«Габдулла – свет»: перенасыщенный спектакль о становлении татарского театра от Кариевцев

«Золотая эпоха» татарского театра

Спектакль «Габдулла – яктылык» («Габдулла – свет») в театре Кариева заявлен как «диалог сквозь века». И, пожалуй, именно это определение лучше всего описывает происходящее на сцене: здесь герои разговаривают не только друг с другом, но и с будущим, с сегодняшним татарским театром, со зрителем, который уже знает, что имена Кариева, Тукая, Камала и Тинчурина действительно станут частью истории. 

«Мы давно хотели создать спектакль о Кариеве и людях его эпохи. Несмотря на то что наш театр молодой, он носит имя отца-основателя татарского театра, поэтому мы постоянно обращаемся к этой теме. У нас уже есть постановка по недописанной пьесе самого Кариева — «Артист», но разговор о нем продолжается. Когда мы погружаемся в атмосферу того времени, пытаемся понять, как все происходило, как жили и работали эти люди, мы сами черпаем в этом вдохновение. И одновременно сохраняем память о них.

Зрители в Нурлате увидят театрализованный концерт, посвященный Кариеву и его современникам. Мы расскажем о людях, которых можно назвать представителями «золотой эпохи» татарского театра: Габдулла Тукай, Карим Тинчурин, Галиасгар Камал и, конечно, сам Кариев», - рассказал о наследии Кариева режиссер.

Рейл-портал и чемодан-новое приключение

Уже с первых минут зрителя погружают в символическое пространство театра. На сцене — рейл с одеждой, который актеры раздвигают и проходят сквозь него словно через портал. Это и переход во времени, и вход в новую театральную реальность. Чемоданы, постоянно появляющиеся на сцене, становятся еще одним важным символом — готовности пуститься в новое театральное приключение, в неизвестность, в кочевую жизнь труппы.

Спектакль начинается с выхода Кариева с чемоданом. Он говорит, что посвятил свою жизнь театру. Эта сцена сразу задает тон постановке: театр здесь — не профессия, а судьба.

Актеры танцуют, поют, репетируют, развешивают костюмы. На сцене будто в первом татарском театре появляется Кариев с книгами. Все пространство находится в постоянном движении, словно театр рождается прямо на глазах зрителя.

Актеры спрашивают его как его зовут и говорят: «Габдулла — яктылык», свет, «укымышлы», начитанный. Но путь в театр для него начинается не сразу. Руководитель труппы Ильяс Кудашев-Ашказарский в исполнении Рамиля Вафина говорит, что не хочет брать его в труппу: «Он ничего не умеет». И героиня в красном платье Сахибжамал в исполнении Альбины Закировой отвечает, что будет сама его учить. Так Кариев остается среди них.

Музыкальный и сатирический спектакль

Вообще спектакль получился очень музыкальным. Одним из его главных украшений становится Алсу Файзулина в роли Галиябану. Ее голос — поставленный, сильный делает музыкальные сцены не просто вставками, а эмоциональными опорами спектакля. Каждый ее выход буквально собирает внимание зала. Особенно это чувствуется в народных композициях и финальной песне о труппе «Сайяр».

При этом постановка выстроена на сатире, что является прямой отсылкой к самому Кариеву. Именно он одним из первых создал на татарской сцене эталонные сатирические образы баев и богачей в пьесах Галиасгара Камала и других драматургов. Поэтому в спектакле много намеренного переигрывания, комедийной подачи и гротеска. Парни и девушки читают друг другу комичные стихи, играют друг перед другом, дурачатся, репетируют.

Особенно ярко это проявляется в сцене из «Первого театра» («Беренче театр»), когда разыгрывается эпизод с сыном купца и невесткой, которые собираются пойти на первое представление, хотя делать этого категорически нельзя. На сцене героиня выбирает наряды, актеры нарочито переигрывают, и именно такая театральность здесь оказывается уместной — этого требует сама эстетика старого театра, который авторы пытаются реконструировать.

Документальность спектакля

Интересно и то, как спектакль постоянно напоминает зрителю о своей документальной основе. Кариев, которого играет Айрат Шамс, периодически словно озвучивает исторические вехи в микрофон. Так появляются даты, события, упоминания о том, как в 1912 году заболел Тукай и как к нему пришли актеры.

Сцена разговора с Тукаем (Ильфат Гибадуллин) — одна из самых теплых в спектакле. Поэт спрашивает, как прошел очередной спектакль, и говорит, что хотел бы увидеть «Евгения Онегина» на татарском языке. А затем называет актеров «первыми ласточками татарского театра». Эти реплики звучат почти пророчески.

Отдельно хочется отметить, как постановка работает с темой памяти. В одном из диалогов Кариев и Тинчурин говорят о будущем: о том, что в театре когда-нибудь появится настоящий сценический свет вместо люстры, что именами каждого из них назовут театры, что их будут помнить. И здесь спектакль перестает быть просто историческим пересказом. Реплики звучат как обращение к будущим поколениям артистов, как просьба сохранить то, что они начали.

«Как говорил сам Кариев: «Что я могу рассказать? Самое интересное в моей жизни —связано с театром». Именно поэтому мы решили показать не биографию, выстроенные по датам отдельные воспоминания и моменты жизни. Это истории о том, как они приходили к театру, как общались, о чем мечтали, как развивали свое дело и надеялись, что следующие поколения продолжат их начинания.

Отдельное место в этой истории занимает Тинчурин. Он пришел в театр в 1911 году как артист, а позже, после ухода Кариева, именно он принял эстафету и продолжил его дело как руководитель театра.

В прошлом году, на 139-летие Кариева, мы ездили в Кульбай-Мораса — на его родину. Там мы возлагали цветы и показывали этот театрализованный концерт», - рассказал режиссер Гатауллин.

Финал построен очень символично. Чемоданы складывают на рейл, актеры обнимаются и уходят. После этого Алсу Файзулина выходит петь песню о труппе «Сайяр», а затем на сцену постепенно выходят остальные актеры — уже в современной одежде. Это уже не исторические персонажи, а нынешнее поколение театра Кариева. Связь времен становится прямой и очевидной.

Музыка и фрагментарность вытесняют сам разговор

При этом спектакль оставляет двойственное впечатление. С одной стороны, он наполнен огромным количеством исторических отсылок, сценических цитат, музыкальных фрагментов и важных диалогов о становлении татарского театра, дружбе Кариева с Тукаем, Камалом и Тинчуриным. С другой — все это пытаются уместить всего в один час. Из-за этого постановка временами воспринимается как «галопом по Европам».

Хочется, чтобы герои не только много пели, но и больше говорили. Ведь спектакль заявлен как «диалог сквозь века», однако иногда кажется, что музыка и фрагментарность начинают вытеснять сам разговор. Постановка будто перенасыщена песнями, сценами первых репетиций, вставками из спектаклей и историческими эпизодами. В какой-то момент возникает ощущение перегруженности — зритель просто не успевает эмоционально прожить одну сцену, как начинается следующая.

Но, возможно, именно в этой насыщенности и заключается главная особенность первой версии спектакля. После показа режиссер Эльдар Гатауллин отметил, что к 20 мая, ко дню рождения Кариева, постановку немного изменят, хотя в целом она останется прежней.

Мы же увидели вторую версию и официальную премьеру «Габдулла – яктылык» — эмоциональную, музыкальную, местами хаотичную, но искреннюю попытку поговорить о людях, которые когда-то зажгли свет татарского театра.