнее общаться на нём в диаспоре. Но для казанцев в моей речи всё равно появился непривычный акцент.
Впрочем, в Австралии к акцентам относятся крайне спокойно и доброжелательно. Почти вся страна – это либо иммигранты в первом поколении, либо их дети. Здесь никого не удивляет иностранный акцент и на него просто не обращают внимания. Австралийцы очень терпимы к языковым погрешностям: порой, наоборот, даже хочется, чтобы тебя поправили, но из вежливости никто не делает замечаний – и ты продолжаешь повторять одну и ту же ошибку. Но главное здесь – не бояться разговаривать.

- Вы уехали более десяти лет назад. Часто удаётся бывать в Казани?

- Стараемся регулярно приезжать в Казань и в целом в Татарстан. Для нас очень важно, чтобы дети знали свои корни и родную культуру, проводили время с бабушками и дедушками. Обычно выбираемся весной или летом – обязательно возим детей в деревню.

В неотложном случае – всегда помогут, но в остальном лучше самому добраться до госпиталя

- Распространён ли медицинский туризм среди тех, кто переехал в Австралию? Вообще, медицина на континенте – это такое же дорогое удовольствие, как в США?

- Главное отличие Австралии от Америки в том, что здесь человеку точно не дадут погибнуть без помощи. Если случилась беда, неотложную помощь окажут и необходимую операцию проведут в любом случае – вне зависимости от наличия страховки или денег на счёте. Базовое уважение к человеческой жизни и здоровью здесь действительно чувствуется, и все финансовые и бюрократические вопросы оставят на потом.

Но если взглянуть на систему практически: экстренно тебя спасут, однако предполагается, что если ты трудоустроен и нормально зарабатываешь, то не станешь перекладывать свои расходы на государство, а приобретёшь частную медицинскую страховку. Государственная система (Medicare) существует, но планового приёма по ней порой приходится ждать очень долго. В критической ситуации помогут точно, но без острой необходимости скорую помощь лучше не вызывать, а добираться до госпиталя самостоятельно.

- А цены на медицинские услуги сильно отличаются в сравнении с той же Казанью?

- Разница, конечно, колоссальная. Из-за дороговизны многие австралийцы предпочитают медицинский туризм: ради сложных процедур, протезирования и стоматологии летают за рубеж. Кто-то выбирает Таиланд, Тайвань или Малайзию. Мусульманская община чаще отправляется в Малайзию и Турцию. Русскоязычные люди в последнее время стали летать в Узбекистан – там цены даже доступнее, чем в России. При этом российская стоматологическая школа сегодня объективно на высоте – пожалуй, во многом даже сильнее австралийской: у нас быстрее внедряются передовые протоколы и материалы. Свою роль в этом, конечно, играет и географическая удалённость Австралии: многие мировые тренды и инновации доходят сюда с задержкой, а когда появляются, то стоят баснословных денег.
Безусловно, при наличии хорошей частной страховки поводов для переживаний нет – она компенсирует основные расходы. В Австралии в принципе культура страхования развита на высочайшем уровне: здесь принято страховать буквально всё, включая домашних питомцев. К слову, животные здесь поголовно чипированы, вакцинированы и стерилизованы.

- То есть стерилизация домашних питомцев тоже обязательна?

- Да, конечно. Оставлять животное как есть могут только заводчики, имеющие соответствующие разрешения. К тому же без страховки на животное ветеринарные услуги стоят в два-три раза дороже, чем медицина для человека.

- Как и в России, по сути.

- Да.

«Обязательно смотреть себе под ноги: чем паук мельче, тем он опаснее»

- Наши представления об Австралии часто полны стереотипов, навеянных приключенческими фильмами вроде «Крокодила Данди». Расскажите, насколько часто вам на самом деле встречаются крокодилы, змеи и прочая опасная живность? Какова австралийская природа глазами местного жителя?

- Крокодилы здесь действительно водятся, но важно помнить: Австралия – огромный континент с колоссальным разнообразием климатических зон. Из-за близости к океану и рельефа пейзажи могут кардинально меняться каждые 15–20 километров: вот ты стоишь на побережье перед бушующим холодным океаном, проезжаешь чуть вглубь – перед тобой тихое пресноводное озеро, чуть дальше поднимаются горы, а за ними раскинулся тропический лес. Континент поразительно разнообразен: здесь есть и тропики, и субтропики, и альпийские луга, и бескрайние пустыни.
Там, где обосновались мы, в Южной Австралии, ядовитая живность тоже встречается. Например, знаменитый красноспинный паук (Redback spider). Но вопреки мифам, он далеко не самый смертоносный. Нас здесь сразу проинструктировали: как правило, чем паук меньше и незаметнее, тем опаснее его яд. А вот огромных особей по 10–12 сантиметров (вроде пауков-охотников Huntsman) бояться не стоит – для человека они практически безвредны, хотя выглядят устрашающе. Попадаются и весьма боевые экземпляры: они тебя совершенно не боятся, встают на задние лапки, угрожающе поднимают передние, будто спрашивая: «Ну и чего тебе надо?». В такие моменты благоразумнее просто обойти их стороной.

- Ещё прыгнет!

- Эти пауки очень резвые и прыгучие. Они не строят сетей, а живут активной охотой, в том числе на мелких сородичей. Из змей самая грозная — коричневая змея (Brown snake), которая может заползать даже в помещения. Эту коричневую кобру однажды даже у нас в офисе вылавливали – до сих пор загадка, как она туда попала.

Если идёшь гулять на природу, золотое правило – всегда смотреть под ноги. Но на самом деле змеи первыми не нападают. За более чем десять лет в Австралии я столкнулся с ядовитой змеёй лишь раз, да и то когда змеелов уже поместил её в специальный прозрачный контейнер.

- А аллигаторов и акул встречали?

- Акулы у побережья действительно периодически появляются и порой нападают на сёрферов, но мне с ними, к счастью, сталкиваться не доводилось. Зато не раз видел дельфинов. Они, кстати, нередко наводят панику на отдыхающих: издалека по плавнику бывает трудно сразу понять, кто перед тобой – дельфин или акула. Особенно жутко, когда ты уже далеко от берега и быстро выбраться на сушу просто невозможно. Однажды дельфины подплыли прямо к нам и принялись кружить вокруг – перепугались мы тогда знатно!

- А утконосов?

- Утконосов и ехидн мы встречали, на них вполне можно наткнуться в дикой природе или просто во время прогулки по национальному парку. Хотя эти уникальные виды охраняются государством и находятся под угрозой, но встретить их – как и кенгуру – вполне реально.

Что касается крокодилов, в естественной среде я их не видел: за ними нужно ехать на Северную территорию – это особый субъект Австралии, который примечателен тем, что около 30 процентов населения там составляют коренные австралийцы (аборигены). Атмосфера там совсем другая. К сожалению, значительная часть коренного населения сегодня маргинализирована, и при встрече в северных городах неизбежно испытываешь культурный диссонанс. Однако винить их за это трудно: британские колонизаторы и прежние австралийские власти вели крайне жесткую политику ассимиляции и сегрегации, которая окончательно прекратилась буквально полвека назад

Сейчас власти пытаются исправить историческую несправедливость и сохранить уникальную культуру местных народов

- Мы тоже видели фильм про их тяжёлую судьбу.

- Здесь важно уточнить: права коренных австралийцев расширялись постепенно, и сводить этот процесс к одной дате нельзя. Австралийское гражданство распространялось на всех рождённых в стране с 1949 года; право регистрироваться и голосовать на федеральных выборах все коренные австралийцы получили в 1962 году, а в 1967 году референдум изменил две дискриминационные нормы Конституции. При этом последствия прежней политики ассимиляции и сегрегации ощущаются до сих пор.

В Южной Австралии Закон Aboriginal Heritage Act 1988 защищает объекты, предметы и останки, имеющие значение для аборигенного наследия. Строительные и другие проекты развития территории, которые могут повредить или затронуть такое наследие, могут потребовать специального разрешения министра по делам аборигенов (Minister for Aboriginal Affairs). До этого обычно проводится необходимая оценка наследия и консультации с соответствующими группами коренных народов.

Сейчас власти пытаются исправить историческую несправедливость, сохранить их уникальную культуру и оказать масштабную поддержку. И многие шаги в этом направлении интересны и вызывают искреннее уважение. Например, существует важная традиция: любое государственное событие, конференция или публичное мероприятие открывается по специальному протоколу – признанием традиционных владельцев земли. Мы официально признаём, что находимся на исконной земле конкретного племени и благодарим его за гостеприимство. А если на встрече присутствует представитель коренного народа, ему предоставляется почётное право произнести приветственную речь. Казалось бы, формальный жест, но именно такие вещи шаг за шагом формируют культуру уважения.

- А маори – это уже Новая Зеландия?

- Да, всё верно. Если говорить именно о сохранении языка и культурной видимости, маори сегодня действительно значительно заметнее в массовой культуре, чем большинство отдельных коренных народов Австралии. Поэтому их чаще можно увидеть в фильмах, мультфильмах, рекламе и других произведениях массовой культуры.

Язык маори (te reo Māori) имеет официальный статус в Новой Зеландии, активно преподаётся и используется в СМИ, искусстве и общественной жизни. Сами маори составляют значительную долю населения страны – около 18 процентов.

Договор Вайтанги 1840 года стал важной исторической основой отношений между маори и британской короной. Однако права маори далеко не всегда соблюдались, а сам договор долгое время не обеспечивал равноправия на практике.

В Австралии ситуация была иной: здесь существовало множество различных народов Aboriginal and Torres Strait Islander и языков, а колонизация привела к огромным потерям населения, земель, языков и культурных практик. Поэтому нельзя просто сказать, что маори «раньше получили все права»: юридическое и политическое признание происходило постепенно и в обеих странах сопровождалось серьёзными конфликтами и ограничениями.

Есть такая историческая байка: после встречи с русской экспедицией у маори якобы сложились особенно тёплые и дружеские отношения с русскими. На фоне конфликтов с маори англосаксы, опасаясь, что те могут заключить военный союз с Россией, будто бы стали более сговорчивыми при заключении Договора Вайтанги. Так что, кто знает: если бы история всё-таки знала сослагательное наклонение, возможно, на другом конце света появился бы ещё один российский регион.

Осенью пройдет первый «Australian Tatar Family Camp»

- А есть там новозеландские татары, не искали?

- Да, там есть несколько семей. Мы приглашаем их на форум, как и татар из Малайзии и других близлежащих стран. Мы рады всем, кто сможет приехать, и несколько семей уже пообещали быть в Аделаиде.

- А уже подготовлена инфраструктура для проведения форума – нашего Курултая – и приёма гостей? Как всё будет проходить?

- Да, у нас есть государственная поддержка: мы получили грант на проведение мероприятия. На форум зарегистрировались 120 человек – местные участники из Южной Австралии, татары из других штатов и двое участников из США.

Мы задумывали его как открытую культурно-образовательную площадку: не закрытую встречу для узкого круга, а возможность для татар из разных регионов и стран обменяться опытом и представить свою культуру в мультикультурной Австралии.

Организаторы определили четыре основных направления: проблемы и перспективы татарской диаспоры; миграция татар в Австралию; сохранение татарской идентичности; история и культурное наследие татар.

Предполагается, что будут представлены материалы о татарских общинах Аделаиды и других городов Австралии, а также международный опыт Северной Америки и Европы по сохранению татарской идентичности в мультикультурных обществах.

Делегаты подготовили образовательные и общественные постеры об истории татар, исследованиях, миграции, семейных историях, языке и культуре, общественных инициативах и сохранении татарской идентичности. Кроме того, зарегистрированные делегаты получат доступ к онлайн-сессии с видеопрезентациями татар из Австралии и других стран мира.

На 27 сентября запланирована отдельная культурная программа с концертом.

Сразу после форума, с 28 сентября по 1 октября, пройдёт первый Australian Tatar Family Camp. В программе – семейный квест в Adelaide Zoo, занятия татарским языком, культурные мастер-классы, татарские игры, вечерние костры и песни, а 1 октября – поход и детский Сабантуй.

«Вдали от дома угроза утраты национальной идентичности ощущается особенно остро»

- Вы сказали, что на татарском языке, в принципе, все стараются говорить из-за того, что община там немного изолирована. Сложнее ли поддерживать татарскость вдали от Родины, как вы это чувствуете? Потому что здесь, например, её можно утратить даже не заметив..

- Да, я прекрасно понимаю, о чём вы. Вдали от дома, на фоне ностальгии и тоски по Родине, угроза утраты национальной идентичности ощущается особенно остро. Думаю, первое поколение эмигрантов – в частности, мы – никогда не станет здесь на сто процентов "своим", да и местное общество вряд ли будет воспринимать нас таковыми. Но наши дети – совсем другая история: ментально они сформировались уже в Австралии, для них это родной дом, и они чувствуют себя здесь абсолютно органично.

Но именно из-за опасения потерять ментальную связь со своими детьми мы прикладываем вдвое больше усилий, чтобы заложить в них крепкий культурный фундамент: передать татарский язык, привить любовь к традициям и сохранить связь с родиной. Например, с раннего детства мой сын разговаривал на татарском и рос в атмосфере родной культуры. Среди наших соотечественников даже есть семьи, которые до пятилетнего возраста – пока ребёнок не пошёл в школу – намеренно ограждают его от англоязычной среды: дома звучит только татарский язык, включаются татарские мультфильмы, читаются татарские сказки. Это колоссальный материнский подвиг – посвятить пять лет жизни исключительно сохранению родной культуры в ребёнке.

Но эти усилия, думаю, окупаются сполна. Мы надеемся, что дети сохранят знание татарского языка на всю жизнь и вместе с ним пронесут свою идентичность и связь с культурой. А чтобы дети могли практиковать язык со сверстниками, например, активисты нашей диаспоры ежемесячно устраивают в парках Аделаиды семейные встречи – татарские пикники.

- И сколько детей собирается?

- Бывает по-разному. Например, после праздников и Ураза-байрам мы тоже собираемся, там практически 90% знакомых татар собирается: порядка 60-70 взрослых и более 30 детей. И из других городов Австралии приезжают, и знакомых приводят, потому что любого татарина вдалеке от дома все равно видишь и принимаешь как родного. Просыпается такая национальная солидарность, потому что там эта потребность ощущается острее.

А вот казылык или домашний сбор чая таможенный контроль на континент не пропустит

- Самое главное – что везете из Татарстана? Есть у вас свой список того, что нужно взять обязательно?

- Какого-то обязательного списка заказов нет: обычно просят привезти чак-чак, наш шоколад, татарские детские книги, традиционную одежду — костюмы и платья, украшения, расшитые кукморские тапочки, сапоги, туфли или другие приятные мелочи. Сейчас передать гостинцы стало проще – многие летают на родину и охотно берут с собой подарки для близких. Поскольку прямого почтового сообщения и переводов между Россией и Австралией сейчас нет, всё держится исключительно на взаимовыручке и личных связях. Например, как-то раз для татарской свадьбы мы везли из Казани целый набор расшитых калфаков и партию тюбетеек.

Безусловный лидер среди заказов – конечно, чак-чак: с его ввозом в Австралию нет никаких проблем. А вот казылык или домашний сбор чая привезти, к сожалению, не получится. Травяной чай могут пропустить только в запечатанном виде в фабричной упаковке, а мясные изделия под строгим запретом. Такие правила объясняются строгим ветеринарным контролем: Австралия ревностно оберегает свою уникальную экосистему – даже случайное семечко сорняка или бактерия могут сильно повлиять на местную экосистему.

- Душицу, значит, нельзя везти?

- К сожалению. Куст душицы, семена или засушенные самостоятельно травы везти нельзя, но если «мәтрүшкә» или чай засушены и упакованы на заводе в фабричных условиях, то можно.

В виде трав или семян ничего точно не привозится. Я как-то пытался заказать семена из-за границы, и мне пришло такое грозное письмо от этой из министерства агрокультуры и сельского хозяйства Австралии о том, что это нарушение местного закона и за это полагаются штрафы.

- Поскольку вы переехали более десяти лет назад, понятно, что ваши дети выросли там и чувствуют себя частью местного общества. А вы за столько лет уже чувствуете, что там ваш дом?

- В последнее время я стал чаще философствовать и размышлять над тем, кто я, где нахожусь, в чём моя миссия и цель. Я пришёл к мысли, что рай на земле можно обрести в любой точке мира, если душевный покой есть внутри тебя. Сейчас мы с семьёй обосновались здесь, наладили быт, у меня есть любимое дело и своя миссия. В этом плане я по-настоящему чувствую себя дома.

Стал ли я от этого меньше любить Родину – место, где я вырос, где остались родители и друзья? Конечно же, нет. Это навсегда мой дом. В этом смысле я считаю себя очень счастливым человеком: у меня есть два дома. Мне одинаково хорошо и тепло как в Татарстане, так и в Австралии. Пусть я не стал здесь полностью "своим", но, пожалуй, в этом и нет никакой необходимости.

«Порой возникает чувство, что в Казани я стал чужим»

- А как приняла ваш переезд, акклиматизацию и все остальное семья?

- Это у нас получилось очень интересно. Наша дочь появилась уже после того, как мы перебрались в Австралию, но жена специально возвращалась, чтобы ребенок родился в России, чтобы сделать гражданство и т.д. И только потом вернулась к нам. Поэтому дети у нас оба граждане России. Мы так хотели.

- Австралия предполагает двойное гражданство?

- Она не требует отказа от других гражданств при получении паспорта, не препятствуют наличию другого паспорта, хотя официального договора о двойном гражданстве между Россией и Австралией нет.

- Когда вы приезжаете в Казань, чувствуете ли перемены, произошедшие за эти годы? На что обращаете внимание в первую очередь?

- Думаю, это тоже возвращает нас к теме «свой – чужой». По возвращении в Казань неизбежно ощущаешь себя немного вне контекста, будто слегка оторванным от привычного здесь движения. Не буду скрывать, порой возникает чувство, что я стал отчасти чужим. Но, с другой стороны, в этом есть и плюс: это даёт возможность взглянуть на город свежим взглядом, со стороны, и подметить детали, к которым местные жители уже привыкли и перестали их замечать.

- Нет эффекта «назад в прошлое» или «назад в будущее»?

- Нет, в этом плане Татарстан всегда держит высокую планку, в том числе международного уровня. Я стараюсь оценивать объективно: глядя на республику со стороны и без лишнего пиетета, могу с уверенностью сказать – они большие молодцы. Даже в непростых условиях здесь умудряются реализовывать по-настоящему сильные, масштабные проекты. Так что – Татарстан, алга!