Неудачи 2026 года: что мы не уберегли, не сохранили и не смогли изменить

Зачем нужна «Неудача года»?

В прошлый раз в рейтинге «Ел татары. Татары года» мы вспоминали события, которыми татары могут гордиться, — экономические, культурные и политические успехи. Сегодня открывается голосование в номинации «Неудача года».
Здесь мы вспоминаем то, что не удалось осуществить в уходящем году, конфликты, закрытия, резонансные высказывания и поступки. Этот раздел нужен не для злорадства и не для сведения счетов, а для того, чтобы не было шапкозакидательства и была возможность сделать работу над ошибками.

В подборке — разные по масштабу, но одинаково показательные сюжеты: от споров о названии Татарского театра оперы и балета и судьбе Мергасовского дома до закрытия татарских газет, копирования авторских принтов и скромного числа выпускников, выбравших экзамен по родному татарскому языку. За каждым из них стоят не только отдельные решения и конфликты, но и более широкий вопрос: что мы готовы сохранять, поддерживать и защищать — в культуре, языке, городской среде и профессиональной среде.

Голосовать за главную неудачу года можно:
— на сайте «Ел татары. Татары года» в разделе «Номинации»,
— в телеграм-канале МТ;
— в сообществе МТ во «ВКонтакте».

1. Рауфаль Мухаметзянов захотел убрать слово «татарский» из названия оперного театра

Директор Татарского академического государственного театра оперы и балета имени Мусы Джалиля Рауфаль Мухаметзянов предложил убрать из названия театра слово «татарский». Свою идею он озвучил на пресс-конференции, приуроченной к выходу подарочного издания к 150-летию оперного искусства в столице Татарстана,.
«Поймите, даже название — Татарский театр оперы и балета. На самом деле, я вам скажу, это неправильное название, ошибочное, в моем понимании», — заявил он.

По мнению Мухаметзянова, слово «татарский» подразумевает, что театр должен работать на татарском языке, тогда как оперные спектакли исполняются на языке оригинала. Поэтому правильным названием он считает «Академический театр оперы и балета имени Мусы Джалиля Республики Татарстан».

Пока это лишь личное мнение директора, и о практических перспективах переименования речи не идет.
У нас только один вопрос — неужели у директора театра после 45 лет руководства не нашлось более важных задач, чем размышления о его названии? Может быть, стоило бы больше времени уделять новым татарским постановкам? Тогда название «Татарский театр оперы и балета» было бы оправданным.

Однако театр не только не ищет и не открывает таланты, но и не работает с готовым материалом. Например, опера Миляуши Хайруллиной «Кави – Сарвар», которую критики признали произведением мирового уровня, несколько лет назад была представлена в БКЗ лишь пару раз. В репертуаре театра ей места не нашлось.

2. В Казани хотят «разобрать» дом, где жили Кави Наджми и Абдулла Алиш

В Казани пытаются «разобрать» Мергасовский дом — здание, где когда-то жили татарские писатели Кави Наджми и Абдулла Алиш. Проект, одобренный историко-культурной экспертизой, предусматривает полную разборку памятника конструктивизма и его последующее воссоздание. Однако градозащитники считают, что за формулировкой «разборка и воссоздание» скрывается фактический снос исторического здания. Вместо подлинного дома Казань рискует получить новодел, который лишь повторит отдельные черты оригинала.

В начале сентября была опубликована историко-культурная экспертиза, заказанная Госжилфондом при раисе Татарстана. Она предусматривает полную разборку здания с последующим строительством на его месте нового дома, который должен воспроизвести исторический облик Мергасовского. При этом проект предполагает подземную парковку, лифты и сокращение количества квартир с прежних 65 до 20.

В комитете Татарстана по охране объектов культурного наследия объясняют, что техническое состояние дома не позволяет ограничиться обычной реставрацией. Ранее проведенное инженерное обследование выявило проблемы с фундаментом, лестницами, перекрытиями и крышей. По мнению ведомства, разборка и последующее воссоздание — единственный способ сохранить здание.

С такой оценкой не согласны в татарстанском отделении ВООПИК. Спор уже перешел в судебную плоскость. 18 сентября ВООПИК обратился в Верховный суд Татарстана с требованием признать недействительным приказ об утверждении предмета охраны Мергасовского дома и запретить любые работы с ним до разрешения спора. Судебное заседание по иску комитета Татарстана к ТРО ВООПИК назначено на 13 ноября 2026 года. При этом в ВООПИК обращают внимание на то, что одобренная историко-культурная экспертиза почему-то игнорирует тот факт, что в Мергасовском доме жили Кави Наджми и Абдулла Алиш.

3. Ринат Фахретдинов покинул UFC

В конце 2025 года UFC не стал продлевать контракт с Ринатом Фахретдиновым. За время выступлений в американском промоушене татарский боец провел семь поединков, одержал шесть побед и один завершил вничью. Таким образом, «Гладиатор» покинул организацию с беспроигрышной серией.

Сам Фахретдинов сообщил, что стороны не стали продлевать контракт по его окончании.

Весной 2026 года Ринат перешел в ACBJJ — лигу по бразильскому джиу-джитсу, которая базируется в Грозном и находится под кураторством главы Чечни Рамзана Кадырова.

В 2024 году Ринат Фахретдинов стал победителем народного рейтинга «Ел татары. Татары года» в номинации «Лучший татарский спортсмен».

4. Экспертиза хотела лишить охранного статуса дом Мулланура Вахитова

В начале 2026 года эксперт Александр Мартынов из Ивановской области подготовил заключение, согласно которому дом на Петербургской улице, где в 1885 году родился Мулланур Вахитов, не обладает достаточной историко-культурной ценностью для включения в реестр объектов культурного наследия. Более того, в документе утверждалось, что сама личность Вахитова не является уникальной и исторически ценной, а его деятельность не требует мемориализации.

Выводы вызвали резкую реакцию в Татарстане. В комитете республики по охране объектов культурного наследия напомнили о роли Вахитова в истории татарского народа и становлении татарской советской государственности. С критикой экспертизы выступили также краеведы, историки и представители музейного сообщества. Вопрос вызвал широкий общественный резонанс.

Комитет признал заключение некачественным и отправил его на доработку. Впоследствии Мартынов изменил свою позицию: повторная экспертиза признала историко-культурную ценность здания, несмотря на утрату его интерьеров. В конце января 2026 года дом Филимонова был включен в реестр объектов культурного наследия.

Дом Вахитова был не единственным объектом, по которому Мартынов подготовил отрицательное заключение. Ранее он рекомендовал не включать в единый государственный реестр памятников выявленный объект культурного наследия «Дом Гуревича Д. К.», также сославшись на недостаточную историко-культурную ценность здания. Однако комитет Татарстана с этой оценкой не согласился.

В мае 2026 года стало известно, что аттестационная комиссия Минкульта России лишила Александра Мартынова права проводить историко-культурные экспертизы. Основанием стали выявленные в ходе его работы многократные нарушения законодательства об объектах культурного наследия.

5. В Казани не могут восстановить надгробие Салиха Сайдашева

Надгробие композитора Салиха Сайдашева на Ново-Татарском кладбище Казани остается поврежденным уже несколько лет. У монумента из черного гранита отколот угол. По словам семьи, повреждение появилось во время акта вандализма, а найденный фрагмент камня родственники временно положили за памятник. Позже он исчез.
Родственники Сайдашева говорят что не могут починить памятник сами, так как он является объектом культурного наследия регионального значения и находится под надзором министерства культуры РТ. Они что пытались добиться реставрации через минкульт, но все попытки оказались безуспешными.

При этом даже обстоятельства повреждения остаются неясными. В ответе мэрии Казани говорится, что его обнаружили еще в июле 1993 года. А в публикациях СМИ указана более поздняя дата. Документальных подтверждений того, что надгробие подвергалось нападениям неоднократно, нет.

Министерство культуры сообщило, что Союз художников Татарстана разрабатывает смету ремонта, но конкретные сроки реставрации не названы. Комитет по охране объектов культурного наследия также указал на отсутствие утвержденного предмета охраны и проектной документации.

В результате памятник одному из основоположников татарской профессиональной музыки остается поврежденным.

Подробности в материале «Миллиард.Татар»: milliard.tatar

6. Закрылись татарские газеты

В 2026 году татарская периодическая печать понесла сразу несколько потерь. В конце прошлого года прекратила выходить «Татарстан яшьләре» — газета со 105-летней историей, которая в лучшие годы имела тираж 300 тысяч экземпляров и стала школой для многих известных журналистов и писателей.

В июне 2026 года стало известно о прекращении работы газеты «Юлдаш», выходившей с 1992 года. Издание исчезло из подписных каталогов «Почты России». Как отмечали в редакции, одной из главных проблем стали чрезмерные расходы на доставку. «Юлдаш» была одним из первых татарских коммерческих изданий, освещавших культурную и общественную жизнь татар.

Еще одна потеря — «Безнең гәҗит», общественно-политическая газета, основанная в 2003 году. Ее главный редактор и издатель Ильфат Файзрахманов объявил о завершении журналистской работы и смене формата издания. С декабря газета должна была превратиться в литературный журнал: вместо журналистских материалов и читательских писем на ее страницах останутся произведения самого Файзрахманова.

Решение редактор объяснил судебными процессами, связанными с публикациями газеты. По его словам, журналистика стала для него невостребованной, а многолетняя работа оказалась под угрозой.

Так, в течение года татарская периодика лишилась сразу нескольких изданий, каждое из которых занимало свое место в общественной и культурной жизни. И речь не только о сокращении числа газет: вместе с ними исчезают редакционные коллективы, авторские школы и площадки для обсуждения острых вопросов на татарском языке.

7. У татарских дизайнеров воруют авторские орнаменты

В 2026 году татарские дизайнеры все чаще сталкивались с проблемой копирования авторских работ.
Остро эта проблема проявилась в истории бренда «Урманай». Его создательница, художник-дизайнер Лилия Гараева, обнаружила, что другой бренд использовал ее авторские принты для создания тканей и одежды.

Гараева рассказала, что разработала спорные иллюстрации еще в 2023 году, а в 2024-м выпустила с ними платки, сумки и открытки. Один из принтов с изображением коней для коллекции «Сабантуй» она рисовала целый месяц, прорабатывая каждую деталь.

По словам дизайнера, конкуренты воспроизвели не только композицию, но и цветовые сочетания ее работ. После обращения Гараевой владелица другого бренда объяснила, что рисунок был создан московским дизайнером. Сама художница предположила, что ее иллюстрацию могли загрузить в искусственный интеллект и немного изменить.
Для Гараевой проблема заключается не только в потере потенциальных продаж. Она опасается, что в будущем не сможет использовать собственные рисунки, если их зарегистрирует другой человек. При этом патентование каждой композиции обходится примерно в 70 тысяч рублей, а у художницы накопилось множество иллюстраций, связанных с авторскими сказками.

«Мне кажется, это нереально. Потому что люди не до конца понимают, что они делают. Они думают: “Я тоже хочу такое сделать, и сделаю. Я же могу?” Берут, делают и потом продают», — рассказала Гараева.

С похожей проблемой столкнулась дизайнер татарских украшений Резеда Аглиуллова. За годы работы она насчитала более 15 случаев, когда другие мастера копировали ее изделия и орнаменты практически один в один. Среди них были украшения, которые она создавала на основе многолетнего изучения татарского декоративного искусства.

В одном из случаев бренд из Башкортостана воспроизвел ее сотуары и чокеры, а затем использовал копии в собственных публикациях. После обращения Аглиулловой владелица бренда удалила материалы. Однако подобные ситуации повторялись: дизайнер обнаруживала свои орнаменты на сувенирной продукции, в объявлениях о лазерной резке и даже в районных музеях Татарстана.

«У меня ощущение, что моя уникальность теряется. В такие моменты у меня опускаются руки и хочется все бросить», — признавалась Аглиуллова.

Еще одна татарстанская художница, дизайнер и иллюстратор Алия Сабитова рассказала о случае, когда ее орнамент, созданный в 2019 году, использовали для вышивки на калфаке.

По словам Сабитовой, женщина, которая воспроизвела рисунок, не увидела в этом нарушения: она считала, что таким образом тоже популяризирует татарскую культуру.
Алия Сабитова обнаружила и другой способ копирования: авторские иллюстрации загружают в искусственный интеллект, немного изменяют и выдают за собственные разработки. По ее словам, некоторые пользователи даже обрезают или замазывают электронную подпись художника.

«Нашли мой орнамент на просторах Pinterest, нашлепали на футболках — вот и бизнес пошел», — описала дизайнер распространенную практику.

При этом все три художницы подчеркивают: они не против того, чтобы татарские орнаменты изучали, переосмысливали и использовали в творчестве. Проблема возникает, когда чужую работу выдают за свою и начинают на ней зарабатывать.

8. Татарский язык не стал востребованным предметом для выпускников

В 2026 году единый республиканский экзамен по родному татарскому языку сдали всего 79 выпускников Татарстана. Это более чем в два раза превышает прошлогодний показатель (32 человека), однако на фоне общего числа сдающих ЕГЭ цифра остается скромной.

Для сравнения: основной период ЕГЭ в Татарстане в этом году сдавали более 17,4 тысяч выпускников, из них 16 153 окончили школу в 2026 году. Таким образом, татарский язык в качестве экзамена выбрали менее 0,5% выпускников. Большинство участников — 58 человек — оказались из Казани. Средний балл составил 84,56.

Министр образования и науки Татарстана Ильсур Хадиуллин назвал рост числа сдающих экзамен показателем уважения молодежи к родному языку, культуре и традициям. По его словам, знание татарского пригодится в любой профессии. Однако на практике связь между владением языком и профессиональными перспективами пока не столь очевидна.

Вероятно, именно в этом и кроется одна из причин низкого интереса к экзамену: немногие выпускники связывают будущую карьеру с татарским языком. Для поступления на большинство специальностей он не требуется, а полноценного национального университета, где можно было бы получать высшее образование на татарском языке, в республике до сих пор нет. В итоге даже при декларируемой важности сохранения родного языка у школьников остается мало практических стимулов продолжать его изучение после выпуска.

9. Федеральный центр сокращает поддержку татароязычной прессы

Еще одним тревожным сигналом для татароязычной журналистики стало сокращение федеральной поддержки печатных изданий. В 2026 году Минцифры России изменило правила предоставления субсидий на доставку периодики: если раньше льготой могли пользоваться несколько газет, выходящих в одном районе, то теперь ее сохранили только для одного издания. На практике это прежде всего ударило по татароязычной прессе: если в районе издаются русская и татарская газеты, субсидию на доставку получает, как правило, русскоязычная.

С 2027 года Татарстан и вовсе может лишиться федеральных скидок на доставку социально значимых изданий. Причина — республика относится к экономически обеспеченным регионам, которые, по логике федерального центра, должны самостоятельно финансировать поддержку местной прессы. Между тем на компенсацию выпадающих субсидий потребуется около 80 млн рублей в год.

Проблема особенно чувствительна для татароязычной прессы, значительная часть аудитории которой — пенсионеры и жители сельских районов.

10. Последствия эскалации на Ближнем Востоке: отмена Сабантуя и издержки бизнеса

Из-за военной эскалации на Ближнем Востоке организаторы перенесли на 2027 год Дубайский сабантуй, который должен был пройти 4 апреля. Решение приняли во второй половине марта на фоне нестабильной политической обстановки и угрозы иранских атак. Это должен был быть уже четвертый праздник: в прошлом году он собрал более 4,5 тысяч. гостей.

Непросто пришлось и татарам, живущим в ОАЭ, и татарстанским предпринимателям, которые ведут там бизнес. Военная эскалация нарушила привычный уклад жизни, осложнила работу компаний, затормозила деловую активность и привела к дополнительным расходам. Часть проектов пришлось поставить на паузу, а планы — пересмотреть.

Открыто голосование в номинациях рейтинга «Татары года»:

«Лучшая татарская песня (эстрада) — 2026»: на сайте, в Телеграм и «ВКонтакте»
«Музыкальный прорыв»: на сайте, в Телеграм и «ВКонтакте»
«Лучший татарский спортсмен года»: на сайте, в Телеграм и «ВКонтакте»
«Лучшая татарская школа года»: на сайте, в Телеграм и «ВКонтакте»
«Лучший татарский учитель — 2026»: на сайте, в Телеграм и «ВКонтакте»
«Лучший спектакль — 2026»: на сайте, в Телеграм и «ВКонтакте»
«Лучший татарский актер / актриса года»: на сайте, в Телеграм и «ВКонтакте»
«Лучший фильм года»: на сайте, в Телеграм и «ВКонтакте»
«Лучшее событие в татарской культуре»: на сайте, в Телеграм и «ВКонтакте»
«Лучший татарстанский дизайнер и модные проекты 2026 года»: на сайте, в Телеграм и «ВКонтакте»
«Татарский медиа-проект года»: на сайте, в Телеграм и «ВКонтакте»
«Татарский блогер года»: на сайте, в Телеграм и «ВКонтакте»
«Лучший татарский гастрономический проект»: на сайте, в Телеграм и «ВКонтакте»
«Татарский языковой проект и IT-проект года»: на сайте, в Телеграм и «ВКонтакте»
«Татарский музей года — 2026»: на сайте, в Телеграм и «ВКонтакте»
«Лучший пример татарского маркетинга»: на сайте, в Телеграм и «ВКонтакте»
«Самый перспективный молодой татарин / татарка года»: на сайте, в Телеграм и «ВКонтакте»
«Корпорация Татарстан»: на сайте, в Телеграм и «ВКонтакте»
«Дусларыбыз»: на сайте, в Телеграм и «ВКонтакте»
«Герой татарской уммы»: на сайте, в Телеграм и «ВКонтакте»
«Самый активный татарин / татарка за пределами РТ»: на сайте, в Телеграм и «ВКонтакте»
«Событие года — 2026»: на сайте, в Телеграм и «ВКонтакте»
«Самый хайповый татарин / татарка года»: на сайте, в Телеграм и «ВКонтакте»
«Неудача года»: на сайте, в Телеграм и «ВКонтакте»