«Есть две ступеньки исторического национализма: первая – мы произошли от шумеров, а вторая – шумеры произошли от нас»

О подходе альтернативной истории и её месте в современной науке в интервью «Миллиард.Татар» рассказал ведущий научный сотрудник центра корейских исследований института Китая и современной Азии Константин Валерьянович Асмолов. Он был одним из спикеров на прошедшем «Зилантконе». 

«Очень часто решения, которые кажутся плохими или странными, в действительности оказываются лучшими из худших»

– Что такое альтернативная история, и как она появилась?

– Альтернативная история – это термин, которые разные люди трактуют по-разному. Мой вариант заключается в том, что альтернативная история – это попытка объяснить, что было бы, и допущения эти не выходят за рамки исторического процесса и не рассматривают уникальные или маловероятные события, условно – это возможность понять, почему тот или иной выбор был сделан в реальности на основании анализа тех выборов, от которых отказались. 

Дело в том, что очень часто решения, которые кажутся плохими или странными, в действительности оказываются лучшими из худших, и как минимум, под этим углом проработка альтернатив бывает полезна. Кроме того, у нас довольно часто не случившиеся варианты воспринимаются как нечто лучшее в категории: «а если бы царь не отрёкся». 


Фото: из открытых источников vk.com


Мы, на самом деле, на основании альтернативной истории можем пытаться объяснить другим, почему данное развитие событий было принципиально невозможным. Мы в своё время с Андреем Ланьковым – это самый известный русскоязычный кореевед за пределами РФ и целым рядом других специалистов – делали такой любопытный анализ о том, что было бы, если бы в Северной Корее к власти вместо Ким Ир Сена пришла другая фракция, а там их было четыре. Так называемые местные коммунисты: хотя эти местные были больше связанны с Коминтерном, чем Ким и его кучка партизан. Условно прокитайская и просоветская, в которую входят советские корейцы, командированные туда. Так вот, несмотря на то, что у КНДР есть вполне определённая репутация идеальной антиутопии, все остальные варианты были существенно хуже и гораздо более кровавыми. 

«Когда речь идёт о принятии политических решений – это, как правило, не выбор между добром и злом, и это даже не выбор меньшего зла»

– Получается, альтернативная история — это попытка критического исторического моделирования?

– Да, и мы просто пытаемся понять, что было бы, если вместо решения А было бы принято решение Б, потому что таким образом ты лучше понимаешь логику тех, кто принял это решение. Таким образом становится лучше понятно, от чего они отказались, либо становится лучше понятно, почему, как я уже говорил, решение А было плохим, но оно было лучшим из худших.

Здесь я хочу отметить очень важный тезис: когда речь идёт о принятии политических решений – это, как правило, не выбор между добром и злом, и это даже не выбор меньшего зла. Обычно это выбор из двух больших зол, где, глядя на две огромные кучи неприятностей, ты пытаешься на глазок оценить, которая меньше. Есть разница между альтернативной историей, как методом осмысления исторического процесса и исторической фантастикой, которая занимается конструированием будущего, причём, как правило, это не попытка простроить реальное будущее, а как в случае с долгосрочными прогнозами – это своего рода сказки и попытки дорисовать своего рода идеальную картину мира автора. 


Фото: из открытых источников vk.com


«Вы ещё корейских родноверов не читали»

– В чём метод альтернативной истории, и как к этому относится официальная наука?

– Значит, смотрите, термин официальная наука мы сразу выводим за скобки, потому что наука разная, и более того, термин официальная наука начинает предполагать, что есть некая наука, которая не официальна: значит, есть научные методы и есть не научные методы. Альтернативная история частично воспринимается как научный метод, потому что мы используем те же научные законы и научные закономерности. На самом деле, именно этим альтернативная история, как метод, отличается от крипто истории, которая проходит под лозунгом: вот вы видите, что происходит, а на самом деле… а дальше начинаются интересные истории про, например, борьбу Болхов и Кэботов, которые стоят за борьбой Ротшильдов и Рокфеллеров. 

Слушайте, таких историй достаточно много: вы ещё корейских родноверов не читали, которые вышли на второй уровень национализма по Емельянову. Есть такой известный шумеролог Емельянов, и он в своё время пошутил, что есть две ступеньки исторического национализма: первая – мы произошли от шумеров; вторая – это шумеры произошли от нас. Так вот, именно поэтому под альтернативной историей понимается довольно широкий спектр допущений. 

Условно говоря, три типа альтернативной истории различаются по уровню допущений, и собственно альтернативная история не выходит за рамки исторического процесса, и что важно, она не рассматривает уникальные или маловероятные события. Затем идёт то, что называется «фэктази», когда мы делаем допущение не только в области истории, но и, допустим, геологии. 

Условно говоря, представьте себе, что в Японии неким чудесным образом нашли нефть, и этой нефти там столько, сколько в Саудовской Аравии – это очень сильно меняет всю геополитическую ситуацию, потому что изрядное количество шагов Японии, которые, в том числе, привели к противостоянию с США, делались от очень сильной ресурсной зависимости. В рамках фэктази мы допускаем уникальное событие, категории представим себе, что Тунгусский метеорит задержался и упал не там, где он упал, а на Петербург и его окрестности. Всё это – не историческая альтернатива, потому что все эти примеры уже не зависят от обстоятельств, которые напрямую связаны с людьми. И наконец, есть фантастическая история, когда допущения выходят за так называемые фильтры реальности, например, все чиновники в мире стали честными. С моей точки зрения – это фантастичнее, чем прилёт инопланетян, потому что это противоречит всему, что мы знаем о законах функционирования социума: просто я так захотел, и так стало. 


Фото: из открытых источников vk.com


– А что такое фильтр реальности?

–  Первый – это фильтр физической возможности, то есть, насколько это технически осуществимо. Например, во время Тридцатилетней войны было невозможно экипировать всю армию в полный комплект доспехов или когда у тебя очень дорогое новое ружьё… штуцеры были во время Крымской войны, но были элитным оружием снайперов. 

Второй фильтр – это фактор политической воли: насколько власть может принять подобное решение. Здесь хороший пример – это отказ от лунных исследований, потому что мы могли бы уже пятьдесят лет осваивать Луну, если бы в этом была необходимость. 

Третий фильтр – это фильтр социального контекста: насколько подобные решения были допустимы для общества. То есть, когда ты прогоняешь какую-то идею или предположение через вот эти фильтры, тогда ты, собственно, пытаешься понять – у нас, собственно, альтернативная история или то, что уходит в жанр фэктази. Потому что большая часть того, что понимается в массовом сознании под альтернативной историей – это собственно историческая фантастика или нечто подобное. 

Нам же довольно важно разобраться в том, как мы дошли до такой жизни. Условно говоря – это частая беда авторов, которые пишут в соответствующих жанрах, что вот там в 2050-м году великая Российская империя встала с колен и побеждает весь мир с божией помощью. Я задаю следующий вопрос: а как, собственно, подобное может произойти? То есть, как из России 20-х, мы превратились в великую империю за тридцать лет? Ну с божией помощью. И понятно, что в данном случае речь идёт просто об описании желанной реальности, и автору не очень интересно то, как к этой реальности пришли, а нам интересно именно то, как выглядел этот путь, и насколько этот путь в принципе возможен.

– То есть, с помощью альтернативной истории мы можем критически посмотреть на исторический процесс?

– Да, и мы таким образом просто позволяем себе немного расширить список альтернатив. Условно, мы пытаемся понять, что было бы, если бы удался Корниловский путч, но при этом анализируя это событие, мы понимаем, что он имел крайне низкие шансы на удачу. Этот анализ очень часто позволяет понять, где мы видим результат не каких-то случайных событий, а законов общественного развития. 

Допустим, у некоторых товарищей Октябрьская революция воспринимается как случайное событие, что, дескать, вот арестовали бы Ленина и ничего такого не случилось – это совершенно не так. Критический анализ событий, когда ты пытаешься просмотреть альтернативные варианты, показывает, что нет. Ситуация могла бы случитбся чуть позже или с другими лидерами, но социально-политический контекст был таков, что временному правительству осталось бы жить считанные дни или часы, и сбросили бы его левые или правые, вернее, левые, а не правые.


Продолжение следует 

Автор: Безменов Владислав
Источник фото на анонсеx-true.info