Ираклий Хитба: «Несколько лет у нас была такая цель — приехать в Казань с полноценными гастролями»

— Почему вы выбрали для гастролей Чебоксары, Казань и Набережные Челны?

— Мы получили возможность сыграть спектакли в трех городах в рамках больших гастролей, и за это большая благодарность Росконцерту и Министерству культуры России. В каждом городе по три спектакля, то есть всего девять спектаклей, это достаточно много в рамках одного гастрольного тура.

Мы выбрали эти города, потому что они расположены рядом, и, по сути, это один федеральный округ — логистически удобно. В то же время здесь два города, Чебоксары и Казань, в которых мы не были, и мы действительно очень хотели в них приехать. Несколько лет у нас была такая цель — приехать в Казань с полноценными гастролями. А в Набережных Челнах нас ждут, мы обещали вернуться и наконец-то это происходит.

— Татарские театры приезжали к вам в Сухум?

— К сожалению, пока не было таких гастролей. Мы очень надеемся, что, как я сказал на пресс-конференции, благодаря развитию сотрудничества между Абхазией и Татарстаном культурное взаимодействие станет интенсивнее.

— Учитывая наличие границы, сложно перевозить реквизит?

— Да, с учетом государственной границы между Абхазией и Россией, конечно, есть сложности, связанные с таможенным оформлением деклараций, реквизита, костюмов, прохождением других процедур. Но мы очень часто выезжаем, мы один из самых гастролирующих театров, мне кажется, не только в Абхазии, но и в российском масштабе. Мы научились это делать профессионально и достаточно быстро.

— Главное из истории театра — что нужно о нем знать?

— Театр возник в 1981 году как Сухумский театр юного зрителя. Он был тогда и остается сейчас единственным русскоязычным театром Абхазии. В Абхазии сейчас четыре государственных театра, три из которых абхазоязычные театры. Затем, уже в 1990 году году театр был преобразован из ТЮЗа в русский театр драмы, то есть в театр «для взрослых».

Когда началась грузино-абхазская война 1992-1993 годов, здание, в котором работал театр, было утрачено, оно сгорело. После войны первый президент Абхазии, основатель абхазского государства Владислав Арцебе предоставил нам новое здание, в котором мы работаем до сих пор.

Активно театр стал развиваться с 2016 года. За это десятилетие в театре произошли коренные изменения. Театр стал лидером культурного процесса в Абхазии по количеству спектаклей, зрителей и гастролей, по оценкам экспертов. Театр играет до 260 спектаклей в сезон и работает каждый день. В репертуаре 30 спектаклей по русской, абхазской и мировой драматургии.

У нас очень много планов по расширению нашей работы. Несмотря на то, что мы действительно очень много работаем и, в принципе, работаем без выходных, мы хотим покорять новые вершины. Мы вышли на такой уровень, что у нас ежегодно проходят гастроли в Москве, мы играем по 6-7 спектаклей и в последние годы билеты продаются практически без рекламы, то есть нас уже хорошо знают.

Нам интересны гастроли в Беларусь, и я думаю, что они скоро произойдут. Есть очень много мест в России, которые нам нужно посетить, хотя мы точно объездили уже полстраны. Казань будет жемчужиной в этой гастрольной короне нашего театра.

— У вас много приглашенных режиссёров.

— Мы работаем только с приглашенными режиссёрами.

— Почему?

— В театре нет художественного руководителя. У нас продюсерский театр. Я, как генеральный директор, определяю и художественную политику, и административно-финансовую политику, и хозяйственную деятельность. Но у меня нет творческих амбиций, я не ставлю спектакли и не играю на сцене. Я собираю команды под каждый спектакль, нахожу режиссера, художника, художника по свету.
Часть специалистов мы уже вырастили в нашем театре. У нас прекрасный композитор и художники по свету, хотя мы приглашаем лучших специалистов. Свет для спектакля «Кровавая свадьба» делал Денис Солнцев, один из самых известных и авторитетных в России художников по свету.

Почему еще мы приглашаем режиссеров, чтобы актеры не застаивались в одной эстетике. Когда ты работаешь с одним и тем же режиссером на протяжении многих лет — если это не гениальный режиссер, как Любимов, Захаров, Тавстаногов, Ефремов или Эфрос, — постепенно, мне кажется, это надоедает самим актерам и, в первую очередь, зрителям.

— Штат артистов вам готовит Щукинское училище?

— Сейчас готовит Щепкинское. Щукинское готовило.

— Режиссеров не готовят?

- Мы хотим очень отправить на учебу режиссеров, но пока мы не можем найти людей, которые бы целенаправленно шли к этой профессии. Это очень сложно. По сути, мы за эти 10 лет изменили театральную картину в стране и воспитали зрителя. Постепенно мы завоевываем людей верой в будущее театра, что театр — это важно. Поэтому должны появиться такие молодые люди, которые понимали бы всю значимость профессии режиссера, что этому надо действительно посвятить жизнь.

Все хотят идти в актеры, и если выбирают театральную профессию, то в первую очередь актерскую. Но наша актриса Мадлена Барциц, которая исполняет главную роль в «Кровавой свадьбе», поступила на очно-заочное отделение режиссёрского факультета ГИТИС, учится на курсе Долина-Саркисова. Может быть получится что-то интересное. С другой стороны, я считаю эффективной модель, когда работают приглашенные режиссеры.

— Абхазия — экономически сложный регион с населением всего 200 тысяч человек. Как там люди ходят в театр?

— 245 тысяч. Сейчас ходят очень хорошо, у нас много зрителей, бывает так, что и попасть не могут в театр, хотя мы играем каждый день в таком маленьком городе — Сухум небольшой город.

Но в Абхазии глубокие театральные традиции. Национальный театр возник уже в 1920-е годы, а абхазские театральные труппы и кружки возникали и в XIX веке. В Абхазии активно развивался и армянский, и греческий, и грузинский, и русский театр — то есть было культурное бурление до революции начала XX века.

После прихода Советской власти началась политика коренизации, сперва был образован передвижной непрофессиональный коллектив абхазского театра, потом, с помощью российских режиссеров была создана абхазская труппа при Государственном театре Абхазии. Это конец 1920-х годов.

Поэтому традиции есть, и мы их возродили в том смысле, что после разрушительной войны у была экономическая разруха, не было условий для развития театра, а сейчас все бурно развивается и, я надеюсь, будет развиваться дальше.

Автор: Жамиль Салимгареев