«Есть проблема преемственности, когда старшее поколение и молодые ребята-татары не могут найти общий язык»

С детства я всегда точно знал, что я татарин, но не было четкого понимания – а что за этим стоит?

- Насколько мне известно, вы родом не из самого Челябинска?

- Да, я родился в городе Воркута, потом наша семья переехала в Челябинск, где было огромное множество наших родственников, но мои родители оба родом из татарских мишарских деревень Дуванского района Республики Башкортостан.

Раньше я профессионально занимался хоккеем, но оставил его после получения травм. В университет поступил на факультет Евразии и Востока, изучал востоковедение, арабский мир и арабский язык, историю, политику. Сейчас я занимаюсь предпринимательством, а параллельно с этим стараюсь развивать татарское сообщество и татарскую культуру в Челябинске.

- На самом деле это частая история, многие татары в Уральском округе происходят из татарских деревень Башкортостана. Бываете ли на своей малой родине в Башкирии?

- Да, конечно. В детстве мы всегда ездили в деревню, сейчас я тоже стараюсь приезжать, по пути в Казань строю свой маршрут всегда через нашу деревню Улькунды, всегда захожу на кладбище, где похоронены моя «картәнкәй» (прабабушка) и родственники, обязательно делаю дуа (молитву). Раньше ездили чаще, сейчас уже реже получается доезжать.

- Раз так, татарский язык вы, наверное, тоже знаете?

- Татарский язык я понимаю, но, к сожалению, говорить на нем сложновато. Я вырос в Воркуте, и несмотря на то, что меня зовут Виталий Валерьянович, я знал, что я татарин и никогда в этом не сомневался, с гордостью об этом всегда говорил, нас так воспитывали родители. Родители между собой могут говорить на татарском, поэтому я его все-таки понимаю, но построение речи мне дается не просто, но я работаю над этим.

- Интересное вам дали имя! Как думаете, почему?

- Моего папу зовут Валерьян (Валера), а маму Ирина, меня назвали Виталий, а брата – Эмиль, это действительно может показаться странным (смеется). Деревня моих родителей – Улькунды, этим и славилась – своими необычными именами. В татарских деревнях часто встречаются интересные имена, наверное, в какой-нибудь из них есть человек и по имени Виноград.

Татарская организация – это не только чаепития и ансамбли, но и цели и задачи

- Как вы пришли к татарской деятельности и татарским организациям в Челябинске?

- Я учился на направлении востоковедения в университете, ездил на языковой курс в Египет, летал в Америку по программе Work and travel, постепенно знакомился с ребятами из Татарстана и Башкортостана. В университетские годы я был активистом, изучал религию и организовывал мероприятия среди мусульманского сообщества, а в 2010 году впервые оказался на Форуме мусульманской молодежи в Болгаре, в Татарстане. Тогда, после погружения в эту среду и в историю Волжской Булгарии мой мир и перевернулся. До этого я знал, что я татарин, но не было четкого понимания – а что за этим стоит. В 2014 году в Челябинске прошла первая встреча для создания татарской молодежной организации, активистом и руководителем которой я и стал в последующем. 

- Татарские организации – это интересная, но не всем понятная структура. Но в своей речи на Всемирном форуме татарской молодежи вы сделали акцент на смыслах. В чем он заключается, по-вашему?

- Всегда важно понимать – что и для чего ты делаешь. После учреждения Союза татарской молодежи Челябинска, мы стали создавать активности, ездить на форумы и погружаться в татарскую среду, но всегда было ощущение того, что чего-то не хватает. Это все было интересно и прикольно, но глобального смысла в этом не было. Поэтому в какой-то период времени, когда состав актива повзрослел, а я потерял мотивацию, это стало похоже на утопию. Это бывает со всеми татарскими организациями, произошла стагнация.

В последующем это ощущение недоделанности и того, что вопрос не решен до конца, привели меня к изучению моделей и траекторий развития татарского общества раньше, меня очень впечатлили татары дореволюционного периода, я стал погружаться в нашу историю. В этом моем поиске было очень полезным и знакомство с ребятами из Тюмени –они занимались не только ансамблями и чаепитиями, у них были цели и задачи.

На Сабантуях всегда есть какое-то чувство общего отчаяния

- Что в вашей организации было решено изменить, на что опираетесь в своей работе?

- Поскольку мы ориентированы на молодежь, мы постепенно стали собирать сообщество ребят, схожих по интересам. Начинали со спортивных мероприятий и т.д., потому что то, что мы привыкли видеть под соусом татарской культуры – отчасти стало пережитком прошлого, люди туда не идут. На Сабантуях я всегда испытывал какое-то чувство общего отчаяния: вроде вот собрались вместе татары, но как будто мы вымирающая нация, люди пьют. И у меня возникал вопрос – неужели мы, потомки такой великой нации, достойны вот этого? Мы должны что-то менять, потому что кроме нас это никому не нужно. 

Татарская молодежная активность в Челябинске всегда была несколько сложной, потому что в организацию люди приходят временно (пока не повзрослеют), нет какой-то миссии и задач, а ресурс себя быстро исчерпывает. Так, я пришел к выводу, что в модели организации обязательно должна быть финансовая составляющая, крепкий стержень, социальная и духовная составляющие, которые являлись двигателем прогресса и татар дореволюционного периода. В целом, даже если рассматривать нашу миссию, то мы хотим создать сильное татарское сообщество для следующих поколений.

- Поскольку основной проблемой остается идентичность, за столько лет удалось ли вам найти ответ на вопрос о том, кто же такой «татарин», или «зачем» быть татарином?

- Да, часто в условиях города татары боятся или стесняются признать свою принадлежность к татарскому народу, меняют имена или перестают говорить на родном. Одной из причин является незнание своей культуры и истории, человек утратил свои корни и не знает, к чему себя отнести, с чем себя ассоциировать. У татарского народа действительно великая история, и если мы будем помнить об этом, то не будет возникать вопросов о том, для чего быть татарином или нужно ли учить татарский язык. Мы должны создать правильное окружение, быть сильными не только в танцах и поедании чак-чака, но и быть сильными специалистами, сильными личностями. Если посмотреть в историю, татары всегда были трудолюбивы и хорошо образованны, религиозны, у них был сильный дух предпринимательства. Татарская культура дает не только понимание себя, но и крепкую опору в виде татарского сообщества.

- Как с этой проблемой работаете вы? Проводите экскурс в историю?

- Здесь мы говорим не только об истории татар в целом, но и о наследии татарского народа в нашем городе. Например, треть Кировки (центральная улица Челябинска, как Баумана в Казани) занимали татарские и башкирские купцы, и мы до сих пор пользуемся благами великого наследия, которое оставили наши предки. Мечети в Челябинске также были построены усилиями наших купцов, а в 1906 году в городе ими была построена библиотека. Мы делаем акцент на наследии татарского купечества, проводим пешие экскурсии по татарским местам, ведем открытые уроки по истории татар и пишем подкасты, создаем различный образовательный контент. Для изучения и практики татарского языка мы нашли эффективным не привычный формат школьного урока, а разговорный клуб, где участники могут обсуждать и рассуждать на различные темы в неформальной обстановке.

Старшее поколение и молодежь должны быть взаимополезными

- Часто в городе сосуществует сразу несколько национально-культурных организаций, которые действуют разобщенно. Есть ли такая проблема в Челябинске?

- На самом деле да, но дело обстоит несколько иначе – есть проблема преемственности, когда старшее поколение и молодые ребята не могут найти общий язык и быть взаимополезными друг для друга, уметь работать над общими целями. Мы же стараемся делать акцент не только на ребятах 20-25 лет, но и активно работаем с поколением младше 20, которые придут нам на смену. В этом году, например, мы отправили в Казань на форум 16 детей, но перед этим сделали из них коллектив, поставили перед ними определенные задачи. Это очень важно и в долгосрочной перспективе, потому что потом, как минимум, у них будут друзья-ровесники из татарского сообщества. Правильная коммуникация и преемственность – это то, чего нам не хватало на первых порах, и то, что мы точно можем дать следующему поколению. Деятельность у нас никогда не прекращается, время от времени проводятся различные квизы и викторины, почти каждый день проходят какие-то плановые мероприятия: 

Понедельник – открытое собрание;
Вторник – тренировки по единоборствам;
Среда - волейбол;
Четверг – единоборства;
Суббота – футбол;
Воскресенье – татарский разговорный клуб.

Беда многих общественных организаций и их коллективов заключается в том, что очень много обсуждается, но мало делается. Мы взяли альтернативный подход к общественной деятельности, где у каждого участника есть свои задачи и обозначенная сфера ответственности. Также, поскольку из татарской молодежи мы постепенно вырастаем, в январе этого года мы создали Автономию татар. 

Самый успешный ученик татарских курсов – русский парень, который интересуется татарским языком

- А много в организации участников, как много активистов?

- Вообще достаточно много. Только на Форум татарской молодежи в Казань в этом году поехало более 20 человек – 6 человек было на ВФТМ, 16 человек на ДТМ, а в Челябинске осталось еще около 30 активистов, которым просто не хватило квот. Если брать в расчет сами мероприятия, то если на «Историю татар» приходит менее 70 человек – это уже плохо, в среднем посещаемость около 90-100.

- Это достаточно много, учитывая то, что своего помещения у вас нет. Где же вы их собираете?

- Для мероприятий, обычно, я арендую площадку на свои средства. Для занятий татарского языка мы собираемся в офисе, иногда договариваемся с различными организациями, на базе которых мы бы могли собираться – например, та же татаро-башкирская библиотека, на спортивные мероприятия также арендуем залы. Но нужно понимать, что так много людей приходит не на стандартные еженедельные мероприятия. 

- Много ли желающих изучать татарский язык? Как там с посещаемостью?

- На последней встрече разговорного клуба было около 20 человек, в среднем может прийти 25. При этом, аудитория самая разнообразная по национальному составу и возрасту. Самый успешный ученик – русский парень, который интересуется татарским языком.

- А для чего ему татарский, он не делился?

- Ему просто очень интересна татарская культура и язык, а из поездки в Казань он вообще привез целый чемодан посуды с татарским орнаментом. Его неподдельный интерес и восторг стал нонсенсом и сильной мотивацией для остальных. Недавно еще к курсам присоединился один парень из Казахстана, у которого есть какие-то дальние родственники и знакомые татары.

KPI татарских организаций – это не только Сабантуй 

- Поскольку вы говорите о конкретной миссии и задачах, поставленных перед СТМ или автономией, интересно узнать, как вы определяете свой KPI? Есть ощущение, что обычно в итогах и отчетах подсчитывают количество проведенных чаепитий и итоговый всеми почитаемый Сабантуй..

- В первую очередь, конечно, мы смотрим на количество проведенных мероприятий и количество участников. Но здесь важен процент тех, кто решил остаться и стал активным участником, постоянным. Смотрим активность в социальных сетях, количество просмотров и реакций, прирост участников, потому что искусственными способами мы сообщество не раскачивали. Только за последний год на наше сообщество ВКонтакте подписалось более тысячи новых пользователей.
Например, одним из немаловажных итогов нашей систематической деятельности стал стабильный коллектив и четкая структура организации для дальнейшего эффективного развития. Также очень радует то, что нам удалось создать сильное сообщество, которое может быть полезно, которое может оказать поддержку его участникам. Недавно произошел показательный случай – одна из активисток оказалась в непростой жизненной ситуации, ей срочно нужна была сумма более 30 тысяч рублей. Мы организовали сбор и буквально за несколько часов ребята собрали 50 тысяч рублей, чтобы помочь.

Ключевые итоги в цифрах:
 • 1000+ активистов вовлечено за год.
 • 20+ крупных мероприятий.
 • 200+ малых мероприятий.
 • 245 тренировок по разным видам спорта (≈2000 посещений).
 • 30+ встреч разговорного клуба татарского языка.
 • 18 крупных федеральных/региональных событий.

«Татароговрящего актива всего 10%, то же самое может ждать Казань через 20-30 лет»

- Дружите ли с похожими сообществами из соседних регионов? Удается ли выстроить какую-то систему сотрудничества для слаженной работы или не все так просто?

- На самом деле я хочу выйти в дальнейшем на другие организации, поделиться той моделью, которую создали мы, проводить мастер-майнды с лидерами, давать друг другу адекватную оценку и подсвечивать слабые стороны. Пока не знаю, насколько это реалистично, потому что сейчас между организациями чувствуется нездоровый дух соперничества и конкуренции, хотя делить нам нечего, мы работаем над одной целью – созданием и развитием сильного татарского сообщества. Но мне кажется, перспектива развития есть. Нужно понимать, что все татарские организации работают с одной проблемой – языка и идентичности. Даже если посмотреть на актив нашего Союза татарской молодежи, татароговорящих среди них меньше 10%. Буквально через 20-30 лет то же самое может ждать Казань, где эти процессы тоже идут. И это страшно.Но нужно понимать, что проблемы в Татарстане и регионах все-таки очень сильно отличаются.

- В чем же заключается это различие, на ваш взгляд?

- В Татарстане сейчас тенденция “Сделать красиво и красиво упаковать”. У нас же про упаковку и речи не идет. Самая главная наша беда заключается в том, что татары себя татарами не чувствуют. Мы сейчас должны донести нашим соплеменникам, что они имеют отношение к народу, создаем инструменты и среду, в которой эта причастность к чему-то большему была бы ощутима.

- Что бы вы хотели изменить в уже существующей системе национально-культурных автономий и региональных татарских организаций? Как их работу можно было бы сделать более эффективной?

- Это интересный вопрос. Например, мне интересна система распределения квот региональных организаций для участия в тех же форумах и мероприятиях Всемирного форума татарской молодежи, потому что одно действительно активное сообщество может получить условных 5 мест, а параллельная уже замершая организация получит 10 квот и даже не найдет, кого туда отправить. Думаю, что нужно сделать открытую базу оцифровки деятельности всех этих организаций на базе ВФТМ. На такой площадке активисты могли бы отмечаться в мероприятиях, в которых они принимают участие или организовывают, получали какой-то рейтинг, какой-то индекс, объективную оценку эффективности.