«Заявляю, что никому никакого обязательства не давал не ездить в Мензелинск, выступать против Шаймарданова»

№37
Сообщение в газете «Красная Татария» об успехе экспонатов оперы «Сания» на выставке за границей

23 июля 1927 г.

Татнаркомпросом получено письмо от Общества культурной связи с заграницей следующего содержания: «Уважаемые товарищи! На днях состоялось открытие советского отдела на международной музыкальной выставке во Франкфурте-на Майне. Открытие прошло с большим успехом. Отдел посещается тысячами. По сообщению нашего представителя, среди советских экспонатов особенное внимание и интерес у посетителей вызывает манускрипт первой татарской оперы «Сания», свидетельствующей о большом подъеме музыкальной культуры в Татреспублике. Своевременно препроводим вам выдержки из немецкой прессы». <…>

Красная Татария. – 1927. – 23 июля.

№38
Из выступления С.М.Сагидуллина на 4-м пленуме Татарского обкома ВКП(б)

17 сентября 1927 г.

Я вынужден говорить на тему о Сагидуллине, так как многие другие темы для меня находятся под знаком «Табу». Я два года нигде не выступал, ничего не говорил. Однако везде и всюду склоняют мое имя по всем падежам. Тов. Боярский как докладчик О[бластного] К[омитета], официально от имени ОК на Bepxне-Городской Рай[онной] партконференции 13 ноября с[его] г[ода] заявил, что Сагидуллин нигде еще не выступал, и он мне никакие счеты не предъявил, ни в чем меня не обвинял. Несмотря на это травля продолжается.

Мое заявление, Вы знаете, выполняю ‑ тоже видите. Тов. Боярский это не отрицал. Но я должен протестовать потому, что мое заявление растет в длину и ширину. Товарищи вносят новые пункты, вписывают новые обязательства без моей подписи. Мое заявление превращают в договор, а меня самого в «договорного коммуниста». Это ‑ новый метод держать в плену активиста. Молчу, не выступаю, говорят – «договор нарушается», надо, видите ли, выступать против Шаймарданова; еду в отпуск на родину ‑ говорят, что это нарушение обязательства и т.д. Заявляю, что никому никакого обязательства не давал не ездить в Мензелинск, выступать против Шаймарданова. Против такого расширенного толкования заявления, я решительно... протестую против неуместных напоминаний о моем заявлении, чтобы парализовать мою активность прошу Бюро ОК...
Многие товарищи мое заявление превратили в веревочку, а меня... собачку, чтобы запугивать «добрых людей». Против такого «рационального» использования меня я не могу не протестовать. Я спрашиваю, мой ли только этот путь. Нет, я на этом пути не один, в наших условиях каждый выдвиженец ‑ туземец приблизительно повторяет этот путь, доходя до Обкома, доходя до руководящей работы аккуратненько получает ярлык «групповщика», ‑ это ненормальная обстановка, которую необходимо ликвидировать. Я считаю, что мое заявление рассчитано на определенный срок, на определенную обстановку. Я вынужден протестовать, когда мое заявление, т.е. документ доверия превращают в «бессрочный паспорт», при помощи которого хотят держать в плену. Я вынужден и буду бороться за партийное полноправие, буду требовать не превращать мое заявление в орудие травли против меня.

ЦГА ИПД РТ, ф. 15, оп. 3, д. 1457, л. 43-45.

№42
Из сообщений казанских ученых о деятельности возглавляемых ими лабораторий, опубликованных в газете «Красная Татария»

Профессор А.Ф.Самойлов

С благодарностью должен упомянуть нашего талантливого университетского механика А.С.Николаева, с которым мы контролировали приборы, впоследствии вызывавшие внимание и за границей. По четкости и точности в деле записи электрических токов животного тела наша лаборатория не только занимает первое место в СССР, но может конкурировать с заграничными институтами. <…>

В нашей лаборатории мы исследовали некоторые реакции мышц, нервов, желез; мы исследовали в последнее время рефлекторные процессы по показаниям электрической реакции мышц. Целый ряд работ моих совместно с моими сотрудниками ‑ отпечатан в разных русских и иностранных журналах. Я неоднократно докладывал о них на международных конгрессах. По приглашению различных заграничных ученых обществ я читал лекции об исследованиях нашей лаборатории в Голландии (Утрехт), в Америке в физиологическом обществе при Гарвардском у[ниверсите]те в Бостоне. В прошлом году во время Недели русских естествоиспытателей в Берлине я читал лекцию, в которой излагал свой взгляд на процесс перехода возбуждения с клетки на клетку при посредстве химического вещества, причем данные для этого утверждения я получил из исследований токов нервов и мышц.
Приглашение меня на заседание в память Гервея в этом году в Лондоне я тоже отношу за счет достижения нашей лаборатории. Пусть, ‑ все это так. Спрашивается, однако, какой же практический результат всех исследований? На это отвечу прежде всего так. Такой естественно-исторической дисциплины, которая раньше или позже не дала бы практических результатов, не существует. Всякое теоретическое знание должно дать плоды и для жизни. Но только нужно быть благоразумным и не встряхивать дерева раньше, чем плод созрел. Лучшим примером служит именно учение о животном электричестве. Мы присутствуем при знаменательном явлении, когда учение, казавшееся в течение 100 лет чисто академическим, стоящим в стороне от жизни и потому как бы неоправдавшем себя, теперь, наконец, проявило себя и свою силу в вопросах практики. Сердце наше, при каждом своем сокращении, дает электрический ток, и запись этого тока рассказывает такие интимные черты из его жизни в здоровом и больном состоянии, что клиника сердечных заболеваний уже не может обойтись без, так назыв[аемой], электрокардиографии (запись сердечных ударов). В России впервые записан был ток сердца в нашей лаборатории, мы принимали деятельное участие в разработке этого вопроса. В Казани первым откликнулся институт для усовершенствования врачей им. Ленина, в котором я читал и читаю теперь курс электрокардиографии. В бытность мою в Америке я по приглашению администрации генерального госпиталя в Бостоне читал такой же курс врачам. В настоящее время всюду в СССР устраиваются при клиниках и больницах соответствующие институты. В
Москве в больнице им. Боткина имеется прекрасно оборудованный электрофизиологический кабинет, работа которого ведется в согласии с моими указаниями. Институт профессиональных заболеваний им. Обуха тоже устраивает при моей помощи электрофизиологический кабинет. Ассистенты этих учреждений обучены мною здесь в Казани. Я неоднократно получаю со всех сторон предложения читать лекции о токах сердца, просьбы о разрешении прислать сюда к нам молодых сотрудников для обучения их. Токами сердца заинтересовались и наши курорты, которые тоже посылают ассистентов к нам для обучения их методике. Этим летом я работал в прекрасно оборудованном для электрокардиографических занятий кабинете кардиологической клиники в Кисловодске, куда был приглашен консультантом. Наша лаборатория разрослась, таким образом, далеко за ее настоящие пределы. Но все же основной очаг моей работы – казанская лаборатория, с которой связан труд всей моей научной жизни, увы старится, дает самые реальные трещины, оседает, стала, как будто, еще меньше от той массы разных аппаратов, которые лаборатория приняла. Продолжать работу в этом здании становится невозможным; лаборатории должны быть предоставлены более соответствующие ее значению помещение и средства.

Профессор А.Е.Арбузов

В беседе с нашим сотрудником проф[ессор] А.Е.Арбузов сказал:
– Уступая неоднократно выраженному пожеланию редакции газеты «Красная Татария» охарактеризовать мою научную деятельность и условия работы руководимой мной лаборатории органической химии, заранее предвижу всю трудность выполнения этой задачи. Лаборатория органической химии Казанского университета трудами моих предшественников академиков Н.Н.Зинина и А.М.Бутлерова и моего учителя профессора А.М.Зайцева была поднята на небывалую высоту и приобрела всемирную славу и известность.

Являясь питомцем лаборатории, я в начале своей научной деятельности был оторван от Казани и, вероятно, это обстоятельство является главной причиной, что подавляющее большинство моих работ в отношении тем и круга научных идей мало связано с работами Казан[ской] лаборатории. В течение почти 30 лет в центре моих научных изысканий стоят мало доступные и мало изученные органические производные фосфора.
Из числа приготовленных мною и моими сотрудниками более 100 новых органических производных фосфора, вероятно, не менее десятка могли бы быть испытаны в качестве фармацевтических препаратов. Эта задача много раз стояла на очереди, но по различным причинам откладывалась.
При возобновлении нашей связи после войны и революции с Западом, я с удовольствием узнал, что моими работами заинтересовались и продолжили их шведские химики в Химико-Фармацевтическом Институте в Упсале. В последние 10-15 лет, наряду с соединениями фосфора, в нашей лаборатории изучаются так называемые ацетали. Работы эти имеют органическую связь с работами над фосфором.
Есть надежда, что некоторые из специалистов найдут практическое применение. Особый интерес в этом отношении представляет жидкий ацеталь камфоры. Введенный в кровь, этот препарат должен медленно разлагаться на спирт и камфару. В настоящее время действие ацеталя камфары испытывается на животных.
Ограниченность места не позволяет мне хотя бы кратко сказать о работах нашей лаборатории в отношении организации химических производств. Не могу, однако, не указать более подробно на работы нашей лаборатории над исследованием смол и скипидаров. Работы в этой области идут одновременно и в теоретическом и практическом направлениях. Рядом моих работ в лесу над соснами было открыто явление, заинтересовавшее ботаниковфизиологов и отчасти лесоводов, ‑ это наличие в дереве огромного давления, под которым находится смола. Наличием этого давления объясняется характер истечения смолы при поранении дерева и таким образом создается научная теория подсочки (искусственное добывание смолы). Изучение состава скипидаров и смол ведется в нашей лаборатории по новейшим западноевропейским методам (главным образом Института Сосны в Бордо, Франция). Подобные исследования являются в нашем Союзе пока единственными. <…>
Работы нашей лаборатории неоднократно докладывались в ВСНХ и велись отчасти на средства им ассигнованные. Теоретическая разработка вопросов, связанных с изучением подсочки, состава скипидаров и смол, непосредственно переходит в практику. Так, по заданиям Татсовнархоза мною и моими сотрудниками разработан проект подсочки сосновых массивов в Мар[ийской] области. Далее нами изучаются составы скипидара и скипидарных масел на вновь пущенном ВСНХ заводе. Дулевская фабрика Фарфорового Треста поручила нам разработку трудного вопроса: установление норм приемки скипидаров, необходимых фабрике для целей наводки позолоты на фарфоровые изделия.
Этот неполный и отрывочный перечень работ показывает, что наша лаборатория выполняет не только функции химической лаборатории высшего учебного заведения, но и функции исследовательского института. К сожалению, некоторые недочеты в оборудовании лаборатории не позволяют развернуть работы более интенсивным темпом. Неустойчивое положение с электрическим током и отсутствие хотя бы небольшого газового завода зачастую сводит на нет работу целого дня, а то и больше.
Недостаток помещения также сильно дает себя чувствовать и не позволяет в должном масштабе привлечь к научным и научно-техническим работам лаборатории наиболее выдающихся из студенческой молодежи.

Профессор Е.М.Лепский

Профессор Е.М.Лепский – руководитель клиники детских болезней при Институте для усовершенствования врачей им. Ленина сказал нашему сотруднику:
– Наша клиника возникла в очень трудное время в 1920 году. Получить сразу приспособленное помещение, надлежащее оборудование, аппаратуру для научных исследований тогда было невозможно. Пришлось устраивать клинику и создавать обстановку для научной работы на ходу во время текущей интенсивной лечебной и учебной работы. Все же года через два после основания клиники начали появляться в медицинской печати сообщения о производственных у нас научных работах.
Все производимые у нас научные исследования вызваны запросами, которые нам ставит жизнь в процессе работы. Так, во время голода в Поволжье через нашу клинику прошло много детей с болезнями голода, как цинга, отеки и т.п. Это заставило нас заняться изучением невыясненных сторон этих заболеваний, изысканием новых методов их лечения и т.д. Результаты были опубликованы мною и моими сотрудниками в медицинской прессе и, по предложению организационного комитета II Всероссийского съезда педиатров, доложены мною съезду.
Усиление туберкулеза после перенесенных страною невзгод (эпидемии, голод и т. п.) побудило нас заняться изучением его распространения среди детей, испытанием новых методов его распознавания, профилактики и лечения.
Кроме того, ряд сообщений в печати, вышедших из нашей клиники, посвящены малярии у детей, эпидемическому менингиту, профилактике дифтерии и др. вопросам. Последние годы я и часть сотрудников нашей клиники заняты изучением рахита, который сильно распространен среди казанских детей, особенно татарской части населения. В связи с этим мы провели ряд научных опытов воспроизведения этой болезни у животных (насколько нам известно, впервые в СССР). Эти эксперименты позволили выяснить некоторые важные пункты в лечении рахита. В частности мы выяснили, что тюлений жир, добываемый в больших количествах у нас на берегу Каспийского моря и дельфиний жир, производство которого на Черноморском побережье тоже довольно значительно, ‑ являются хорошим средством против рахита и может заменить недостающий у нас тресковый жир, который прежде ввозился из Норвегии. До сих пор тюлений и дельфиний жиры применялись у нас только для технических целей.
В педиатрии, может быть больше, чем в других областях клинической медицины имеет значение профилактика. Поэтому мы с самого возникновения клиники стремились органически связать ее деятельность с профилактическими учреждениями. В настоящее время при клинике функционируют три таких учреждения (первые в Казани): консультация для детей, диетическая кухня для грудного возраста, отпускающая до 300 порций в день, дневной санаторий для детей дошкольного возраста.
Благодаря этим учреждениям, мы могли произвести ряд исследований, касающихся здоровых детей. Так, на основании данных консультаций, впервые выведены нормальные кривые веса и роста казанских детей грудного возраста. До того приходилось пользоваться кривыми, составленными на основании обследования детей в Ленинграде, Харькове или даже за границей. Между тем, антропометрические данные (результаты измерения) для населения разных областей различны и прикладывать мерки, выработанные в одной области, к населению другой не следует. В нашей клинике постоянно занимаются 20-30 врачей, прибывших на один семестр в институт усовершенствования и, кроме того, еще около 10 молодых сотрудников, оставшихся при клинике в течение нескольких лет. Большинство врачей, работающих в учреждениях охраны материнства и младенчества Казани и Татреспублики, получило подготовку в нашей клинике. И само строительство сети учреждений охраны материнства и младенчества в Казани происходило при моем участии ‑ в начале в качестве заведующего подотделом в губздраве, а потом в качестве консультанта Татнаркомздрава.
Задачи, которые возникают перед нашей клиникой все усложняются. Количество работающих врачей увеличивается и для того, чтобы деятельность клиники могла дальше развиваться надлежащим образом, требуется значительно пополнить ее оборудование, в особенности расширить и улучшить лаборатории. Для науки о детских болезнях очень важна популяризация знаний. Чем больше мать понимает физические потребности ребенка, тем здоровее он будет. С этой целью при клинике устраиваются для матерей краткосрочные курсы по физическому уходу за детьми. Система массовых популярных лекций не имеет успеха. Хорошо было бы устраивать экскурсии и демонстрации работ в лечебных учреждениях.

Продолжение следует

Источник публикации: История татар с древнейших времен. В 7-ми томах / Гл. ред.: Р.С. Хакимов; Науч. Ред.: Р.Р. Салихов. Казань: Институт истории им. Ш.Марджани АН РТ

Подготовил для «Миллиард.Татар»: Владислав Безменов