«Для преступного мира неважно, татарин ты, белорус или эскимос»

Автор книги «Слово пацана. Криминальный Татарстан 1970-2010-х» Роберт Гараев рассказал «Миллиард.Татар о том, как в казанские молодежные банды вливались вчерашние сельские жители, почему именно столица ТАССР дала название группировочному феномену, почему не сложились татарские этнические ОПГ и кто «докапывается» до прохожих на Кольце сегодня. 

«Лучше всего вливается в город первое поколение мигрантов - у него большая мотивация»

- Роберт, почему именно Казань стала олицетворением известного феномена в СССР? Почему, в частности, именно здесь зародился «Тяп-ляп»?

- Да, бренд «казанский феномен» жестко прикреплен к Казани и Татарстану, хотя первый всплеск подростковой преступности XX века в России был еще в 1920-х годах. Тогда после Гражданской войны появилось достаточное количество беспризорников и неприкаянной молодежи, которые наводили свои порядки в Москве и Ленинграде.

Это были такие места, куда из-за индустриализации стекалась деревенская молодежь, потерявшая в городе какой-либо контроль со стороны взрослых.

Молодежные группировки в том виде, в каком мы их знаем, зародились после хрущевской амнистии 1956 года. Тогда после XX съезда партии на волю выпустили сразу более миллиона заключенных, не только политических, но и уголовников. И тогда воровские понятия, до сих пор закрытые и непонятные правила существования внутри лагерей ГУЛАГ стали транслироваться на обычную публику, у которой не было тюремного опыта. И с 50-х годов блатная романтика стала очень популярной по всему Союзу, особенно в среде молодежи. С тех пор в каждом городе подростки охраняли свою территорию и дрались стенка на стенку.

Один подписчик моего паблика из числа «криминальных краеведов» рассказывал, что намеки на группировки в Казани были уже в 40-50-е годы. Тогда жители Суконной слободы, «Суконки», дрались с жителями улицы Тукаевская (Татарской слободы тогда уже не было). Суконка брала «пленных», а в качестве выкупа всей Тукаевской пекли 100-200 пирожков. А изначально, с дореволюционных времен, описанных у жителя Суконки Федора Шаляпина, русская слобода дралась с татарской. В советское время эти драки носили смешанный этнический характер. 



С 50-х годов Казань очень быстро развивается и растет, до 1979 года ее население выросло с примерно 500 тысяч до 1 млн. И в 1971-1989 годах был наибольший прирост молодежи. А как известно первая причина и первое условие появления группировок – это достаточное количество молодежи, вторая - достаточное количество свободного времени у этой молодежи. 



 То есть что получилось: блатная романтика; достаточное количество молодежи; рост городского населения; переселение сельского жителя с его специфическим менталитетом. Нельзя сказать, что этот сельский житель - татарин. Нет, из деревень приехали сельские жители - и татары, и русские. И городское население их встретило с некоторой высокомерностью.

Важна ли была их национальность? В российской воровской традиции и криминальных кругах считается, что ты не можешь предъявлять кому-либо по национальному признаку. Неважно, кто ты, белорус, еврей, татарин, азиат или эскимос - в преступном мире объединяет прежде всего общая цель. В подростковых группировках тоже.

- И кодекс, видимо? 

- Да, неписаные группировочные правила - понятия, в которых все завязано на дружбе и верности. Самое страшное в воровском кодексе чести - это предать друга и сотрудничать в каком-либо виде с государством.

Возвращаясь к Казани. Вы, наверное, знаете теорию про три поколения переселенцев? Когда человек приезжает из деревни в город, он поначалу очень сильно напрягается и присматривается, как тут все устроено. И на самом деле лучше всего вливается в город первое поколение мигрантов, потому что у него большая мотивация. Первое поколение завоевывает город, а второе и третье расслабляются.

То есть вот наш мигрант переехал в Казань, он здесь уже свой, но у него сохраняются остатки сельского менталитета. В деревне у него был свой дом, за который он стоял горой, он размежевывал землю с соседями, охранял свою территорию, дрался стенка на стенку в качестве забавы. Да, такие драки были и в городе, но очевидно, что в города это пришло как сельская традиция. И вот второе и третье поколение приехавших в город начинает эти сельские привычки применять в городской среде.



В Советском Союзе застойного времени не было серьезных социальных лифтов, и уличный лифт был чуть ли не единственным шансом, который город мог предложить деревенскому подростку. Если помните, тогда еще бытовало пренебрежительное отношение городских к деревенским, в школе про таких в моем казанском детстве говорили «колхозник». Их родители как-то по-другому одевались, у них был другой менталитет, они плохо говорили по-русски, кучковались. 



Но, переезжая в город и оставаясь без патриархального надзора семьи и постоянного тяжелого труда, они очень здорово теряли корни. В городе после учебы или работы ты идешь один в общагу, вокруг много классных девушек, с которыми ты пока не умеешь знакомиться, и какие-то непонятные агрессивные парни, которые пытаются смеяться над тобой. Что делать, чтобы не смеялись и не били? Влиться в группировку.

В общем, в Казани все сложилось. Плюс появившийся на окраине «Тяп-ляп», который получился таким сплоченным и сильным благодаря авторитету его первого лидера Сергея Антипова, то есть тут можно говорить и о роли личности в истории. Он, на самом деле, не особо управлял набегами, это был такой представительский лидер, который ходил на стрелки и решал вопросы. Сам он любил проводить время в ресторанах в отличие от молодежи, которая ходила драться на танцплощадку в парке Горького под руководством Завдата Хантимирова.

«В Татарстане с ворами все было нормально»

- Почему у татар не сложилось своих этнических группировок, как у многих других народов в России?

- За пределами Татарстана казанские, челнинские, нижнекамские и прочие группировки не отличали. Для них это был собирательный образ, их называли либо «татары», либо «казанцы» и воспринимали как этнические. Хотя это и не было так. В книге «Бандитский Петербург» Андрея Константинова глава, которая посвящена казанцам, называется «Казанское ханство». Ну, они приезжают на вокзал на одних поездах, одинаково выглядят… Челнинские, кстати, больше любили совершать набеги в столицы. У казанских все-таки было больше возможностей развлечься у себя, столица как-никак. 

Группировка может быть устроена достаточно сложно, как это и было в Казани, где действовало около ста группировок - кто-то враждует, кто-то сотрудничает, существовала сложная внешняя политика, даже алгоритм определения врага. Например, тебя остановили на улице, вы начинаете выяснять, кто откуда, но вы из разных районов и названий таких группировок даже не слышали.

Тогда был вариант спросить: «А как у вас с теми-то?» (например, с «Перваками» или с «Бродом»). И на основе этой цепочки можно было определить враждебность или дружественность и выяснить отношения между собой. Половина города так или иначе воюет против другой половины, хотя и с большим количеством нюансов и оговорок. 

- Почему среди воров в законе мало татар?

- На самом деле в Татарстане с ворами все было нормально, в 1957 году в Казани даже прошла воровская сходка. И воры в законе были, хотя я количество татар и русских среди них специально не подсчитывал. Понятно, что больше всего воров в законе среди грузин, это просто традиция, у них развитый институт авторитетов. Но мы как-то составляли список татарских воров. Среди них, например, участник группировки «Тукаевская» Ринат Игламов, которого короновал московский вор Валера Длугач (1955-1993, - прим. ред.), считавшийся в Москве покровителем казанских, Фарит Хабибуллин (Резаный), Гриня Альметьевский. 

Вы же знакомы с легендой о том, как казанские познакомились с криминальным миром Москвы? Это было в конце 80-х в ресторане «Арбат», где бауманские подрались с чеченцами, и в эту драку вмешался Леонид Дворников («Француз»). Это был человек, которому быстро стало тесно в Казани, и он переехал в Москву, где были лучшие рестораны. Там он завел очень широкий круг знакомств, и не только в криминальном мире, но и с эстрадными исполнителями, спортсменами. Говорят, что на его могилу до сих пор приходит Александр Розенбаум, когда приезжает в Казань. В общем, Француз сблизился с местной братвой и Длугачем после этой драки – у нас общий враг, значит мы друзья. В итоге он погиб от рук чеченцев в 1992 году.

У чеченцев, кстати, способ коммуницирования между собой сильнее, чем в криминальном мире. Потому что когда все родственники, когда брат за брата - это все-таки более устойчивая система. У татар такого нет. У нас и ислам такой…

- Пожиже?

- Да. Хотя некая тенденция к усилению идентичности есть. Я постоянно задаю своим казанским друзьям и знакомым вопрос «Как там у вас с национализмом?», и, по моим наблюдениям, после того как я уехал в Москву 21 год назад, он немного подрос. 

«В Казани сейчас есть мигрантские объединения группировочного типа»

- А что с другими национальностями в группировочном движении того времени? 

- Повторю, в российской криминальной среде нельзя предъявлять за национальность. Соответственно, нельзя было отказать в приеме в группировку, если человек был неподходящей национальности. Тем не менее, основной костяк казанских группировок составляли, естественно, титульные национальности, и их было примерно 50 на 50.

Татарских банд в Казани не было, хотя были и до сих пор существуют группировки, в названии которых есть корень «татар».

Например, «Татары» в Нижнекамске, «Татарский двор» в Авиастроительном районе Казани. Последняя получила такое название, потому что рядом была татарская школа. И есть группировка «Новотатарская», которая свой «логотип» писала на стенах по-татарски – ЯБ («Яңа бистә»). Но, опять же, нельзя сказать, что там было что-то специфически татарское.

Что касается кавказцев, то их, в общем, брали на улицу, но в Казани их было немного, поэтому серьезную силу они не представляли.

Когда я спрашивал участников группировок, как они относятся к приходу людей других национальностей, они говорили: «Ну, ты знаешь, один-два нормально, но потом они начинают быстренько подтягивать своих, и у них внутри группировки появляется своя». То есть они более крепко связаны, для них это важнее, чем уличные понятия.

Кроме того, в Казани сейчас есть мигрантские объединения группировочного типа. Например, когда участников «Суконки» переселили из центра на Квартала, в Азино и так далее, они отхватили там какие-то жирные куски и безразмерно разрослись. И там внутри появилась такая бригада выходцев из Центральной и Средней Азии, на которую недавно жаловались в телеграм-канале «Татарская якудза». Они собираются на Кольце и докапываются до прохожих.

То есть это такие уличные пацаны, люди, которым группировочный социальный лифт до сих пор важен и нужен, потому что других у них нет. Кроме того, я слышал о наличии таких ребят во многих современных группировках. 

И не будем забывать, что в 80-х были цыгане, как раз чисто этническая группировка. Они были деловые и предприимчивые, позволяли себе чуть более широкий набор инструментов, чем у традиционной казанской группировки, были связаны с цеховиками и благодаря этому зарабатывали кучу денег. И, в общем, в 1989 году союз группировок их изгнал. Поводом стало то, что одной женщине, родственнице «первомайского» авторитета, цыгане продали два сапога на одну ногу. Деньги возвращать отказались, и за это им предъявили. А в казанцах уже кипела неприязнь к цыганам. Потому что они, например, не брезговали изнасилованиями. Понятно, что ими не брезговали и казанские группировки, но когда чужак насилует вашу землячку, это становится заметным и возмутительным фактом. Там была перестрелка, и кортеж из братвы дал табору недельный срок. Они в спешке продали свои дома в Отарах и переехали в другой город.

О том, мог ли криминал погасить национальную волну в Татарстане в 90-е, кто самые известные преступники татарского происхождения и было ли в группировках что-то положительное, читайте во второй части интервью Роберта Гараева «Миллиард.Татар».

Фото: vk.com/robertproto