«Отелло» на татарском: современная Дездемона, Яго с больной спиной и Отелло на грани

Сюжет трагедии известен практически каждому: история рассказывает о любви Отелло и Дездемоны, которую разрушает ревность, искусно разожженная коварным Яго. Однако новый спектакль театра Тинчурина интересен не столько самим сюжетом, сколько тем, как эта история рассказана языком современной режиссуры.

Режиссер Александр Крымов рассказал о работе с труппой театра Тинчурина: «В театре очень сильная труппа, которая даст фору, мне кажется, Москве и Питеру. Да всем! Самое ценное это то, что я уже говорил в каком-то интервью и я не устану это повторять, что артисты — они жадные и голодные до работы. Они действительно хотят что-то делать и сами готовы фантазировать. Я безумно всех полюбил. У нас огромная компания в спектакле, и как мне кажется, этот год — он поворотный для театра. И я чувствую, что все артисты заряжены на дальнейшее будущее». 

Романтика и катастрофа в сценографии

Уже с первых минут постановка задает неожиданную интонацию. Спектакль начинается с видеоролика под песню Билли Айлиш. На экране Отелло и Дездемона бегут по полю, держатся за руки, целуются. Они одеты в современную одежду на Дездемоне белое струящееся платье, черные ботинки, а романтические кадры словно переносят шекспировскую историю в сегодняшний день. Этот прием сразу разрушает привычные ожидания зрителя и показывает, что перед нами не классическая постановка в исторических костюмах, а современное сценическое высказывание.

Сценография Дарьи Здитовецкой становится одним из главных действующих лиц спектакля. За белым полупрозрачным занавесом зритель видит Отелло и Дездемону на металлической платформе. Платформа медленно вращается, Дездемона в белом платье разводит руки, а Отелло поднимает ее над собой. Пространство постоянно трансформируется, создавая ощущение зыбкости и хрупкости счастья героев.

Особенно сильное впечатление производит работа с видео. На прозрачном занавесе появляется изображение Дездемоны, поправляющей волосы. При этом настоящие Отелло и Дездемона стоят внутри сценического пространства и любуются друг другом. Реальность и изображение существуют одновременно. Родриго даже пытается дотянуться до экранного образа героини, приставляя лестницу к занавесу. Этот эпизод становится метафорой недостижимого идеала и одержимости.

Весь спектакль построен на контрасте романтики и надвигающейся катастрофы. Свадьба Отелло и Дездемоны на Кипре больше напоминает современную вечеринку. Монтано появляется с ирокезом и в образе рокера, актеры танцуют под современную музыку, а на экране вспыхивает салют. Но праздничное настроение мгновенно сменяется ощущением войны и тревоги, когда Отелло накрывает своим телом Дездемону, защищая ее от опасности.

Визуальный мир

Визуальный мир спектакля населен рокерами и панками. Герои словно существуют в пространстве постоянного внутреннего протеста. У Кассио ярко-желтые волосы, Яго появляется в черном костюме и тяжелых ботинках. Этот современный стиль не выглядит искусственным — напротив, он помогает увидеть шекспировских персонажей как живых людей со своими страстями, страхами и внутренними конфликтами.

Об образах рассказал режиссер Александр Крымов:

 «Я понял, что хочу очень много воздуха на сцене, не хотел ее загромождать. Перевернутая яблоня – я не придумывал ее, это все происходило интуитивно. 

Покрашенные волосы у артистов в разные цвета (желтый, белый) все происходило очень легко! Артисты сами были заряжены на подобные изменения.

Артем Пискунов (в спектакле он в гриме – лысый) рассказал: «Три дня назад я позвонил Айдару (Заббарову) и говорю: «А можно мне побриться? На лысо! Голос у Айдара стал странным, он быстро и резко ответил: «А как же остальные спектакли?», а я: «Да я в париках похожу», возникла долгая пауза и я понял, что не стоит бриться», - поделился режиссер. 

Свет

Отдельного внимания заслуживает работа художника по свету Андрея Лебедя. Одним из самых сильных эпизодов становится сцена, когда Отелло остается наедине со своими сомнениями. В полумраке он включает патефон, оказывается под узким лучом света и произносит монолог. В руках героя — разбитое зеркало. Он смотрит в собственное отражение и направляет блики света в зрительный зал. Возникает ощущение, что история ревности и разрушенного доверия может коснуться каждого. Этот образ становится одной из самых точных визуальных метафор спектакля.

Не менее выразительно работает и символика сценического пространства. Над сценой висит белое дерево, которое в кульминационный момент опускается вниз и окрашивается в кроваво-красный цвет. Этот простой, но сильный образ становится визуальным отражением разрушения любви и утраты веры в человека.

Особую роль в постановке играет пластика. Хореографию спектакля создала Римма Саркисян. По словам постановщика, она работала с артистами прежде всего как актриса, а не как хореограф, поэтому движение рождалось из характера персонажей и драматической ситуации. Практически половину спектакля актеры существуют в танце. Пластические сцены сопровождаются очень динамичной, экспрессивной и порой тревожной музыкой. В постановке звучит множество композиций известных исполнителей, а музыка становится полноценным участником действия. Танцы здесь не украшают спектакль, а продолжают рассказ о героях, их чувствах и внутренних переживаниях.
«Труппа супер. Я очень рада была с ней работать. Чем я вдохновляюсь? Наверное, мне очень помогает то, что я сама актриса. Это мое первое образование. Я делаю актерскую хореографию, чтобы она давала эмоцию. У меня нет задачи выдрессировать артистов, чтобы они носок тянули. У меня есть задача просто высвободить то, что где-то там копится, находится, и просто найти этому физический эквивалент».

Репетиции проходили очень эмоционально, экспрессивно. Мне кажется, я дала нужный вектор, нужный заряд, чтобы ребята начали кайфовать в танце. Не думать о том, какие движения они делают, а думать о том, что они транслируют своим телом. Чтобы танец был продолжением сцены и ярче подчеркивал ту эмоцию, которую закладывает режиссер».

Музыкальное оформление и саунд-дизайн будто намеренно работают очень громко. Герои часто говорят очень громко, почти кричат, музыка звучит резко и мощно. Вероятно, именно такого эффекта и добивался режиссер: зритель не наблюдает историю со стороны, а оказывается внутри эмоционального напряжения, которое испытывают персонажи.

«Молилась ли на ночь, Дездемона?»

Зарина Сафина создает удивительно живую и искреннюю Дездемону. Ее героиня романтична, наивна и мечтательна. При этом актрисе удалось избежать излишней сентиментальности. Дездемона Сафиной становится символом чистоты и веры в любовь. Уже не раз приходилось говорить о том, что Зарина — настоящая находка для театра Тинчурина, и эта роль лишь подтверждает это мнение. Особенно важно, что столь масштабную и сложную героиню актриса получила в молодом возрасте. Благодаря ее появлению спектакль словно получает новое дыхание.

Отелло в исполнении Зульфата Закирова одновременно романтичен и жесток. Актер последовательно выстраивает путь своего героя от абсолютного счастья до полного разрушения внутреннего мира. В его игре узнаются привычные интонации и жесты, однако в рамках этой роли они работают на создание цельного и узнаваемого образа человека, разрываемого противоречиями. Кстати, Зарина была ученицей Зульфата Закирова в Казанском театральном училище. 

Главным двигателем действия становится Яго Артема Пискунова. На протяжении всего спектакля его герой вызывает неприязнь, и это, пожалуй, лучший показатель точности актерской работы. Пискунов создает образ человека внутренне сломленного и искривленного собственными пороками. Он передвигается по сцене сгорбившись, словно испытывая постоянную физическую боль. Интересно, что, по словам самого актера, такая пластика родилась случайно: на одной из первых репетиций у него заболела спина, и эта особенность неожиданно оказалась органичной для образа Яго. В результате появился герой, чья внешняя деформация становится отражением его нравственного уродства.

Несмотря на сильное впечатление от постановки, язык спектакля оказался непростым для восприятия. В тексте использовано много литературных и устаревших татарских слов, которые сегодня почти не употребляются. Из-за этого отдельные фрагменты было понимать сложно. Однако даже этот момент не смог помешать восприятию спектакля. Настолько выразительными оказались актерские работы, пластика, музыка и визуальные решения. 

«Отелло» Александра Крымова — это спектакль, который стал настоящим глотком свежего воздуха для театра Тинчурина. Смелый, современный, визуально насыщенный и эмоционально мощный. Это не просто одна из премьер сезона, а, пожалуй, лучший спектакль театрального сезона в Казани. Именно таких работ сегодня хочется видеть на сцене чаще — спектаклей, которые не боятся экспериментировать, говорить со зрителем современным языком и при этом сохранять глубину великой классики.