«Я не человек эстрады»
- Руслан, как считаете, какие роли и песни принесли вам известность?
Фото: © Ралина Хабирова
- В оперной студии Казанской государственной консерватории я играл главные роли во многих спектаклях. В “Туляке” - Сартлана, антагониста главного героя Туляка,, в оперетте “Моя прекрасная леди” исполнил главную роль. Сейчас в Татарской государственной филармонии им. Г.Тукая идет спектакль “Юсуф-Зулейха”.
Самая любимая композиция в моем репертуаре - произведение Рустема Яхина «Бер генә сүз» (“Всего одно слово”). Я пою больше классические произведения, я не человек эстрады. Песни, прошедшие сквозь годы, лежат глубоко в моем сердце. Современные песни тоже хорошие, но моей душе ближе эти.
- Значит, у вас нет желания работать на эстраде?
- Что сказать. Эстрада советского времени сейчас считается классикой. Песни Муслима Магомаева, например, мы сейчас называем “классической эстрадой”. Эстрада в нынешнем виде мне не близка. Поэтому я одной рукой держусь за классику - обучаю студентов. Песню знаешь, но ее ведь постоянно надо шлифовать, обновлять.
- Не как исполнитель, а как слушатель - какие песни вы любите?
- Песни, которые пели Хайдар абый Бигичев, Ильхам абый Шакиров, произведения Рустема Яхина, Салиха Сайдашева, Луизы Батыр-Булгари, Эльмира Низамова, Миляуши Хайруллиной, Ильяса Камала. Я слушаю разную музыку. Это может быть и Леонтьев, и Магомаев, и Пласидо Доминго… У человека должен быть музыкальный кругозор.
«Сначала для восприятия идите на легкие жанры»
- Что вы могли бы посоветовать тем, кто не имеет музыкального образования, и только начинает интересоваться классической музыкой?
- Во-первых, сначала для восприятия надо идти на легкие жанры. Не прямо сразу покупать билет в оперный театр. Ничего не понимая, сидеть на опере для тебя самого неинтересно. Перед тем, как идти на оперу, сначала надо сходить на небольшие музыкальные спектакли. Сначала ты слушаешь известные песни в спектаклях. Потом идешь на музыкальный спектакль, где уже больше песен, а потом уже можно пойти и в музыкальные театры.
Недавно прошел трибьют Ильгаму Шакирову, Юра Федоров сделал аранжировки к песням. В этих аранжировках есть отрывки из Рахманинова, другие отсылки к классике. Есть жанр «классический кроссовер», в нем соединяются классическая и эстрадная музыка. Легкость в восприятии идет оттуда. Если я пою сложные оперы, люди через 2 минуты начинают уставать. Для каждого есть своя музыка. Кто-то говорит: «Высокий жанр - опера, а эстраду нельзя слушать». Я эстрадные песни тоже слушаю. Если прихожу домой уставший, мне нужна легкость. Нельзя сказать - это хорошо, это плохо.
«Таких больших мечт у меня нет, я - человек цели»
- Как слушатель, и как певец, какие сцены мира хотели бы увидеть?
- В свое время я отправлял видео в театр Валенсии. Должны были состояться индивидуальные прослушивания с оркестром. Это было в марте 2020 года, началась пандемия. Четыре дня я оставался в Барселоне, на пятый день должен был ехать в Валенсию, и в этот же день город закрыли. У меня была мечта поговорить с Пласидо Доминго, позже мы с ним встретились в Дубайской опере. А так, у меня нет таких больших мечт, я - человек цели. Надо - делаю.
В какой бы я театр сходил? Во-первых, Ла Скала, там я бы послушал «Севильского цирюльника». В Москве надо слушать монументальную русскую оперу, Мусоргского, например. А в зарубежных странах послушал бы более легкие, может быть, итальянские одноактные оперы. Там за один вечер показывают несколько коротких опер. Любая музыка - это музыка, композитор, писатели ее сочинили, проявив свои чувства, создали произведение, а мы - певцы, должны принять это и донести до слушателя.
«Кышкы романс» (“Зимний романс”) в исполнении Ильхама абыя Шакирова многие не знают. Перед трибьютом с Юрой Федоровым вместе работали над ним, я говорю - надо написать интро. Гулина Шайхи написала 4 строки, впервые в жизни я сам написал 4 строки. После концерта подошла одна женщина. “Только что в нашей семье случилось большое горе, я слушала и плакала”, - говорит она. Нам надо вызвать эмоцию. Петь? Петь! Плакать? Плакать! Говорить? Говорить! Смеяться? Смеяться! Смеяться вместе с людьми. Работа артиста - это не привилегия, это - обязанность. Ты - тот, кто принимает чувства, эмоции и раздает их.
- Насколько легко или тяжело дается артисту пропускать чувства через себя?
- Поэтому артисты и эмоциональные. Это не тяжело. Это - твоя жизнь, твоя работа. А дома я немного другой, не такой активный, я спокойный. Общаюсь только в друзьями, на большие концерты не хожу, хожу на спектакли, но совсем немного.
- Во время исполнения песни обращаете внимание на реакцию людей?
- На сцене ты смотришь: публика принимает или нет? Находишь несколько человек, смотришь глаза в глаза. Слушают, восхищаются? Тяжело, когда видишь, что люди разговаривают, или смотрят только на твой костюм, а не на тебя. Музыка, слова и пение имеют значение около 30 процентов каждый. Реакция есть, люди пишут. После «Зимнего романса» на трибьюте многие написали, присылали видео.
- Роль Юсуфа в спектакле «Юсуф-Зулейха» трудно вам далась?
- Каждая роль по-своему сложная. Получилось или нет - знает только зритель. Если нравится - нравится. Я начал со злодейских ролей, там было правдоподобно. Я даже не должен был быть Юсуфом, сначала должен был играть везиря и покойника, позже - роль старшего брата Юсуфа. Но потом меня назначили на роль Юсуфа. Роль Юсуфа отличается. Как его показать? Он - идеальный, но и ошибки совершает. Как вот сыграть? Когда начинаешь читать роль, из разных источников собираешь информацию о Юсуфе. Хорошо, поняли. Смотрим либретто. Там и танцы есть. Если партнеры легкие, играется легко. В новых спектаклях партнеры чего только не делают. Иногда спектакль может пойти и по-другому.
Фото: © пресс-служба Раиса РТ
- Помимо спектакля «Юсуф-Зулейха», в каких проектах вы заняты?
- С филармонией готовимся на гастроли. Там шоу под названием “Голливуд”. Участвует ансамбль танца “Казань”, поют Алина Шарипзянова, Марина Карпова, Алсу Валиуллина, Амир Ахмадишин. Гастроли будут в Уфе, Стерлитамаке, Белебее. В новогоднем утреннике для детей “Бременские музыканты” играю Трубадура. Твой зритель - от детей до людей старшего возраста. Детей невозможно обмануть. Как сыграешь, как ведешь себя на сцене - так будет. Если детям интересно - смотрят. Поэтому с ними трудно. Параллельно готовится спектакль «Алые паруса».
Также мы готовим альбом с Юрой Федоровым. Альбом пианиста и певца: известные произведения, некоторые из классики, что-то из эстрады, мы им придаем классическое звучание. И в марте надеюсь дать с Юрой Федоровым два сольных концерта. Ранее мы уже играли концерт в БКЗ им. Салиха Сайдашева, сейчас думаем его повторить.
«Концерт появился из одной песни»
- Говорите, что вы “человек цели” - какие цели у вас сейчас в жизни, творчестве?
- Я человек спонтанный, мои чувства, мысли стоят на первом плане. Если ко мне пришла мысль, например, ночью могу написать Юре. Спать ложусь в пять утра, но записываю все детали. В том сольном концерте были 128 музыкантов. А концерт был задуман из одной песни. Я сказал: «Я хочу подарить эту песню людям, хочу испытать свое чувство вместе с людьми». Я человек эмоций, в блокнот даже не записываю. По большим планам время покажет. Думаю, все, что с нами происходит - это где-то уже записано.
- На концерте в марте тоже будут 128 музыкантов?
- В том концерте были хор из 55 человек, более 70 музыкантов и для первого номера - органист. Надо сделать такой же большой концерт, раз первый сольный концерт прошел так. Почему столько людей на сцене? В жанре классический кроссовер, в котором я работаю, прозвучали песни на разных языках. Там и хор был нужен. По 30 процентов - песня, музыка, певец и 10 процентов - атмосфера. Атмосфера была потрясающей. Большой концертный зал имени Салиха Сайдашева, 7 марта, красивые женщины, мужчины, музыканты…
- Бывают ли трудности при изучении партий?
- Во-первых, это мышечная память, то есть, когда ты поешь, работают твои мускулы, и у танцоров так же. Мы материал изучаем, а потом он уже выходит автоматически.
- Можете вспомнить случай, когда отклонились от сценария?
- В Большом концертном зале имени Салиха Сайдашева в студенческие годы поставили пьесу «Моя прекрасная леди». Девушка в главной роли должна была выйти на сцену. Я, еще один партнер и слуга выходим, он говорит: «Встречайте, мисс Дулиттл». А за ним никого нет. "Я сейчас позову", - сказал он, и ушел со сцены. Мы продолжаем играть роли с моим партнером. Он тоже говорит: “Я пошел, поищу”, и тоже уходит. Я остался один! Дирижер стоит, никто ничего не понимает. Я уже был разгоряченный, начал работать. По своей роли я человек красноречивый, начал произносить скороговорки. Прошли несколько минут, никто не появляется! Я тоже пошел посмотреть. А мой партнер, перепутав сцены, ушла пить чай! Потом она выбежала.
«Сейчас детей отдают везде, чтобы показать результат»
- Ваша семья тоже творческая, откуда приверженность музыке?
- Отец - эксперт-криминалист, мама - фармацевт, я - певец, ведущий (улыбается). Отец играл на национальных инструментах, у мамы “командирский” голос, она красиво читает стихи. Бабушка играла в спектаклях в Кайбицком, Апастовском районах. Винить надо ее (смеется).
- В одном интервью вы говорили, что в музыкальную школу мама вас отвела с хитростью, а как в классе баяна проявилась ваша любовь к вокалу?
- Да, меня же обхитрили (смеется). Мы ходили на концерт. Когда ты маленький, видишь, как легко, красиво играют музыканты, им аплодируют, кричат “браво”. Как тут не захотеть быть такими, как они?! Пришли домой, я уставший, собираюсь лечь спать. Мама говорит: “Улым, понравилось?”. Я говорю: “Понравилось, понравилось”. У меня глаза закрываются, а мама: “А хотел бы пойти в музыкальную школу?”. “Хотел бы”, - говорю я, лишь бы дали спать. “Завтра пойдем?”. “Пойдем, пойдем”, - говорю я. На следующий день утром пришлось пойти. Сначала я пошел на баян. Потом сказал, что хочу петь. Мама говорит: “Наверное, у тебя не получится”. Я сказал: “Ну ладно, нет так нет, но пойдем”. Моя первая учительница - Резеда Рифгатовна Салахова. Я очень ей благодарен. Я счастливый студент, она из рук в руки передала меня большому профессору Людмиле Романовне Церковниковой.
Сейчас я сам обучаю студентов, вот передавать из рук в руки это очень тяжело. Через 3-4 часа выходишь, петь не можешь, сил нет, и голова не работает, потому что работаешь с полной отдачей. Возможно, это мой молодой максимализм. Все равно, работа учителя очень трудная. И будучи сам учителем сейчас, могу сказать: Резеда Рифгатовна вела идеально, никакого лишнего труда не было.
Сейчас некоторых детей отдают везде. Чтобы показать результат, а раньше отдавали больше для развития. Музыка развивает оба полушария мозга. Приходят с желанием сделать из ребенка певца/певицу. А цель какая? Чтобы стать известным? А это для чего? Мне один знакомый сказал: “А разве тебе, Руслан, не хочется быть таким известным?”. “Для чего?”, - говорю. Меня приглашали на передачи, я сказал, что это не мой формат, отказался.
Один из студентов пришел с матерью. Я прослушиваю, она говорит сыну: “Ты неправильно делаешь, тебе же сказали…”. Я попросил уйти. Я с этой стороны очень счастливый, от меня не требовали, сказали - если хочешь, делай. Поведение только было плохое (улыбается). «Если скажете веди себя хорошо, я сделаю наоборот, я когда-нибудь заставлял вас краснеть за меня?!”, - сказал я однажды. Наши родители прожили свою жизнь, сейчас мне время строить свою жизнь, показать мои чувства миру.
«Должен петь хоть подвешенным за ноги»
- Почему вы остались преподавать в консерватории?
Фото: © Ралина Хабирова
- После окончания консерватории, несколько лет мы проработали в оперной студии. Как-то летом мне позвонили, пригласили поговорить. Спросили, не вижу ли я себя в качестве преподавателя. А я до этого 8 лет работал с детьми в сфере дополнительного образования. Поэтому подумал, что в вузе преподавать, наверное, не стану. Потом поговорил со своим педагогом, и она сказала “надо идти”. У меня есть опыт в разных жанрах - работал с оркестром, как актер, играл в драматических спектаклях, поэтому у меня есть знания, которые я могу передать студентам. В наше время артист должен делать все. Ты должен петь, даже если висишь вниз головой с завязанными ногами.
- Когда пришли в консерваторию в качестве преподавателя, открыли для себя что-то новое?
- Действительно, открываешь. Те же произведения открываются по-другому. Ты слушаешь студентов, и уже смотришь с другой точки зрения, отмечаешь для себя. В первый день пришел в консерваторию, студенты, с которыми только что работали в одних спектаклях, говорят: «Руслан Набижонович, здравствуйте!». Это было очень необычно, «что случилось, кому это говорят, что вы делаете?». Мне было, наверное, 28 лет тогда.
Со студентами тоже уже по-другому общаешься. Ты должен с ними быть самим собой и своим человеком для них. Надо выходить на сцену, надо петь. И с этой накопленной практикой “набрав мяса на скелет”, отдаешь студентам. Я по-настоящему переживаю за студента. Я понимаю: этот сейчас выйдет и идеально выступит. А иногда сидишь на экзамене, ну не получается. В нашей консерватории работают известные артисты. Для меня работать с ними - это счастье. Проходят собрания кафедры, свои предложения высказывают Клара Акрамовна Хайрутдинова, Зиля Даяновна Сунгатуллина. Смотришь на них, учишься.
- Какие слова представителей старшего поколения вам больше всего запомнились?
- Все, что они говорят - запоминается, потому что они - истинно люди сцены. Они работали с великими дирижерами, композиторами, музыкантами, в них мышечная память… Они показывают - ты чувствуешь, воспринимаешь на телесном уровне. Как-то говорю: «Зиля Даяновна, такая ситуация, со студентом из пяти произведений с трудом разучили только три». Она сказала: «Да, сложно, тяжело. Закиров, надо разучивать, надо работать». Поставили дополнительные занятия, за две недели разучили.
- Отличаются ли методы работы у молодого поколения, или все зависит от самого человека?
- Сейчас, кажется, на сцене нет абсолютного авторитета, уважения, построенного лишь на регалиях. Молодые артисты, которых мало кто знает, некоторые вещи делают на высоком уровне. Если бы у них не было смелости, решительности, если бы была доминация регалий, все это не получилось бы. Если посмотрим на мировую культуру, там тоже так. Некоторые работают и без специального образования, много таких, кто только потом получил образование. Кому-то можно сказать просто словами, быстро схватывает. А некоторым это сложно, надо спеть. У кого-то голос такой красивый, и сам он настолько же ленивый. А кто-то вытягивает за счет трудолюбия.
«Хочу в детях развивать вкус»
- Где вы работали с детьми?
- Работал в системе дополнительного образования Вахитовского района. С 2007 года был участником “Сэлэт”, затем вожатым, старшим вожатым. Многие мои друзья приобретены в “Сэлэт”. С кем-то я дружу еще с 2009 года. Поскольку туда ходил ребенком, и работал, хочется снова идти. Ездил с бабушке и дедушке в деревню Булатово Зеленодольского района. Потом выиграл в каком-то детском конкурсе, и меня направили в “Сэлэт”, и я присоединился к этой организации.
- У вас есть какое-то правило, которую вы взяли основой для своей семьи?
- Не обманывать. Если уважаешь людей, не обманываешь, то все будет хорошо. Когда мы с моей будущей женой только встречались, я сказал ей: “Давай, сначала купим квартиру, машину”. Она сказала: “Нет, давай купим вместе”. Я тогда подумал, что так, наверное, правильно. Если бы моя жена не говорила “это надо, то надо”, я бы даже не думал.
- Хотели бы отдать своих детей в сферу творчества?
- Если сами выберут. У них будет своя жизнь. А я должен быть для них примером. Примером стойкости, красоты, принципа. Хочу развивать в них вкус.
- Какие советы дали бы родителям, желающим отдать своих детей в музыкальную школу?
- Во-первых, в первое время не позволять им уйти, удержать, потому что ребенок может отказаться, сказать, что не хочет ходить. Конечно, детям в музыкальной школе не так легко.
Во-вторых, отдал бы на фортепиано, скрипку, баян, гитару. Развивать инструментальное мышление. Если, помимо пения, ребенок освоит один инструмент, то в музыке ему будет легче.
В-третьих, если с прошествием времени ребенок все равно не хочет, то пусть тогда не ходит. Если учителю удается заинтересовать, ребенок остается.
В-четвертых, пусть родители ходят с детьми на концерты, и оркестровые, и эстрадные, и рок-концерты. Такое разнообразие концертов пробуждает интерес к музыке.
В-пятых, в музыкальной школе работаешь головой, поэтому помимо нее нужна физическая активность.
- Как вы представляете свою жизнь в будущем? С кем из людей творчества хотели бы работать?
- Сейчас работаем с Юрой Федоровым, хочу с ним продолжить. А в сфере театра я бы работал с любым партнером, и с известными певцами. Виделись, общались с Пласидо Доминго. Если говорить о мечте, я бы спел с ним дуэтом. Мечтаю спеть и со своим другом Ильгизом Мухутдиновым.
- Спасибо за интервью!
Автор: Ралина Хабирова, перевод с татарского
Источник материала: intertat.tatar
