«В октябре или ноябре 1931 года на нашу деревню был совершен внезапный набег «комиссии» по раскулачиванию. Отца отстраняют и арестовывают»

№ 54
Директивное письмо Татарского обкома ВКП (б) канткомам и райкомам ВКП (б) об антиколхозном движении в районах республики

24 марта 1930 г.

Информируем, что по поступающим с мест сведениям серьезное антиколхозное движение продолжается в Арском, Спасском, Чистопольском кантонах и в Лаишевском, Нурлатском Агрызском, Рыбно-Слободском, Кайбицком районах. [В] других кантрайонах охватывает сравнительно небольшое количество деревень. Выставление явно контрреволюционных лозунгов имеет место лишь [в] немногих случаях. Обкомом приняты сегодня решения: по-прежнему вести упорную борьбу [на] основе массовой работы за сохранение сел сплошной коллективизации. [Во] всех случаях значительных выходов из колхозов, безусловно, сохранять устойчивую часть колхозников, сплачивая их вокруг основного колхозного актива, рассматривая их организационно и хозяйственно как колхоз с тем, чтобы эта группа продолжала вести решительную борьбу за восстановление сплошной коллективизации села, отвоевывая крестьян десятками и одиночками. Имущество ликвидированных кулацких хозяйств после исправления всех перегибов остается в распоряжении этих колхозов. [В] отдельных селах [в] виде опыта начните отвод земли сохранившейся части колхоза, не допуская никаких перегибов. Всеми методами убеждения противодействуйте, задерживайте процесс разобобществления семян до момента сева. Разъясняйте, предостерегайте бедноту, маломощных, что разобобществление семян является прямой угрозой обсеменению их полей. Предостерегаем [от] вредного форсирования фактического обобществления лошадей без наличия соответствующих условий.
Ввиду истечения срока, предоставленного кантрайкомам для возврата верующим неправильно отобранных церквей, мечетей, предлагается немедленно доложить цифровые данные выполнения этой директивы. Рекомендовать кантрайкомам возвращать обратно [в] Казань бригадников и мобилизованных, мешающих проведению линии партии [в] борьбе [с] перегибами. Обком констатирует, что ряд местных организаций проявляет недопустимую медлительность в исправлении перегибов, основываясь [на] ложном понимании авторитета власти. Подобная установка, зачастую граничащая [с] явным саботажем партлинии, является прямой помощью кулакам. Максимально повысьте требовательность к сельским волостным органам, их ответственность, каждодневно проверяйте их практическую работу по исправлению перегибов. [Во] всех случаях привлечения [к] ответственности за перегибы информируйте немедленно все низовые организации. Татобком (Разумов).

ЦГА ИПД РТ, ф. 15, оп. 2, д. 785, л. 117.

Опубликовано: Фаезова Г., Елизарова С. «Все кричали, что колхоз не желаем» // Гасырлар вазы = Эхо веков. – 2009. - №2. – С. 70-71.

№ 55
Из докладной записки уполномоченных обкома ВКП (б) об антиколхозном движении в Арском кантоне

10 апреля 1930 г.

<…> Причины и характер движения. Прежде всего, со всей категоричностью, следует отвергнуть сказку о том, что антиколхозное движение явилось в результате статьи т. Сталина и постановления ЦК о борьбе с перегибами. В Арском кантоне это движение проявилось не только в каждой волости, но и в каждой деревне.
В своей основе оно имело взрыв давно уже назревавшего недовольства середняцких и бедняцких масс кантона. Общие перегибы, присущие чрезмерному темпу коллективизации ТССР, получили в Арском кантоне углубление через специфическую практику. Главным образом она сказалась в налоговой раскладке и системе взыскивания, административном походе на религию и перераскулачивании.
В конкретных условиях Арского кантона линия, взятая ЦК, безусловно, содействовала лишь тому, что неизбежный взрыв получил в этих именно решениях разрядку и закончился более без болезненно. <…>

О перегибах в Арском кантоне.
При организации колхозов.

За период событий не было ни одного схода, который бы не утверждал, что в колхоз загнали силком, нет сомнения, что здесь есть известная доля преувеличиваний, однако, в основном, как показывает ближайшая проверка конкретных подходов, метод при организации был по преимуществу методом нажима, застращивания всякими невзгодами вплоть до раскулачивания и Сибири. Такое механическое вовлечение считалось за настоящее искусство формирования. Как правило, имело место и игнорирование деловых предложений крестьянина, если они хотя [бы] чуточку расходились с принятым организатором колхоза направлением. Лучшим доказательством этого служит тот факт, что естественно отложившееся сейчас колхозное ядро имеется лишь в 126 деревнях из 612-ти и составляет всего около 12-15 % хозяйств кантона. <…

По раскулачиванию.

Раскулачивание шло по признаку не только экономическому, но и политическому и религиозному, врывался также и склочно-бытовой момент. По волости была дана ориентировочная разверстка в цифре нереальной, раздувающей количественный аппетит. В результате некоторые волости, как Арская, первоначально раскулачили до 5 %. После предварительных коррективов цифра по всему кантону сведена была до 2,5 %, а [в] результате действительной проверки оказалось всего лишь 1,17 %. Естественно, что среди восстановленных оказались бедняки, середняки, не кулаки – муллы, люди с давним прошлым, не имеющие никакого экономического признака кулака в настоящем. Кантком и не задумался над вопросом о том, что при малоземельи (свободной земли в кантоне нет) и общей скудности района какое действительное количество кулаков может быть в районе.
Как велико было соревновательское увлечение секретаря канткома чрезмерным раскулачиванием, свидетельствует хотя бы его телеграмма Ново-Чурилинскому волкому от 17 марта. В этой телеграмме т. Сафаров, ссылаясь на статью т. Сталина и указывая на случаи недопустимых перегибов, одновременно дает «снижение» ориентировки раскулачивания: вместо 60 – 55. Фактически же оказалось в этой волости 23 кулака всех категорий. Никак иначе, как «левой» отсебятиной, подобный подход в работе характеризовать нельзя. <…>.

ЦГА ИПД РТ, ф. 15, оп. 2, д. 842, л. 3-5.

Опубликовано: Фаезова Г., Елизарова С. «Все кричали, что колхоз не желаем» // Гасырлар авазы = Эхо веков. – 2009. - №2. – С. 72-74.

№ 56
Из закрытого письма Татарского обкома ВКП (б) секретарям канткомов, волкомов и райкомов ВКП (б) о борьбе с искривлениями партийной линии в колхозном движении в Татарии

17 апреля 1930 г.

Отлив из колхозов, имевший место в ТР в течение последнего месяца и резко снизивший фигурировавший до сих пор процент коллективизации крестьянских хозяйств, к настоящему времени приостановился. Мы можем констатировать известный перелом в положении в деревне. Закрепившаяся в колхозах часть бедняцко-середняцкого крестьянства и оставшиеся вне колхозов единоличные бедняцко-середняцкие хозяйства находятся накануне сева, который открывает следующий этап в нашей работе по подъему и соц[иалистической] реконструкции сельского хозяйства РТ. <…>

С ноября 1929 г. по март 1930 г. в ТР происходил быстрый рос коллективизированных крестьянских хозяйств. Несомненно, что колхозное движение в ТР, так же как и в других областях Советского Союза, в основе своей отражает поворот значительной группы бедняцко-середняцкого крестьянства на путь коллективизации и тяготение к этому пути развития все более широкой массы бедняков и середняков. Не подлежит никакому сомнению, что в том случае, если бы вся наша практическая работа по колхозному строительству полностью соответствовала указаниям ЦК, нам удалось бы к моменту сева значительно более прочно и широко закрепить успехи колхозного движения, чем это имеет место в настоящее время.

Однако факты показывают, что в ТР, так же как и в некоторых других областях Советского Союза, в ходе коллективизации стали сказываться грубейшие нарушения политики партии в деревне в основном вопросе, в вопросе о середняке. Подмена методов организационно разъяснительной работы в массах методами насилия в отношении середняка в колхозном строительстве – такова основа этих ошибок. У нас, в ТР, эти ошибки сказались в многочисленных областях колхозного строительства и имели весьма широкое распространение <…>
Эти перегибы сказались, прежде всего, в нарушении важнейшего принципа коллективизации – принципа добровольности, в практике насильственного принуждения к вступлению в колхоз. Достаточно, например, указать на Бугульминский кантком, напечатавший в своей газете телеграфную директиву волостным работникам о том, что они «отвечают головой» за достижение более высокого процента коллективизации по кантону, и на ошибку «Красной Татарии», поместившей в газете заметку о том, что Бугульма заносится на черную доску за недостаточный темп коллективизации; на Кузнечихинский волисполком Спасского кантона, арестовавший членов сельсовета, которые не вступили в колхозы; на огромное количество случаев запугиваний крестьян Соловками, Сибирью «песочками» в том случае, если они не вступят в колхоз. <…>

Наиболее грубые, прямо-таки преступные, извращения политики партии имели место при проведении раскулачивания. В Лаишевском районе, например, было раскулачено более 6 % хозяйств, есть случай раскулачивания целого поселка (Восход), почти повсеместно раскулачиванием были задеты середняцкие хозяйства, при раскулачивании зачастую руководствовались не столько экономическими соображениями, сколько политической физиономией того или иного середняка и даже бедняка, механически раскулачивали всех служителей культа, всех лишенцев, некоторые семьи рабочих, работающих в городе, иногда даже раскулачивание являлось просто методом сведения личных счетов и в отдельных случаях выливалось в простое мародерство. Директива обкома от 9-го января с[его] г[ода] о том, что раскулачиванием ни в коем случае не должны быть задеты середняцкие хозяйства, и постановление ТЦИКа от 16-го февраля о привлечении к ответственности виновных в раскулачивании середняков, таким образом, не были выполнены. <…>

Учтя, что такое положение, имевшее место в ряде областей Советского Союза, создавало угрозу разрыва нашего союза с середняком, и ЦК партии изменением устава с[ельско]х[озяйственной] артели, статьей т. Сталина «Головокружение от успехов» и, наконец, постановлением от 10 марта, опубликованным в «Правде» 15 марта, – счел необходимым открыть решительную борьбу с обнаружившимися искривлениями партийной линии в колхозном движении. Были ли, однако, повсюду поняты эти директивы ЦК и достаточно ли быстро перестроились партийные организации на выполнение этого постановления. Как известно – это не имело места. Салиховский волком Бугульминского кантона умышленно задерживал распространение среди крестьян статьи тов. Сталина, считая ее вредной, Левашевский волком Спасского кантона принял решение о том, что статья тов. Сталина и новый устав с[ельско]х[озяйственной] артели не касаются его, Арский кантком 17-го марта в порядке исправления ошибок раскулачивания ограничивается снижением числа раскулаченных с 60 на 55 в одной из волостей, хотя проверка показала, что раскулачиванию там подлежат всего 23 хозяйства. До сих пор среди известной части актива имеет место непонимание значения директив ЦК о борьбе с перегибами, попытки смазать эти директивы. Такие настроения и обусловили в начале пассивность большинства низовых партийных организаций в исправлении перегибов до тех пор, пока за «исправление» этих перегибов не принялся кулак. Кулаку удалось в ряде мест взять в свои руки инициативу, воспользоваться ошибками и пассивностью партийных организаций и приступить к ложному истолкованию директив ЦК. Так была подготовлена почва для того массового отлива из колхозов, который имел место в течение последнего месяца.

ЦГА ИПД РТ, ф. 15, оп. 2, д. 830, л. 37-38.

Опубликовано: Фаезова Г., Елизарова С. «Все кричали, что колхоз не желаем» // Гасырлар авазы = Эхо веков. – 2009. - №2. – С. 74-75.

№57
Из сводки секретариата председателя ЦИК СССР и ВЦИК М.И. Калинина о выходах из колхозов ТАССР

27 мая 1932 г.

<…>1. 52 домохозяина деревни Энтуганово Буинского района подали в январе месяце заявление о выходе из колхоза (они составляют 65 % членов колхоза), будучи недовольными недружной работой и частыми спорами между колхозниками. До апреля месяца ответа на их заявление они не получали, и только теперь им сообщили, что они считаются исключенными из колхоза со всеми вытекающими отсюда последствиями (без земли для посева, лошадей, инвентаря и т. д.).

2. Неурядица во взаимоотношениях старых и новых колхозников (со старых меньше требовали семян и т. д.), а также зажим критики действий правления колхоза и его скверная работа повлекли к выходу из колхоза деревни Нижний Шендыр Мамадышского района 29 домохозяев.
3. Колхоз «Кызыл Уряк № 3» Рыбно-Слободского района, организовавшийся в мае 1931 г., единогласно вместе с правлением постановил перейти на единоличное хозяйствование. В протоколе общего собрания, где обсуждался вопрос о выходе, говорится: «1. Ввиду сильного упадка и не давая доходности социалистическому государству и также самим нашим хозяевам, общее собрание в количестве 25 чел[овек] поставило единогласно ходатайствовать перед ТатЦИКом о выходе из колхоза. <…>

4. В колхозе «Первомайский» (пос. Богородок Чирповского сельсовета Лаишевского района) в апреле 1931 г. было 50 дворов. В настоящее время 45 дворов вышло, так как «проработав там ровно год», пишут они, увидели, что в нашем хозяйстве хорошего для нашего рабоче-крестьянского права не предвидится, фактически ничего мы все колхозники не достигли. <…>
7. 30 колхозников села Панова Нурлатского района вышли из колхоза «Красный Октябрь». «В колхозе бесхозяйство и хаос, сушили рожь на сушилке и сожгли, сколько пожар сглотал, колхозникам убыток не обнаружили. В поле ржи осталось 4 десятины, скошено, в пластах под сеном, овса 7 гектар[ов] тоже в пластах осталось под снегом и 75 гектар[ов] овса и снопах лежали до Рождества разваленными. Видимо, когда свозили на гумно, развалили по всему гумну. Этот овес гнилой давали лошадям вместо фуража. Хлеба пропало на 60 %. Государству сдали сполна только сырой, и мы сейчас голодаем. Поэтому быть в колхозе не желаем», – пишут они.
8. Из колхоза пос. Сергеевки Чирновского с[ельского] с[овета] Лаишевского района вышло 19 чел[овек]. «28 апреля 1932 г. исполнился ровно год, как мы входили в коллективное хозяйство “Красный Дол”» – значится в их заявлении. «Проработав там ровно год, увидели, что в нашем хозяйстве хорошего дня нашего рабоче-крестьянского права не предвидится, а мы всеми силами старались принести своему государству пользу».

9. В колхозе «Ударный» Арского района состояло 160 дворов. В настоящее время 54 домохозяева из него выходят, так как недовольны плохой работой правления, неправильным распределением урожая, оплатой трудодней и пьянством местных работников.
10. В колхозе «Маркис» дер. Малый Шинар Сабинского района было 110 дворов. В настоящее время 50 дворов из колхоза выходят. Нежелание состоять в колхозе выходящие объясняют неправильным ведением колхозного хозяйства, где наблюдается сильный падеж скотины, и хулиганскими выходками председателя колхоза, а также жалуются на полное отсутствие всякой массовой работы.

ЦГА ИПД РТ, ф. 15, оп. 2, д. 1176, л. 74-76.
Опубликовано: Фаезова Г., Елизарова С. «Все кричали, что колхоз не желаем» // Эхо веков.– 2009. - №2. – С. 77.

№58
Свидетельства очевидцев о коллективизации в ТАССР

Из письма Кунгуровой E.И.

«...В 1932 году в августе месяце нашу маму с пятью детьми посадили на телегу и повезли неизвестно куда. Выслали из деревни 3 семьи. Одна семья осталась в Иркутске, а нас, 2 семьи, увезли на север Иркутской области, в Киринский район, д. Ильино, колхоз им. Сталина. Когда мы приехали, был уже снег. Наша одежка в такую суровую зиму нас не очень радовала. Но делать было нечего, надо жить. И вот мерзли мы, не ведая за какие грехи...»
Из письма Савельева В.Н.

«О тех далеких 1930-32 годах я знаю только по рассказам бабушки Безеновой Дарьи, деда Безенова Дементия Ивановича и матери Савельевой Агахины Дементьевны. Брат мой, Савельев Михаил Никифорович, 1931 года рождения, умер годика в четыре от голода и болезней. Деда по отцу, Савельева Сергея Яковлевича, и всех его детей, которые жили отдельно, раскулачили и отправили в ссылку в г.Магнитогорск. Никаких вещей не дали: что было на них одето, в том и отправили. Отца моего посадили, а мать вернулась к своим родителям со мной и братишкой. Потом и деда по матери раскулачили и отправили в ссылку вместе с бабушкой, матерью с двумя малышами. Но по каким-то причинам со ст. Бугульма вернули обратно. Наверное, не подходили в качестве рабочей силы: дед с бабушкой были уже старыми людьми.

Когда вернулись в свой дом, там уже жили другие люди и нас не впустили. Бабушка со мною пошла скитаться по деревням, просить милостыню, мать ушла с младшим моим братом. После этих скитаний брат дедушки отдал нам баню у самой речки. Баню переделали под жилье и жили там на 9 м2 5 душ, позже четверо. У деда моего была маслобойка, которой несколько лет пользовался колхоз. Как раз под раскулачивание построили мельницу на реке Ик в селе Кызылярово Бавлинского района, где я и родился. Эту мельницу дед сломал, чтобы не досталась колхозу...».
Из письма Галиуллина М.З.

«...До ссылки в Сибирь наша семья Галиуллиных проживала в д. Чума-Елга Арского района Татарстана. Семья была большая: отец - Галиуллин Зиннатулла, 1874 года рождения, мать – Галиуллина Фахрилбанат, 1877 года рождения, и 9 детей. Жили дружно, с раннего утра до позднего вечера трудились, не покладая рук и родители, и мы, дети. Справили себе 2-х Этажный дом, различные хозпостройки, баню. Имели 2 лошади, 2 коровы, 15 овец, сельхозинвентарь, швейную машину «Зингер» (шили шапки) и т.д.

Но весной 1929 года нас «раскулачили», все конфисковали и сослали в Сибирь родителей и шестерых детей. Первое время мы работали на приисках Дальневосточного края «Луженки», «Бутан». Помню названия: река Шилка, деревня Куларка, Сретенский округ (возможны неточности – давно это было). Жили в землянках. Через 2 года нас привезли в Красноярск. Работали в тайге на приисках, строительстве дорог. Там тоже жили в землянках, палатках.
В 1935 году прибыли в Енисейск, поселили нас в тесных бараках. От холода и голода умерла сестра Дарья (1916 года рождения). В 1942 году ушли на фронт братья Малик (1906 года рождения), Абрар (1911 года рождения) и Насыр (1918 года рождения). Я же был в том же году мобилизован в состав трудовой армии, где был до 1944 года. Трудился в Красноярске. Затем вернулся в Енисейск и до пенсии проработал на одном предприятии...».

Из письма Лушниковой Л.И.

«…Волнения и пересуды по дворам в деревне начались после свержения царя: собирались старики, обсуждали события, перечитывали Библию и сходились на том, что пришло время Сатаны, которое долго не продержится. Мои родители к тому времени отделились от своих родителей и, продавая личные вещи, одежду, построили свой дом. Выделенная родителями живность давала приплод. Ко времени раскулачивания у родителей было крепкое хозяйство, земли тоже было достаточно. Работали не покладая рук, спали по 4-5 часов. Детей к тому времени у них уже было шестеро. Начали ограбление с реквизиции зерна - выметали из амбаров все под метелку, не оставляя ни зернышка на посев. Затем стали созывать всех в колхоз с предложением сдать весь скот и сельхозинвентарь.
Отец отказался. А через день его двоюродный брат Лаврентий, вступивший в колхоз и живший рядом с ним, еще с двумя колхозниками (мама имен не называла) пришли забирать в колхоз домашнюю утварь, скот и все, что было в доме. Заглянули даже в печь. Дядя стал выдирать оконные рамы, а мама взяла топор и сказала: «Как только выдерешь окно, отрублю голову». Это его остановило. Из дома вынесли все: выделанные отцом овечьи шкуры, мешки с шерстью, швейную машину, часы и т.д. Двое других ловили овец, связывали им ноги и грузили на телегу. А старший брат Петр (1923 года рождения, ему было лет 8-9) развязывал им ноги, овцы разбегались. За это его поймали и побили. Мама успела зарезать кур и попрятала их в навоз. Коров, телят, лошадей (количество не знала) сразу же увели в колхозное стадо. На другой день отцу сказали: либо вступай в колхоз, либо уходи из дому. Папа ответил: «Если я вступлю в колхоз, меня пошлют отбирать нажитое у других. Я не пойду – значит, я не буду колхозником».

Мама с детьми перебрались в г. Бугульму сначала к брату, потом к сестре. И тем, и другим грозили: если будете держать у себя кулаков, выгоним и вас. Папа в это время скрывался, тайно работал некоторое время у еще нераскулаченного мельника. Потом прятался в какой-то землянке. Отца разыскивали, мама говорила, что он их бросил. Папа приходил к ней по ночам, принося кое-где раздобытую еду. Встретившись случайно с председателем сельсовета Уваровым, отец получил от него справку середняка, по которой они завербовались в Сибирь».

Опубликовано: Коллективизация. Свидетельства очевидцев // Гасырлар авазы = Эхо веков. – 1997. – №1/2. – С. 123-125.

№59
Из писем-воспоминаний очевидцев о репрессиях в деревнях ТАССР в 1930-е гг.

Из письма жительницы г. Магнитогорска

Зайнап Мухаметвагизовны Набиуллиной (Лукманхакимовой) Я, родилась в 1936 году в г. Магнитогорске, куда были сосланы мои родители. Их сейчас, к сожалению, никого нет в живых. Бабушка и брат Лукманов Султанхаким не выдержали – умерли с голоду еще в г. Магнитогорске в 1935 году. Если бы я знала, что доживем до таких времен, может, подробнее расспросила бы их, но они боялись даже говорить…

Я помню, мы с дедом ездили в 1951 году в его д. Уразаево Азнакаевского района. Он послал меня в свой дом (там расположена была колхозная бригада) посмотреть, в каком состоянии его дом и постройки, а сам побоялся даже зайти. Я видела, как он у соседей из окна только смотрел на свой дом. Вот такие были времена. Соседи-очевидцы рассказывали, что при раскулачивании все отобрали: дом, скотину, потом со стола самовар, со стен - часы-ходики. Бабушка моя, Назеля, на себя новое платье надела, деревенские активисты требовали, дергали ее за платье, чтобы сняла и надела старое, не догадалась бедная новое вниз надеть, а старое – сверху...

Из письма Марии Васильевны Колединой

<…>Наши родители были раскулачены, жили они в Аксубаевском районе д. Удельно-Енорускино. Папа с мамой жили с папиными родителями. Бабушка с дедушкой были старые, у них был большой дом, назывался пятистенник, лошадь, корова, телка, овечки. Папины друзья сказали: «Сегодня вас придут раскулачивать», - и папа убежал, уехал, в чем только был, а когда пришли раскулачивать, все справлялись, папу искали, но его уже не было. Дедушку забрали и все вещи забрали, остались в чем только одеты. У бабушки на ногах были новые валенки, их сняли с нее, из дома выгнали, скотину забрали, описи никакой не было…

Через полгода папа приехал за мамой, но кто-то видел, хотя он приехал ночью. Сразу пришли к бабушке с обыском и все кричали: «Убьем, убьем...». Но папу спрятали в сундук и тряпками заложили, его не нашли. Мамин брат увез [папу] на станцию. Потом папа дал знать, где он находится. И мама тогда приехала на Урал в Челябинскую область г. Карабаш. Папа работал в шахте, жили на квартире несколько лет, потом слепили домик насыпной и мы в этом домике жили всю войну. Огорода не было, как дождь с гор, вода нас заливала. Папа был на фронте всю войну. Когда пришел с фронта, года через два купили другой дом. Папа был инвалид первой группы, у него было много орденов. Папа до самой смерти говорил: «Досталось нам самое тяжелое время». Из письма Камиля Заляловича Багаутдинова
Я родился 15 октября 1931 года в селе Биябаши Кайбицкого района. Сообщаю подробности из рассказов матери Багавеевой Бибихазяр Ниамет-диновны (1907 – 1981 гг.), а также со слов соседей и односельчан, из которых в живых в настоящее время осталось очень мало. Вот что они рассказывали о беспределах в 1931 году по отношению к моим родителям. Отец мой, Багаутдинов Залялетдин Багаутдинович, он же Багавеев За-лял Багавеевич, он же Боговов Заляли Боговович. Годы рождения соответственно 1897 и 1894. Может ли один и тот же человек обладать таким количеством фамилий, имен и отчеств, а также родиться и перерождаться через несколько лет вновь?..

В октябре или ноябре 1931 года на нашу деревню был совершен внезапный набег «комиссии» по раскулачиванию. Отца отстраняют и арестовывают, хотя он никакого сопротивления не оказывал. Имущество описывают. Все это [происходило] ночью. Утром следующего дня начинается вывоз имущества. Девичье приданое матери, одежда, вещи из сундуков, женские и мужские украшения, убранство, постельные принадлежности, пуховые матрацы, словом, – все вплоть до полотенца для повседневного пользования. Разбирают дом, увозят и ставят между двумя селами русским и татарским – Верхним и Средним Биябаши, используют его как управление сельсоветом и правление колхоза «Трудовой путь». В этом качестве дом простоял до 60-х годов.

Разбирают и увозят пятистенные клети-амбары (общей длиной около 40 м.) и ставят для колхозного пользования под зернохранилище. Отнимают несколько лошадей, коров и другую живность, пасеку, состоящую из нескольких десятков ульев – пчелосемей. Словом, все для коллективного пользования. Если бы было все так, то куда бы ни шло. Однако награбленное, что можно было утащить, все растащили между собой члены «комиссии»... Ребенка (меня), нескольких недель от роду, сбросили на голые доски деревянной кровати. Перед этим мать завернула меня в одеяло и уложила в постель. Один из членов «комиссии», оттолкнув мать, стащил с кровати постель одной рукой, а другой раскатал одеяло и вывалил с грохотом ребенка на доски кровати - при этом я получил вывихи запястий рук и переломы пальцев на обеих руках. Дефекты эти видны и по сей день.

Мать не любила вспоминать пережитое и никому об этом не рассказывала до самого предсмертного года. Может, не хотела пробуждать в нас ненависть к существующему тогда строю, а возможно, все еще жила под страхом, поскольку «комиссия» терроризировала округу в течение нескольких лет и все по ночам. Они продолжали стращать, угрожать и издеваться как только могли. А нам детям не было проходу, так как мы дети кулаков, и этот ярлык мы носили пока не разъехались из деревни в разные стороны. Отца освободили (если можно назвать освобождением) только после статьи И.В.Сталина «Головокружение от успехов».

И вот только теперь я понял, какой кошмар носила мать в себе и вот почему она часто вскакивала среди ночи, как от прикосновения раскаленного железа. И это продолжалось до самого ее смертного часа. Кто-нибудь из Вас видел женщину плачущую без слез? Мы, ее дети, видели, как она плакала, всхлипывая, а в глазах слез не было - она их выплакала за все прошлые годы. Вот я пишу эти строки с комком в горле и живо представляю себе весь пережитый ею ужас и кошмар.

Опубликовано: Шарангина Н. «Досталось нам самое тяжелое время». (О репрессиях 30-х годов в деревне) // Гасырлар авазы = Эхо веков. – 2000. - №1/2. – С. 91-93.

Продолжение следует

Источник публикации: История татар с древнейших времен. В 7-ми томах / Гл. ред.: Р.С. Хакимов; Науч. Ред.: Р.Р. Салихов. Казань: Институт истории им. Ш.Марджани АН РТ

Подготовил для «Миллиард.Татар»: Владислав Безменов