Предыдущие части:
Часть 1: «Итиль – название в стране кыпчаков»
Часть 2: «В конце XV века Казанское ханство находилось в фарватере московско-крымского альянса»
Аннотация. Статья посвящена изучению политической биографии бия Ногайской Орды Уруса. Прослежен его путь от начала активной деятельности до смерти. В ходе исследования удалось восстановить габитус Уруса: хранитель степных традиций. В своей политической практике он был склонен для достижения своих целей манипулировать информацией. Для противовеса Московскому царству Урус искал союзников, но так и остался в политическом одиночестве.
«По мнению посла, Урус лучше всех Исмаиловичей»
Необходимо признать, что несмотря на активное развитие ногаеведения именно биографика пока может быть отнесена к областям слаборазвитым, особенно это касается периода конца XV – XVI вв. В предложенном ниже очерке будет рассмотрена биография такого яркого деятеля ногайской истории как Урус. Первые упоминания о нем фиксируются в «ногайских» посольских книгах во второй половине 1550-х гг. Связаны эти упоминания с его участием в борьбе с детьми Юсуфа, вызванной его убийством. 12 июля 1557 г. Урус-мирза б. Исмаил захватил Али-мирзу б. Юсуфа. Юнус с братьями кинулся в погоню «всею ордою». Е. Мальцев не решился уехать в Россию, пока не выяснит «прямые вести про Нагаи» и отослал со своей отпиской сына Владимира. Среди сыновей Исмаил-бия Е. Мальцев выделял Урус-мирзу. По его словам, он бил челом «тебе государю хочет холоп бытии вековой». По мнению посла, Урус лучше всех Исмаиловичей готов к «ратному делу». Урус-мирза объявлял о своей готовности служить русскому царю в ногайских степях или выехать в Россию.
Изображение сгенерировано нейросетью на основе текста «Миллиард.Татар»
Более того, он «правду…на том учинил, что тебе (Ивану IV – М.М.) ему везде холопом быти». 22 сентября 1559 г. приехали ногайские послы, среди них был и представитель Уруса. Русские власти призывали младшее поколение ногайских мирз к походу на Крымское ханство. Урус-мирза и Хан-бай-мирза во главе 13 мирз отправились в набег на Крымское ханство. Свою заинтересованность в походах на Крымское ханство Урус сохранял и 1560 – 1561 гг., хотя и обвинял русских в недостаточной подготовке. Весной 1561 г. он просил дать ему «полки многие» для нападения на сам Крымский полуостров. В этот раз сил, предоставленных для похода, оказалось недостаточно, что привело к «истомности» ногайского отряда и за это мирза «гневался» на царя.
В целом, уже на раннем этапе своей деятельности Урус предстает как весьма энергичный деятель. Он старался держаться старых ордынских традиций и подчеркнуто вел себя по отношению к московскому монарху как степной повелитель, которые как минимум равен ему по статусу, а может и находится выше по иерархической лестнице. Вместе с тем, он демонстрирует готовность к участию в войнах русского царя. Он сообщал Ивану Грозному, что хочет идти на его службу: воевать Крым или «Немцы». Урус писал, что от астраханских воевод он не чувствует к себе уважения. Объяснял он это тем, что «Темир-Кутлуевых царевых детей люди нам недрузи, того для ты деи нас Руси покорил». Любопытно, что подобным речам астраханцев «потакали» русские воеводы. В заключении Урус-мирза просил прислать себе 100 рублей и 100 четвертей хлеба.
«В мае 1567 г. стало известно, что ногаи Тинехматова и Урусова улуса, принимали участие в нападениях на русских служилых людей»
13 сентября 1562 г. в Москву вернулся К. Тоишев, посланный к Урусу. У Урус-мирзы с К. Тоишева взяли придверные пошлины. Аталык мирзы Тюбек подобным поведением своего воспитанника возмутился. Он корил Уруса, что делает он это «не гораздо», что государевых посланников бесчестит и грабит. По словам К. Тоишева, аталык говорил Урусу: «О государе деи царе и великом князе свет видите, его государевым жалованьем живете, а его ж посланников грабиш». Урус оказался вынужден оправдываться. На это его толкнуло то, что к нему приехало из иных элей много людей, а дать им нечего. Мирза обещал, что когда будет отпускать гонца, то возместит его убытки. На отпуске Урус едва ли не силой пытался дать гонцу 3-х лошадей, но К. Тоишев проявил неуступчивость и отказался их взять. В ногайских посланиях второй половины 1560-х гг., доставленных послами, важнейшими темами были вопросы освобождения пленных и получения жалования. Дин-Ахмед уверял царя, что ради дружбы с ним он готов «отстать» от своего родного брата Уруса. Урус же в своей грамоте сосредоточился на том, чтобы списать свои ранние дерзкие действия, которые в Москве трактовались как однозначно враждебные, на свою молодость. В мае 1567 г. стало известно, что ногаи Тинехматова и Урусова улуса, принимали участие в нападениях на русских служилых людей и продавали их в рабство в Крым. Позиция Ногайской Орды в 1567 г. не была определена. С одной стороны, заметен дрейф в сторону укрепления мирных отношений с Крымским ханством, с другой, порывать окончательно с Московским государством ногаи не спешили. В августе 1576 г. послы Дин-Ахмеда и Уруса принесли присягу на том, что Дин-бай и Ураз-Мухаммед приедут к Дин-Ахмеду и признают свою вину и присягнут на том, что больше такого поведения по отношению к русским посланникам и гонцам допускать не будут.
В ответной грамоте Урусу содержится изложение его требований отправления ему жалованья 40 000 алтын, которые он обосновывал историческими примерами. Однако вся эта риторика не возымела действия. Его уведомляли, что ему послали шуб и однорядок, а также 120 рублей, а свыше этого посылать не будут. «А вперед бы еси таких запросов не писал, чего отец твои не писывал». Урус-мирза в отношениях с русскими придерживался следующей стратегии. В ходе личных переговоров с русским посланником Борисом Доможировым он начал с обвинений русского царя, что он де «из Волги и из Еика не хочет дать воды испитии хочет нас воевати». В этих условиях Урус готов переправиться через Волгу со всеми своими улусами и перейти под покровительство крымского хана. Более того: «с крымским деи царем у нас договорено ся, что де мнѣ ѣхати в Крым, а ему на мои мѣста прислати царевича своего для вѣры, что тому царевичю приходит воевать с нагаискими людми на господаревы украины, а мнѣ деи с крымскими людми ми воевать господарева украина». Все это подкреплялось брачными переговорами между Урусом и Девлет-Гиреем о замужестве ханского сны на урусовой дочери и сына Уруса Кан-мирзы на ханской дочери. Впрочем, все это можно урегулировать если «будет господарь станет ко мнѣ по прежнему своего жалованья посылати и яз де рад со господарем в правде стояти на чем есми господарю правду дал».
«Когда брат приехал, то умирающий бий напомнил ему, что он на него злился»
В целом для стиля дипломатии Урусу характерна агрессивность, смелое манипулирование информацией, блеф. По всей видимости он был человеком довольно вспыльчивым и легко поддавался на разные манипуляции. Во всяком случае информация о том, Иван Грозный хочет согнать Уруса и с Яика и с Волги стала ему известна не из царских посланий, а от казахов, которые сообщали, что де царь велел «нашему царю Акак-Назару вас воевати по Яике и по Волге не дать кочевати». Откровенно говоря, источник информации об интенциях Ивана Васильевича смутный, но для Уруса, как видим, достаточный. Урус стремится в силовой манере навязать себя русским как единственного правителя ногаев. Он сманивает у Дин-Ахмеда мирз, требует, чтобы жалование для всех его мирз присылали только к нему, и он бы потом сам бы раздавал его им. Впрочем, за всей этой демонстрацией сильного правителя, скрывалась слабость контроля за мирзами и улусными людьми. Для удержания их от участия в нападениях на русские украины нужно было больше средств, но русские власти отказывали в этом. Набеги были реальной возможностью улучшить материальное положение, поэтому как только появлялись гонцы от крымского хана или из Казыева улуса с предложением совершить набег, то и Дин-Ахмед и Урус, отпускали своих подданных в эти предприятия.
Изображение сгенерировано нейросетью на основе текста «Миллиард.Татар»
А дипломатически Урус упорно пытался добиться от русских выплат, которые, согласно его утверждениям, некогда выплачивали казанский хан (40 000 алтын) и астраханский хан (40 000 алтын). 14 июня 1578 г. стало известно о смерти Дин-Ахмеда-бия, теперь ногаев возглавил Урус. Смерть Дин-Ахмеда по справедливому замечанию В.В. Трепавлова, спасла Ногайскую Орду от очередной усобицы. Сами ногаи во время переговоров с дьяком Василием Щелкаловым 12 августа 1578 г. в Посольской избе рассказывали, что как только Дин-Ахмед почувствовал себя плохо он вызвал к себе Уруса. Когда брат приехал, то умирающий бий напомнил ему, что он на него злился из-за того, что не пускал его к Волге, о том как он тайком вел переписку с турецким султаном и крымским ханом, но теперь ему «достается княженье» и Урус должен «прямить» и служить русскому царю, как делали это отец их Исмаил и сам он, Дин-Ахмед. Уже 19 августа 1578 г. Иван IV торопит В. Я. Щелкалова, чтобы скорее отправили гонца в Ногайскую Орду, чтобы Урус и мирзы до осени до заморозков прислали на его войну на немецкую землю до тысячи воинских людей.
Спешка, естественно была не спроста, в Москве отчетливо понимали, что в условиях затянувшейся войны за Балтику нельзя допустить открытого перехода Ногайской Орды в стан врагов России. Поэтому в этот раз посольство было направленно без промедления, послы получали дары, а грамоты, направленные к ногайской верхушке, содержали ответы на острые вопросы и подозрения. Первым делом в послании к Урусу содержалось однозначное опровержение его подозрений о существовании русско-казахского антиногайского союза. «А что еси писал к нам что мы к Акназару царю казацкому посылаем з бухарского царя ежлѣт послов своих, и мы к Акназару царю своих послов ежелѣт не посылаем, а в прежних лѣтех как нагайские мирзы от нашего жалованя поотстали были и сложас с крымским царем воеват приходили на нашю землю, а в то время Акназар царь присылал к нам своих послов, и мы однова послали были своих служилых татар к Акназару царю казацкому. А опосле того мы к Акназару царю в казацкую орду ни послов своих, ни служилых татар не посылывали есмя и вперед посылат не учнем коли вам Акназар царь недруг тогды и нам Акназар в дружбе не будет николи». Напомню, что ранее Урус резко обвинял Ивана Грозного в том, что тот ведет дружеские отношения с казахами и поощряет их нападения на ногаев.
«Ногаи продолжали рассматривать население Башкирии, а также и бывшего Казанского ханства как своих данников»
Эти претензии были беспочвенны, что и разъясняется в этом тексте. Никаких дипломатических ссылок между Московским государством и Казахским ханством не было, единственный раз, тогда, когда и сами ногаи, забыв все свои присяги, поддержали крымского хана, русские отправили одно единственное ответное посольство к Хакк-Назару. Что же это за посольство? Это было посольство Третьяка Чебукова, отправленого к казахам в 1573 г. Цель его миссии нам не известна, а сам он погиб в результате нападения на посольство племянника сибирского и тюменского хана Кучума Маметкулом. Дальнейшего развития эти отношения в это время не получили. После объяснений по поводу обвинений в союзе с казахами, был разобран еще один конфликтный сюжет.
«А что еси писал к нам в своей грамоте брата твоего меншого Тинбай мирзины люди ходили ясаку брат с ыстеков, и тѣх людей иных побили, а пяти человек к нам послали и к нам из нашие вотчины из Казани писали, что приходили нагайские люди по рекѣ по Каме на башкирдцы, и на остеки казанского уѣзда и людей убиват почали и грабит. И башкирдцы и остеки собрався иных побили, а трех-четырех живых взяли. И мы тѣх в Казани велѣли сыскав вашим послом Уразу с товарыщи в Казани отдат. А вперед бы Тинбай мирза в нашу в казанской уѣзд в башкирдцы и в вотяки и в ыстеки своих людей не посылали ни по што. В казанском господарстве что есть казанского уѣзда никому с ними жеребья нѣт, тѣм бы Тинбай от нашего жалованя не отставал и от нас на себя гнѣву не наводил».
Здесь очевидно, что ногаи продолжали рассматривать население Башкирии, а также и бывшего Казанского ханства как своих данников. И поэтому, игнорируя изменившуюся политическую ситуацию, они посылали отряды для сбора ясака. Конечно, такое вторжение в свою юрисдикцию, русские власти воспринимали резко негативно, поэтому они не считали, что, разбив ногаев их подданые совершили что-то плохое. Но понимая необходимость поддержания мирных отношений дали распоряжение освободить тех, кто был взят в плен, но настоятельно требовали прекратить эту практику, так как никакого «жеребья» в Казанском уезде у Дин-бая нет. В целом, приход к власти Уруса сменил вектор внешней политики Ногайской Орды. Он взял курс на возрождение старых традиций и в посольском церемониале и в отношениях с бывшими подданными. Урус хотел сменить покровителя ногаев и взял курс на Османскую империю, для этого ему приходилось идти на сближение с Крымским ханством. В этом его деятельно поддерживал Дин-Али – правитель западного крыла орды (нурадин). Именно он совершил поход на башкир и иштяков (остяков) с целью получения с них традиционной дани.
«Ураз-Мухаммед сохранял верность курсу на сближение с Московским государством»
Вместе с тем сын Дин-Ахмеда – Ураз-Мухаммед сохранял верность курсу на сближение с Московским государством. Его в этом поддерживал Ак-мирза, который сохранили прежний церемониал приема послов, при царском имени вставали и «на господаревых поминках челом били», двор и корм дали. Все это свидетельствует о сложной ситуации в Ногайской Орде. Урус сделал ставку на конфронтацию с Московским государством и, возвысил тех членов правящего клана, которые его были готовы поддержать. Однако база этой политики была крайне слабой. Экономика орды так и не вышла из кризиса, позиции русских в Поволжье оставались сильными, а сведения о решении султана совершить новый поход на Астрахань исходили из довольно сомнительных источников. Именно поэтому ряд мирз этот консервативный поворот Уруса не поддерживали, а оставались верны прежней политики и рассматривали Московское государство как своего покровителя.
Изображение сгенерировано нейросетью на основе текста «Миллиард.Татар»
Лидером этой оппозиции стал Ураз-Мухаммед. Впрочем, степень решительности поворота Уруса не стоит преувеличивать. В своей грамоте, он как это для его дипломатии привычно, отчаянно манипулируя информацией пытался создать иллюзию своей значимости. Так, он заверял царя в своей преданности ему, хотя «четырех царей дѣти нѣколко ко мнѣ посылают послов, чтоб яз от тебя бѣлово царя отстал». Позиция Уруса на конфронтацию с Русским государством не была последовательной и бескомпромиссной. Напротив, его политику скорее можно оценить как силовой шантаж с целью повышения жалования, отсылаемого к нему.
«В январе 1586 г. Бунда Языков добился шертования ряда мирз»
Летом 1580 г. ногаи приняли активное участие в набеге на русские украины в составе отрядов Дивеевских и Казыевских ногайцев. Ситуация оставалась напряженной. Выход был предложен Ураз-Мухаммедом, он выступил посредником между Иваном Грозным и Урусом, предложив царю «чтоб нам к тебе, к Урусу-князю, ныне с своим жалованьем сына боярского прислати по-прежнему, а ты перед нами исправишся и наших служилых татар к нам отпустишь». Это предложение было принято и в феврале 1581 г. в Ногайскую Орду отправилось посольство от царя. Урус со своими улусами покинул насиженные места и кочевал за Яиком (р.Урал) на реке Елек и решил сосредоточится на борьбе с Казахским ханством. Остатки казахов откочевали на Иртыш. Урус обещал, что пришлет своих людей царю для войны после решения казахского вопроса. В ответной грамоте сентября 1581 г. Иван Грозный сообщал Урусу, что он не приказывал казакам нападать на Сарайчук и, наоборот, приказал этих казаков преследовать и казнить. Царь призвал бия шертовать со всем своим окружением в Астрахани.
Однако, Урус довольно скоро пришел в себя и уже в декабре 1581 г. в новом послании Иван Грозный опять обвиняет его в том, что его люди участвуют в набегах на русские украины. В послании Ураз-Мухаммеду содержалась прямая угроза, что если ногаи продолжат участвовать в набегах на русские украины, то «и на Волгу и на Яик многих козаков и стрелцов, болшую свою рать с вогненым боем, пришлем против вашего не исправленья». Очевидно, что в Москве окончательно решили перейти от политики уговоров к политике прямых угроз. Стало это возможно благодаря казачьему погрому Сарайчука, который вскрыл всю беззащитность некогда грозной Ногайской Орды. Время ее могущества безвозвратно закончилось, что было очевидно внешним наблюдателям, но ни Урусу, ни всему правящему клану.
В январе 1586 г. Бунда Языков добился шертования ряда мирз, которые были насторены к Урусу враждебно (Хан-мирза, Ураз-Мухаммед, Кучюк-мирза). Однако, Урус продолжал свою отчаянную дипломатическую игру. Ситуацию до крайности усложняли постоянные столкновения с казаками. В 1586 г. они напали на ногайские улусы и вновь разграбили руины Сарайчука, в плен попала сестра Уруса. Урус призвал мирз собраться и изгнать пришельцев со своих земель, но все это предприятие закончилось полным и безоговорочным поражением Уруса. После этого он приехал в Астрахань и наконец шертовал русскому царю. В 1587 г. нурадин Сеид-Ахмед открыто выступил против политики Уруса направленной на конфронтацию с Россией. В 1588 г. проект выстраивания вокруг Мурад-Гирея квазиханства под контролем русских был свернут. Влияние и власть Уруса стремительно испарялись, в самой орде вновь нарастали кризисные явления. Пытаясь хоть как-то поправить свое положение Урус предпринял поход на Казыев улус, но потерпел поражение и погиб, а Ногайская Орда сошла со сцены большой международной политики.
Продолжение следует
Автор: Мосеев Максим Владимирович
Название статьи: Бий Ногайской Орды Урус: опыт политической биографии
Источник публикации: Историческая наука в контексте цивилизационного развития и международного сотрудничества (Сборник статей Института истории им. Ш. Марджани АН РТ)
