Баруди: «В эпоху брожения умов учащейся молодежи 1904-1905 гг. я всячески старался противиться вторжению в медресе при 5-й мечети превратных идей»

Часть 1 – Часть 100: предыдущие части читать здесь
Часть 101: «И нам великому государю пожаловати бы ево, Московку, не велеть их казанских ямских охотников ложному челобитью»
Часть 102: «Татарки Кинтейки Ирмухамметевой дочери велено итить замуж в мусульманской же веры за мусулманенина Московского государства»
Часть 103: «Велено де тебе ржаную муку, которая смолота, послать из Рыбной слободы в Лаишево и класть в анбары, и в Лаишеве де анбары не годятца.»
Часть 104: «Пусташь Кучюк, что дана по грамоте великого государя дяде моему обводная земля за речкой Аметевкой, да полянка Енабекава»
Часть 105: «Казанские купцы доносили вам, что там в мелких деньгах великая скудость, а медные пятикопеечники поставляют за тягость»
Часть 106: «Татары в этом дворе имеют свои отдельные лавки, в которых они продают персидские товары, которые состоят почти исключительно из шелковых тканей»
Часть 107: «Рассуждение прорицательного плача казанские царицы в 7061 году октября 3 дня»
Часть 108: «В сию посылку употреблял я татар слободы Сеитовой; и как сей народ легко ослеплен может быть корыстию, то я сих татар наградил изобильно обнадежил»
Часть 109: «А случитца суд сместнои тем людем и крестьяном з городцкими людьми или с волостными, и наместницы новагорода Свияжскаго и воеводы тех людеи»
Часть 110: «Учредить единожды навсегда при казанской гимназии для охотников класс татарского языка»
Часть 111: «Ибо Мурат именует себя верховнейшим святым, и пишется от наследия дочери Магомеда пророка Фатьмы»
Часть 112: «Града сего имя есть Болгары. Знайте, о! мужие совершенный, которой отныне просветится и переимянуется Наубагаром»
Часть 113: «Человек Зюбяир Ягазы называемой, сокровище есть фруктов, и где есть оному подобное: фамилия и дети его странные»
Часть 114: «Малмыжского уезда деревни Тюнтера мулла Галей Сайфуллин не сознался в совращении в магометанский закон некрещеных вотяков и чуваш разных селений»
Часть 115: «Как выше означено что я учрежденным в Уфе магометанского закона духовным собранием определен»
Часть 116: «И после арских людей и побережными и луговые город поставили на Меше, от Казани города 70 верст и землею стену насыпали, хотяше тут отсидеться»
Часть 117: «И после того Петръ воевалъ десять день и все Арские места повоевал и побилъ многыхъ людей и полономъ вывелъ безчислено много»
Часть 118: «В то же время бывшу в Казани дияку Никонору Шулгину, и мысляше себе на благо совет: тому радовашеся, что Москва за Литвою»
Часть 119: «Буди вам ведома, казанским посадцким бусурманом и абызом начальным, которые мечеть держат, бусурманским веродержцам»
Часть 120: «А ныне в Казани и в Казанской губернии обстоит, как и прежде, все благополучно, и никаких замешаней в татарских жителствах и поныне не слышно»
Часть 121: «А того же числа ис показанных татар Беккул Бикеев в вышеписанном против показания новокрещенов прежде запирался»
Часть 122: «Мишари Осинской дороги уже били челом Петру Федоровичу»
Часть 123: «Прибыл сюда, на Торский завод, чтобы справлять свою службу, полковой старшина Бахтияр Канкаев сын»
Часть 124: Рапорт сотника Утягана Муратова: «Ты, оказывается, просил у нас пушку, но того, что ты желаешь, у нас нет»
Часть 125: «Собирайте в окрестностях войско любыми средствами: ныне, очень скоро, будет сражение, будьте в большой готовности»
Часть 126: «Полковому старшине Бахтияру Канкаеву сыну дали, говоря сююнчи, сивого коня»
Часть 127: «Далее ты доложил, что старшина Илчигул, пришедши ночью пьяным в вашу деревню, стращая людей, избивая некоторых, учинил много обид»
Часть 128: «Как слышали мы со стороны Кунгурской армии, в самом Кунгуре войска находятся в готовности с шестнадцатью пушками»
Часть 129: «Также на стороне Бирска и Ай стоят противники со многими силами, там же Кулый Балтачев сын, враги есть и на стороне Ангасяка»
Часть 130: «При выходе из крепости Сакмарского городка напали на нас триста гусаров. Некоторую часть их мы уничтожили и пленили»
Часть 131: «Захватив город Казань, разрушив ее, перебив все население, город предал огню, и еще все города в окрестности уничтожил таким же образом»
Часть 132: «Выкраиваются ичеги из кож козловых и бараньих, а шьются с узорами и без узоров, цветные и черные»
Часть 133: «В 1790-х годах казанский чеботарь Мустафа Файзуллин купил для образца бухарской работы мужские с калошами ичеги и по приезде своем в Казань…»
Часть 134: Радлов: «У татар в Казанской губернии слово мектеб почти не употребляется, а все школы, и самые маленькие, называются медрессами»
Часть 135: Исторические источники: какие татарские медресе работали, и кто их содержал?
Часть 136: «Тут есть большая деревня Тюнтерь, а в ней мектебе и медресе. Один из мулл – ревнитель нового, а другой – ярый приверженец старого порядка и рутины»
Часть 137: «В Екатеринбурге, на Студеной улице, в доме Агафуровых, магометанские дети обучаются татарской грамоте и основаниям мусульманского вероучения»
Часть 138: «В Казани, являющейся центром образованности для татар Волжско-Камского края, новометодничество разносят воспитанники Татарской учительской школы»
Часть 139: «Мы пришли к убеждению, что желательно открыть в городе Казани начальные училища для обучения в нем татарских девочек русскому языку и грамотности»
Часть 140: «Надзор за инородческими училищами возлагается на инспекторов начальных народных училищ»
Часть 141: «Свод «Асар» создан в жанре популярных у мусульман, в том числе и у тюркских народов, биографических очерков»
Часть 142: «Будущий муфтий Мухаммеджан провел большую работу по подчинению киргизов Российскому государству, освободил на Кавказе российских пленных»
Часть 143: «Казанский купец Муэмин бине Тагир бине Назир бине Туктамыш бине Ходжасеид построил в Уфе Первую каменную мечеть»
Часть 144: «Как обещал казанский Муэмин-бай, к нам поступило 2 тыс. рублей для заготовки необходимых материалов для строительства мечети Уфы»
Часть 145: «Я слышал, что на полях книги «Ихъя», оставшейся от покойного хаджи Бикбау Хальфина, есть комментарии, написанные рукой Суфия Аллаяра»
Часть 146: «Стараниями нижегородских мишарей, проживающих в Петербурге, он был определен их имамом»
Часть 147: «Если у муллы нет сына, или он не достоин звания муллы, тогда население махалли имеет право выбрать себе муллу из простого народа»
Часть 148: «Мы, мусульмане, потомки пророка, не нашедшие себе падишаха из единоверцев, подданные России, живем также, как и наши отцы и деды»
Часть 149: «Муфтий принимал участие в подавлении возмущения пермских башкир, выступавших против всеобщей воинской повинности»
Часть 150: «20–30 лет тому назад среди татар были распространены взаимовыручка, поддержка, возвеличивание ученых, уважение к старшим»
Часть 151: «Когда скиф убивает первого врага, он пьет его кровь»
Часть 152: «Почему Модэ притворился побежденным, и, отступая, заманивал гнавшееся за ним китайское войско»
Часть 153: «Среди явившихся на жительство внутри укрепленной линии всего насчитывается 19 племен сюнну»
Часть 154: «Гунны кочуют по горам и лесам с колыбели приучаются переносить холод»
Часть 155: «Когда до Аттилы дошло решение римлян, он в гневе стал опустошать римскую землю»
Частьт 156: «Среди современников и следующего поколения историков ал-Куфи не пользовался большим доверием»
Часть 157: «Я не успокоюсь, пока не дойду до пределов Баланджара. Если ты не боишься халифа, мы бы дошли с тобой до стены Йа‘джуджа и Ма‘джуджа»
Часть 158: Глава хазар ответил: «Я принял ислам. Пришли ко мне тог о, кто растолкует его мне»
Часть 159: «Бургарский царь мусульманин; он принял ислам в дни Муктадира-Биллаха после 310 года, когда он во сне увидел видение»
Часть 160: «И еще река Атиль, которая также вытекает из этой горы, севернее Артуша. Река большая и широкая, все время течет по области кимаков»
Часть 161: «Хотя куманы ревностно сражались со скифами, тем не менее он питал к ним больше доверия, чем к ромеям»
Часть 162: «Происхождение кимаков таково: начальник татар умер и оставил двоих сыновей»
Часть 163: «Когда хакан выходит из воды и из дворца приводят лошадь, все преклоняют колени перед его лошадью, пока она проходит»
Часть 164: «Каждый год хазары совершают поход в страну печенегов и уводят оттуда скот и пленных»
Часть 165: «Это племя татар прославилось поножовщиной, которую оно устраивало промеж себя»
Часть 166: «Ввиду того, что приходящие ко мне на свидание мать, жена, сестра ни слова не знают по-русски, жандарм не разрешает говорить им по-татарски...»

№ 10
Докладная записка основателя медресе «Мухаммадия» Г.М.Галеева казанскому вице-губернатору о своей деятельности

13 февраля 1912 г.

Беру на себя смелость обратиться к вашему превосходительству с настоящей моей запиской в полной надежде на Ваше просвещенное внимание. Цель моей записки – моя реабилитация в глазах вашего превосходительства, ибо мои убеждения, моя предшествующая деятельность, очевидно, были освещены ложным светом и показаны через призму пристрастности и предубеждения, дававшими повод видеть во мне человека, как бы неблагонамеренного, почти вредного для общественного спокойствия и совместной культурной работы моих единоверцев с русскими. Между тем мое знакомство с историей народностей, мои личные наблюдения во время моих путешествий по Востоку выработали во мне глубокое убеждение, что для той народности, к которой я принадлежу, нет большего счастья, как составлять нераздельную часть великого русского народа, являющегося более благожелательным, чем какой-либо народ, хотя бы и связанный с ним узами крови и единой веры, и только в России, в единении с русским народом, мы татары-мусульмане можем достигнуть возможного на сей земле благоденствия, как материального, так и духовного. Держась таких убеждений не за страх, а за совесть, мог ли я, естественно желающий добра своему народу, поступать и действовать, хотя бы помышлением в ущерб интересам России, не нанося неизмеримо большего вреда своему народу, ибо благо моего народа неразрывно связано с величием этой страны, Богом данной нам родины. В минуты помрачения разума темной народной массы, вследствие дурно понятых или плохо истолкованных распоряжений правительства, я и словом и делом старался, по мере моих слабых сил, к вразумлению этой темной массы. Так, в 1894 году, по поводу распоряжения цензурного комитета об изъятии из обращения в школах книг, большей частью в то время рукописных, началось довольно сильное движение и началось, было, эмиграция в Турцию. Чтобы удержать людей от этого необдуманного поступка и чтобы выяснить высшей власти причины смущения мусульман, видевших в том распоряжении посягательство на свободу своей религии, я в числе других с покойными отцом моим Мохамеджаном Галеевым и муллой Абдулбадиговым, был в Петербурге у тогдашнего министра внутренних дел. Результатом этой поездки и данным нам объяснений было разъяснение со стороны министерства, успокоившее население, и эмиграция прекратилась.

Во время последней переписи, в 1898 г., вследствие наущения темных и неблагонамеренных людей, темная масса хотела воспротивиться этой переписи, представляя ее себе со словом тех же неблагонамеренных людей, мерой к обрусению. Моя непрестанная и упорная проповедь, разъясняющая истинный смысл переписи до того озлобило этих людей, что я, ввиду угрожавшей мне с их стороны личной безопасности, вынужден был на некоторое время удалиться в Саратовскую губернию. Это обстоятельство могут удостоверить все знающие меня люди в Казани.

В эпоху брожения умов учащейся молодежи 1904-1905 гг. я всячески старался противиться вторжению в медресе при 5-й мечети превратных идей и, заметивши нежелательные элементы, всегда удалял их и однажды сразу 50 учеников, увлекшихся новыми, модными идеями.

Эти факты из числа многих им подобных моей общественной деятельности достаточно обрисовывают как мою личность и мои убеждения с точки зрения приверженцев к порядку, так мою всегдашнюю лояльность.
Теперь перехожу к обзору моей педагогической деятельности, начавшейся с 1882 года. И в этой сфере моей деятельности не находится ни одного факта, который шел бы вразрез с видами правительства и интересами России. Зная по своему личному горькому опыту всю тяжесть и несовершенность существующей системы первоначального обучения в приходских школах и средневековой схоластики в медресе, я начал вводить в находящейся в моем заведовании школе при 5-й соборной мечети в г. Казани более современные методы обучения и преподавания. Цель моя была, с одной стороны, при наименьшей затрате времени дать возможность учащимся получить возможно большую сумму знаний, избавив их от того ненужного балласта, которым под видом науки их перегружали наши муллы-рутенеры, с другой, доказать, что при желании еще остается достаточно времени для изучения, необходимого для нас, русских мусульман, русского языка, ибо при предъявлении требования его знания наши противники, видевшие в изучении русского языка один из этапов обрусения, постоянно ссылались на сложность и продолжительность изучения мусульманских богословских наук, что не остается времени для изучения русского языка. Взамен безграмотного обучения, существовавшего во всех медресе, я ввел преподавание в своем медресе по программам и лично составил много учебных руководств, чтобы избавиться от необходимости прибегать к таковым, изданным за границей, и тем избавиться от всевозможных нареканий деятельности красной нитью проходила та идея, которой я, повторяю, держался не за страх, а за совесть, что татары-мусульмане должны стремиться быть всегда искренно преданными России, их родине, ибо вне ее для них немыслимо их земное благоденствие. Я проповедовал не рознь, а единение, и по своему убеждению вел юношество к тому.

Мои труды и старания не были поняты и были истолкованы превратно, и мои стремления разграничить истину от ходячих установившихся мнений причинили мне одни неприятности и огорчения. Темная, непросвещенная масса, послушная подобным ей непросвещенным муллам, увидала в водимых мною новшествах чуть ли не ересь и отступничество. Эти приверженцы рутины начали распространять про меня слухи, что я подкуплен миссионерами, что я иду с ними рука об руку в деле обрусения татар и тому подобные небылицы. Как ни горько было для меня слышать и читать в присылаемых мне и отцу моему анонимных письмах такую ложную оценку моей деятельности, я все это переносил с терпением, жалел этих людей не знающих, не понимающих, что творят и пребывал в надежде, что истина все-таки в конце концов восторжествует и что труды мои увенчаются признательностью моих единоверцев и получат должную оценку со стороны властей, хотя я трудился не для славы, не в ожидании похвал, а движимый чувством любви и сострадания к своей меньшей братии, коснеющей в невежестве, предрассудках и суеверии.

Горько же было мое разочарование. Мои идейные противники, испробовавши все находящиеся в их распоряжении средства, чтобы дискредитировать меня и мои дела в глазах единоверцев, и не будучи уже в состоянии остановить и погасить возжегшиеся сияние истины, прибегли к последнему средству – доносу.

То что постигло меня в мае 1908 года, я ожидал всего менее. Не говоря уже о нравственных страданиях, это событие так поразило моих родителей в преклонные их годы, что дни их сократились. Я далек от мысли роптать на Бога, пославшего мне такое тяжелое испытание. Я перенес его со смирением, но оно оставило, независимо от моей воли, горькое сознание двух вещей. Во-первых, сознание того, как трудно еще доказать правительству всю благонамеренность мусульманского населения, относительно которого существует еще такое досадное предубеждение.

Второе же касается лично меня. Свои 50 лет я провел исключительно за книгами, занимаясь наукой и преподаванием, принебрегши торговым занятием своего отца, в этом мое призвание, я хотел остаток своих дней до последнего вздоха опять посвятить этому великому делу просвещения своих братьев и тем заслужить милосердие моего Бога в будущей моей жизни; хотелось бы уйти из мира с приятным сознанием исполненного долга перед Всемогущим Богом и людьми.
Такова моя искренняя исповедь, мое раскрытое сердце перед взорами вашего превосходительства и я уповаю, что моя надежда не будет тщетна и старческий голос мой не будет гласом вопиющего в пустыне.

Галеев.

НА РТ, ф.1, оп.6, д.949, лл.34-38
Опубликовано: Медресе г. Казани XIX - нач. XX вв / отв. сост. Л.В.Горохова; под общ. ред.
Д.И.Ибрагимова. - Казань: Гасыр, 2007. - С.197-200

№11
Из выписки из агентурных сведений Казанского губернского жандармского управления о похоронах татарского поэта Абдуллы Тукаева

6 апреля 1913 года

Сегодня, 4 апреля, состоялись похороны скончавшегося 2 апреля народного татарского поэта Абдуллы Тукаева, страдавшего за последнее время чахоткой. По этому поводу сегодня были закрыты татарские книжные магазины: «Сабах», «Гаср», «Юль», «Маариф»; магазин Шараф и К-о-участник книжного магазина «Маариф». После покойного остались, кроме литературных трудов, 500 руб. денег, но несмотря на это книготорговцы собрали около 400 руб., часть каковой суммы поступила на расходы по похоронам, а остальная часть, вместе с оставленными покойным 500 руб., поступит на содержание фонда стипендии имени Тукаева. Сегодня - в день похорон – почти во всех медресе были прекращены занятия. Учениками медресе производились сборы денег, часть которых поступила в упомянутый выше фонд, а часть употреблена на возложение венков. На похоронах присутствовало очень много народа. Над могилой произнесли речь следующие лица: Абдулла Гисметуллин, Фахрельислам Агеев (учитель), Шайхульгаттар Иманаев (присяжный поверенный), Гильметдин Шараф – представитель издательства «Маариф», и от имени «Вакт» и «Шуро» – студент Абдурахман Мустафин. В конце речи последнего оратора были слышны возгласы: «Да здравствует «Вакт» и «Шуро», «Да здравствует наша нация – миллямъ». В своих речах ораторы заметно били на национальные чувства мусульман. Сборы производились и будут производиться книгоиздательствами «Маариф», «Сабах», «Гаср» и «Юль».

/«Житель»/

НА РТ, ф. 199, оп.1, д.923, лл.21об. - 22 об.

№12
Мнение председателя Казанского комитета по делам печати М.Н.Пинегина о магометанских учебных заведениях

20 октября 1913 г.

<…> дело народного образования у магометан поставлено весьма прочно и представляет такую крепкую организованную систему, что изменить ее, или по крайней мере, провести в ней другие начала – задача весьма сложная и трудная. Татарские школы существуют давно, имеют свои традиции, вполне своеобразные, чисто народные, направлены в исключительно религиозно-нравственном духе; ученые муллы, заведующие медресе и их шакирды, составляют гордость населения; мударрисы, муллы и учителя (мугаллимы) проникнуты идеями святости своих педагогических трудов, ибо учат они во имя Бога, во имя распространения и укрепления ислама, по предписанию шариата – безвозмездно. Отсюда понятно и сильное влечение татар к своим медресе и к учению в них.

Мусульманское духовенство и школа в связи с литературой, исходящей главным образом из этой же среды, создают такой стойкий фанатизм, что лишь при беспрерывной, энергичной и систематической деятельности, направленной к насаждению в мусульманстве идей русского просвещения, при столь же прочной и последовательной системе, какая теперь существует у мусульман, можно ожидать благих результатов и преуспеяния дела русификации, конечно в ближайшем будущем только гражданской.

К изложенному считаю нужным прибавить, что описанный выше тип медресе и мектебе самый распространенный. Но лет 20 назад в татарских медресе появились нововведения, коснувшиеся, правда, немногих школ в Казанской губернии. Нововведения заключаются, во 1-х в изменении внешней обстановки училищ: появилось устройство классных комнат с учебной обстановкой и даже партами, практикуется разделение училища на отделения и классы, расписание уроков, особые преподаватели для отдельных предметов; кроме собственно богословских наук введены светские предметы: история и география, арифметика, даже геометрия, начатки естествознания и физики. В Казани положил начало такого новометодного учебного заведения мулла Галимзян Галеев; сделавшись руководителем этого медресе, он сперва расширил его пристройками на пожертвованные деньги, а потом постепенно и осторожно стал вводить новшества. Это первое новаторское медресе, в котором стали преподаваться светские науки, совершенно неведомые до тех пор в татарских конфессиональных школах.

Несколько позднее открылось подобное же медресе в Оренбурге на средства миллионера Хусаинова, который, между прочим, по завещанию пожертвовал корпус с лавками на Нижегородской ярмарке, с доходом до 10 тыс. руб. в год казанскому медресе Галимзяна Галеева. Мулла Галеев пригласил в свое медресе учителей (мугаллимов) нового направления; из них обращал на себя внимание Юсуф Акчура, про происхождению из симбирских татар, но получивший образование в Турции. В начале 1900-х годов он сделался одним из главных учителей этого медресе и быстро стал его обращать в среднее учебное заведение. Этот же Акчурин, склонив казанских татар примкнуть к кадетской партии, на мусульманском съезде в Нижнем Новгороде председательствовал в училищной комиссии и провел свой доклад о необходимости национального образования татар на родном языке. Целью муллы Галеева было приготовлять в своем медресе учителей для националистических школ-новметодистов. Питомцы его медресе рассеивались в качестве мугаллимов по всему Волжско-Камскому району.

Сначала их принимали в селениях неохотно и нередко у них случались столкновения сельскими муллами, но чтобы упрочить положение бывших своих питомцев, Галеев собирал пожертвования и лучшим мугаллимам в разных селениях выдавал жалованье. Учителя, вышедшие из новых медресе Галеева и Хусаинова (в Оренбурге), стали добиваться того, чтобы открывать в селениях самостоятельные школы, свободные от влияния мулл. Как только где-либо умирал мулла, казанский инициатор мулла Галеев хлопотал перед приходом за своего ставленника, которого и спешил определить на открывшееся место. Мусульмане всего Поволжья были захвачены этим движением. Муллы разделялись на два лагеря: новометодистов и старометодистов. Прогрессисты выпустили целый ряд сочинений, в которых они обличали различные предрассудки, укоренившиеся в массе народа, и обвиняли в застое татарской жизни старых мулл; консерваторы же доказывали, что новометодисты подрывают основы веры. Образовалось целое общество «Эль-Ислах» (реформа), цель которого распространение учебных заведений и литературы нового направления. Появилась газета того же названия, посвятившая свои страницы всецело реформе татарского образования; эта газета издавалась шакирдами казанских медресе, которые обнаружили сильное стремление к обучению русскому языку и настойчиво проводили мысль о необходимости изучения этого языка. Открылись три книжные фирмы для издания и распространения литературы новометодистов. Ввиду того, что мулла Галеев был одним из главных деятелей по привлечению татар к кадетской партии и видным распространителем идей панисламизма, в то же время он вызвал своей новаторской деятельностью сильное озлобление татар консервативных взглядов, то для пресечения вредной агитации он вместе с другими двумя муллами был административно выслан в Вологодскую губернию на два года. С его отъездом медресе продолжало существовать с тем же новаторским характером, хотя дух и направление учения в нем изменились, приняв деловой характер, по-видимому, без антигосударственной (кадетской) политики. Теперь мулла Галеев, восстановленный в правах, снов взял в свои руки управление медресе.

Из изложенного видно, хотя наиболее распространенным типом магометанских училищ до сего времени служат старые конфессиональные (т.е. для обучения религии) школы, но уже появился новый вид этих учебных заведений - так называемые - новометодные мектебе и медресе, в которых вместе с обучением религии проходятся и общеобразовательные предметы, и притом некоторые из этих медресе (Галеева – в Казани, Хусаинова – в Оренбурге, Бобинская – в Малмыжском (Сарапульском – прим. ред.) уезде Вятской губернии) стремятся быть своего рода учительскими семинариями, выпуская мугаллимов для магометанских училищ нового направления. Если новометодные школы в настоящее время еще не так многочисленны, то можно с уверенностью сказать, что при благоприятных к тому условиях в недалеком будущем они постепенно заменят собой старометодные медресе и мектебе. Таким образом, татарское юношество будет по-прежнему обучаться в своих национальных школах разным наукам в духе обособленности от всего русского, без всякого контроля со стороны правительства.

Допустимо ли такое положение дела с государственной точки зрения? Безусловно, нет. Общеобразовательная школа в России для всех ее племен и народов должна быть единая, государственная с преподаванием всех предметов, кроме религии, на русском языке.

Эта одна из основ государственного организма, залог его сплоченности и крепости. Если закон признает существование медресе и мектебе при мечетях, то они должны выполнять только одну цель: обучать детей магометан их религии; поэтому никоим образом не следует допускать в них преподавания общеобразовательных предметов. Но так как за последние годы татарами стала очень сильно ощущаться необходимость реальных знаний и общего образования, то для удовлетворения этой законной потребности следует всячески облегчить татарскому юношеству получение такого образования на русском языке. Для этого необходимо: во 1-х, в возможно большем числе открывать в селениях русско-татарские училища, одноклассные и двухклассные, и даже высшие начальные училища, ремесленные, сельскохозяйственные и пр., с преподаванием в них всех предметов, кроме магометанского вероучения, на русском языке.
Во 2-х, для тех лиц из татар-магометан, которые пожелают обучаться в средних учебных заведениях, облегчить поступление в них увеличением возрастного срока, по крайней мере, на 2 года, что вызывается трудностью подготовки для них на родном языке.

В 3-х, повысить требования в знании русского языка от кандидатов на должности сельских мулл, установленные Министерством народного просвещения 30 декабря 1890 года, а именно не позднее как с 1 января 1916 года требовать от вышеупомянутых кандидатов знания русского языка в объеме правительственных одноклассных русско-татарских училищ. Такая мера побудила бы магометанское население хлопотать от открытии в их селениях русско-татарских училищ, чтобы обучать в них своих детей русскому языку. При нынешних же условиях, когда кандидаты на должность сельских мулл для выдержания экзамена по русскому языку находят возможным довольствоваться приватными от 3 до 6 месяцев занятиями, русско-татарские школы не могут быстро увеличиться в своем числе.

В 4-х, установить проектированные «правилами 26 марта 1870 года о мерах к образованию инородцев» требования в знании русского языка и русской грамоты для магометан, избираемых в общественные должности (земские, городские и сельские) и ввести эти требования в ближайший срок (примерно с 1 января 1917 года).

Последние меры несомненно, желательны для нужд и целей администрации, будут иметь особенное значение, как средство для сближения мусульман с коренным населением империи. Необходимость знания русского языка побудит мусульманское население заботиться об открытии в своих селениях русско-татарских училищ и обучать в них своих детей. Изучение же государственного языка и других общеобразовательных предметов на русском языке отвлечет мысль магометан от исключительных интересов ислама, раскроет им мир новых идей и посодействует смягчению той религиозно-пламенной розни, которую до настоящего времени воспитывало и поддерживало исключительное господство в мусульманских школах учения ислама, заставляющего русских магометан тяготеть духовно более к Турции, чем к России.

М.Пинегин.
НА РТ, ф.1, оп.4, д.5482, лл. 92-96об

Опубликовано: Медресе г. Казани XIX - нач. XX вв. / отв. сост. Л.В.Горохова; под общ. ред.
Д.И.Ибрагимова. - Казань: Гасыр, 2007. - С.218-222

Продолжение следует

Источник публикации: История татар с древнейших времен. В 7-ми томах/
Гл. ред.: Р.С. Хакимов; Науч. Ред.: Р.Р. Салихов. Казань: Институт истории им. Ш.Марджани АН РТ

Подготовил для «Миллиард.Татар»: Владислав Безменов