«Мы пришли к убеждению, что желательно открыть в городе Казани начальные училища для обучения в нем татарских девочек русскому языку и грамотности»

№ 35
Прошение вдовы статского советника Хадичи Шагиахметовой Ахмеровой, жены подполковника Хадичи Абдуловой Абдрахмановой, жены полковника Мансуровой, домашних наставниц Ахмеровой и Абдрахмановой на имя попечителя КУО от 7 ноября 1900 г. о разрешении открытия начального училища для обучения татарских девочек русскому языку и грамоте

В настоящее время в татарском населении Казанского учебного округа русская грамотность распространяется через открываемые по почину правительства городскими и земскими управами начальные училища для татарских мальчиков, а между тем для обучения татарских девочек во всем учебном округе нет ни одного училища.
Сознавая всю пользу знания русской грамоты для девочек мусульманского населения мы пришли к убеждению, что было бы весьма желательно открыть в городе Казани, как в центре Поволжского мусульманства, начальные училища для обучения в нем татарских девочек русскому языку и грамотности, а также рукоделию, столь необходимому в домашней жизни.
Не имея собственных средств на содержание такой школы и не рассчитывая на первых порах на сбор платы за обучение, мы, нижеподписавшиеся, обращаемся к Вашему превосходительству с просьбой, не признаете ли вы возможным возбудить ходатайство об открытии русского училища для татарских девочек в г.Казани на средства Министерства народного просвещения.

Ноября 7 1900 г.
Подписи: Вдова статского советника Хадича Шагиахметовна Ахмерова
Домашняя наставница Маги-Парваз Ахмерова
Жена подполковника артиллерии Хадича Абдулловна Абдрахманова
Домашняя наставница Марьям Абдрахманова
Жена полковника Гайна Камиль Мансурова

Источник: НА РТ, ф.92, оп.2, д.443, л.10–10об. Подлинник.

№ 36
Прогресс среди Вятских мусульман

В среде вятских мусульман в последнее время замечается заметное стремление к прогрессу. <…> Улучшение мусульманских мектебе и медресе, небывалое распространение книг светского характера, рассчитанных на массового читателя, нарастание числа учащихся в русско-татарских школах, где они существуют, а так же ряд других фактов этого рода – все это, по нашему мнению, является несомненным показателем того, что традиционное воззрение мусульманской жизни удовлетворяет далеко не все слои народной массы и при том, надо заметить, что она в последнее время, более чем когда-либо, состоит далеко не из одних бритых «Абдулок» и закутанных в чапане «Бибиек», как это по рутине принято думать в русском обществе. Давно ли деревенские мусульмане содержать мектебе считали излишней для себя обузой; теперь же мусульмане признают ее насущно необходимой, а некоторые мусульманские селения решились даже пустить к себе и земские русско-татарские школы. Лучшим доказательством этого служит еще тот отрадный факт среди мусульман, что женское образование начинает принимать более благоприятный вид. Лет пять-шесть тому назад в Вятской губернии не было ни одной более или менее порядочно обставленной мусульманской женской школы, где бы преподавание велось по звуковому методу и преподавались бы, кроме магометанской веры, общеобразовательные предметы вроде арифметики, географии, истории. Теперь они существуют. Таково, например, Ижбобинское женское мектебе (Сарапульского уезда Вятской губ.). Здесь прежде преподавание велось по старому «буквенному» методу, предметы светского характера не имели места, и число учениц никогда не превышало двадцати и двадцати пяти. Теперь же здесь благодаря образованной учительнице г-же Камиле Нигманизилиной преподавание введено по звуковому методу «усуле-джадит». Учащиеся теперь научаются грамоте в несколько месяцев, на что прежде, когда преподавание велось по старому, буквенному методу, требовались долгие томительные годы. Главным пособием для учащихся здесь служит недавно вышедший в свет учебник татарского языка под заглавием «Мугаллим авваль» (1-я книга для обучения) г.Гадия Максютова и для чтения «Кираять-тюрки» (хрестоматия) г.Нигманизилина. Кроме магометанского вероучения и татарской грамоты преподаются здесь еще вкраце арифметика, география, древняя и новая история и изучаются наизусть стихи среднеазиатских классиков. Наряду с ними и некоторые сочинения русских писателей в переводе, например, басни Крылова «Бахчисарайский фонтан» Пушкина и др.

Ижбобинская реформированная школа в нынешний учебный год как-то особенно обратила на себя внимание местных мусульман, в первую же неделю учения (занятие в мусульманских мектебах начинаются обыкновенно в сентябре месяце) привлекло в свои стены до 70 мусульманских девушек. Словом, в Ижбобинском женском училище дело идет весьма хорошо, доказательством чего служит испытание, произведенное ныне в январе месяце заинтересовавшимися мусульманами. Экзамен дал прекрасные результаты. Желательно, чтобы г-жа Камиля Нигматуллина развила свое дело шире и дальше и не остановилась бы перед прекрасно начатом делом. Сознание, что учение поможет хотя бы десяти, двадцати мусульманским девушкам встать на ноги, оглянуться вокруг себя и сделаться порядочными, честными и, если не образованными, то, по крайней мере, просто грамотными и свободными людьми, – лучшая награда для добрых мусульманок за их дорогое сочувствие в трудное, критическое время, переживаемое женщинами мусульманками в их невежественный и рабский период жизни!

Исаак

Источник: Приложения к Вятским губернским ведомостям. 1901. №43.

§ 2. Крещеные татары

Период XIX – начало ХХ в. стал для крещеных татар временем глобальных изменений в социокультурной парадигме развития, характеризовавшегося переходом от традиционной (этнической) к «высокой» культуре. Этот процесс сопровождался постепенным разрушением основ их сельского патриархального общества, появлением самобытной системы просвещения, прослойки городской и сельской интеллигенции, зарождением литературной традиции, основанной на кириллическом алфавите, значительными изменениями в религиозных представлениях. Наиболее существенным фактором, повлиявшим на культурную трансформацию крещено-татарского общества, было становление у них системы начального и среднего конфессионального (православного) образования. Созданная миссионерами как основной канал продвижения православной идеологии, на рубеже XIX–ХХ вв. начальная школа стала для крещеных татар основой культурной мобилизации. Школьное просвещение крещеных татар неразрывно связано с личностью миссионера и ученого-востоковеда Н.И.Ильминского. Впервые идея по широкому внедрению миссионерских школ для крещеных татар и открытию специального центрального учебного заведения для подготовки педагогических кадров для них была высказана им в его отчете о поездке по татарским селениям (1856 г.), адресованном казанскому архиепископу Григорию (Постникову). Впоследствии на основе этой идеи им была сформулирована и внедрена в практику новая миссионерско-просветительская система. Важным этапом в становлении системы Ильминского стало создание в 1863 г. Казанской центральной крещено-татарской школы, на базе которой путем проб и ошибок создавалась теоретическая и практическая основа новой просветительской идеологии. Сам Ильминский широко освещал историю развития этого учебного заведения в ряде своих статей, публиковавшихся на страницах местной и центральной печати, а в 1887 г. вышедших в виде отдельного сборника, посвященного КЦКТШ. В них подробно освещаются как основные вехи в истории КЦКТШ, так и центральные идеи, положенные в основу системы Ильминского, помогающие осмыслить и проанализировать нововведения миссионера-просветителя. Эти публикации вызвали дискуссию в органах власти и обществе. В ходе широкого обсуждения система Ильминского была признана имперским руководством и стала основой школьной и миссионерской политики среди крещеных нерусских народов восточной России, что нашло отражение в «Правилах о мерах к образованию населяющих Россию инородцев», высочайше утвержденных 26 марта 1870 г. С этого времени происходит повсеместное распространение сети кряшенских начальных конфессиональных школ. Основными источниками по истории их развития являются делопроизводственные материалы, подготовленные для вышестоящих органов чиновниками МНП, МВД, миссионерами и священнослужителями, в которых показано функционирование этих учебных заведений, их культурное и религиозное влияние на местное население. Не менее значимым документальным комплексом является переписка Н.И.Ильминского со своими воспитанниками, ставшими после обучения в КЦКТШ и КУС учителями и священнослужителями в крещено-татарских селениях. Уникальность этим источникам придает их персонифицированный характер, помогающий посмотреть на историю школьного просвещения кряшен глазами непосредственных участников событий, оценить сложные перипетии культурно-религиозных процессов, протекавших среди представителей этой этноконфессиональной общности в XIX – начале ХХ в.

Радик Исхаков

№ 41
Извлечение из отчета бакалавра КДА Н.И.Ильминского о поездке по татарским селениям (1856 г.)

Училища православные для сельских жителей должны составлять лучшие и главнейшие средства к христианскому просвещению народа и к соединению разномыслящих в единомыслии православия. В Мамадыше есть так называемое центральное училище, в него на казенный счет собирают сирот разных языков и вер из разных уездов Казанской губернии, до 20 человек. Они все помещаются в общей квартире, одеваются и кормятся за счет казны. Время воспитания положено в продолжение шести лет. Учатся русской грамоте по русским букварям, затем изучают «Начатки христианского учения» и, наконец, чтения из Библии; притом учатся арифметике и письму. Хотя бы ученик был мусульманином, но он должен заучивать христианские молитвы и катехизис. Они должны говорить непременно по-русски. В продолжение шести лет все они совершенно делаются русскими, и были примеры, что татарские и другие некрещеные мальчики по окончании своего курса изъявляли желание принять св. крещение. Эти мальчики по окончании своего курса поступают в распоряжение Казанской палаты государственных имуществ и делаются писарями. Это училище служит ясным доказательством, какое решительно влияние на инородцев могут иметь училища, где они воспитываются в известных понятиях и правилах с малолетства. На моей дороге в приходах, где много старокрещеных татар, находились следующие приходские училища: в Абдях, в Юкачах, в Урясь-Учах, в Юмье, в Чуре, прибавлю по старой памяти училище в селе Карабаянах Лаишевского уезда. По своему числу сельские приходские училища могут быть на первый раз достаточны, но они имеют следующие неудобства и неисправности.

Народ еще не привык к образованию школьному и не понимает пользы его. Не понимая пользы учения, крестьяне большею частью неохотно отдают своих детей в училища. Притом жители других деревень должны для своих детей нанимать квартиры в селе, где есть училище, и платить в месяц по рублю ассигнациями, что для бедных обременительно. К этому прибавить должно, что мальчик во время учения не может помогать отцу своему в домашних занятиях. Мальчики не расположены к учению по естественному в детском возрасте свойству лениться и бегать грамотки. Если из наличных учеников один или двое из какой-либо деревни не являлись в класс в продолжение нескольких дней, то, глядя на них, оставляют класс и другие. От этого ученики (по крайней мере, многие из них) посещают класс непостоянно: неделю походят, неделю пропустят. Угрозы или строгость учителя могут только больше удалить детей от науки. Поэтому учителя обращаются к сельским властям, чтобы староста или писарь побудил мальчиков ходить в училища, а родителей – не держать их в доме или вновь отдавать детей. К сожалению, сельские начальники частью не брегут об этом важном деле, частью пользуются этим обстоятельством для взяточничества, [а] именно: они позволяют за небольшие деньги откупать мальчиков от учения (точно так же поступают в деревнях с оспопрививателями). И многократная переписка учителей с управами остается нередко напрасною, так что учителя, наконец, перестают обращаться со своими отношениями к сельским начальникам. Следовательно, этому злу могут помочь только благонамеренность и неусыпная заботливость окружных начальников.

По распоряжению Министерства государственных имуществ должно добровольно располагать крестьян к обучению детей и нисколько их не стеснять, не приневоливать. Но выше было видно, как эта гуманность, взятая, может быть, с немецких нравов, пристает к русскому мужику. То же министерство имеет обыкновение, как заметит, что в каком-либо училище мало учеников, закрывать самое училище, и его вновь открыть можно не иначе как после долгой переписки и ходатайств. Таким образом закрыто училище в селе Абдях, и теперь там диакон безвозмездно обучает детей. В селе Карабаянах училище, как я слышал, закрыто, что будто бы произошло вследствие несогласия между священником и дьяконом о том, кому преподавать, т.е. получать жалованье за преподавание. Это распоряжение Министерства государственных имуществ, очевидно, неблагоразумно: должно всячески поддерживать училища. Если малое число учеников зависит от неохоты учиться, то употребить отчасти принуждение или дать время, чтобы мало помалу крестьяне свыклись с училищами; если же от другого или от жестокого учителя, то заменить учителя другим, лучшим, а не лишать целый край всякого способа к учению.

Другое неудобство училищ состоит в учителях. Я заметил, что учителями большею частью местные священники, и должен сознаться, что, кажется, не усердие к просвещению своих прихожан, а больше денежные расчеты руководят при этом священником. Но священники, по обширности и многолюдности приходов, никак не могут довольно заниматься классом, от того учение должно идти медленно. Было бы лучше, если бы священники были только наблюдателями и преподавали сами Закон Божий, а другие сведения преподавались другим человеком. Так как учителя бывают в училищах, так сказать, набегом, то все преподавание ограничивается чтением, письмом, арифметикой. Но других сведений нравственно-религиозного образования вовсе, кажется, не сообщается ученикам. Что особенно странно, не учат мальчиков церковной грамоте. Мне кажется, что приучение к церковным книгам и пению, так чтобы они становились на клирос в церкви, читали и пели, – может быть полезно для крестьян. Разумеется, понемногу должно разъяснять им смысл церковно-славянских верований, особенно наиболее часто употребляемых в церкви, каковы, напр., ектении и т[ому] под[обное]. Это приучило бы к церкви и к православию, расположило бы ходить в церковь, сделало бы храм Божий прямым училищем для поселян, которым недостает других источников к просвещению. Я помню, что в горах Ливана сами прихожане отправляют обязанности причетников. В одном месте я полюбовался, как дети, человек десять, вышли на средину церкви, по два в ряд, и поочередно прочитали, и все наизусть, кафизмы. У нас между тем поселяне имеют какое-то нерасположение становиться на клирос.

Из печатного циркулярного реестра книг, который находится в каждом училище, видно, что начальство заботится снабдить сельские училища многими книгами, какие только у нас можно предложить для чтения поселянам; в том числе есть несколько книг славянских: Евангелие, Псалтырь, Часослов; особенно полезно издание под названием «Чтения», заключающее отрывки из Библии, Ветхого и Нового Завета, расположенные по хронологическому порядку истории. Если бы все эти книги прочитывались учениками с надлежащим разумением, то могли бы сельские мальчики обогатиться сведениями. Но в настоящее время эти книги мало раскрываются.

Наконец, к недостатку сельских училищ должно отнести то обстоятельство, что они, имея множество наблюдателей, именно: окружное начальство, благочинных и штатных смотрителей, не имеют надзора постоянного, на них исключительно обращенного, и состояние всех училищ не сводится в одно, причем лучше можно было бы понять потребности этих училищ и приискать средства к их усовершенствованию. Кажется, полезно было бы иметь нарочитого чиновника, которого обязанность была бы исключительно посещать сельские училища, сообщать сведения самые подробные об их состоянии епархиальному начальству и проводить в них распоряжения епархиального начальства. Так как воспитание поселян должно быть преимущественно религиозное, то самые училища должны состоять прямо под надзором епархиальной власти.

Училища помещаются в приличных домиках, устроенных большею частью священниками, которые за то получают небольшую ежегодную плату; они снабжены партами приличными. Грамоте мальчики выучиваются хорошо: я видел некоторых воспитанников, которые читали довольно свободно. В училищах воспитываются, кроме русских, и инородцы: крещеные татары, вотяки и пр., и они сравнительно с русскими даровиты. Что касается до числа воспитанников, то самое большее число в училищах не превышает 50; а во всех выше поименованных училищах общее число учеников должно положить не более 150 человек.

Итак, и по числу воспитанников, и по количеству сведений, и по времени и настойчивости обучения русские сельские училища весьма много уступают мусульманским школам, а потому, чтобы их влияние сколько-нибудь уравнять с сими последними, должно на сельские училища обратить вполне заботливое внимание.

Мне приходила было мысль, чтобы несколько старокрещенских мальчиков, которые в сельских училищах окажутся даровитыми и скромными, особенно сирот бездомных, поместить на несколько лет вроде пансиона и внимательно воспитать и обучить их; и впоследствии употреблять их или в виде дьяконов, или в виде учителей к развитию просвещения между их односельцами. Это напоминало бы бывшие новокрещенские школы. Но эта мысль, не знаю, удобна ли к исполнению. Так как в сельских училищах научают почти только чтению, то, за неимением годных для народа книг, вышедшие из училищ должны забывать свое знание. А потому, чтобы умение читать служило орудием к просвещению, должно как можно дешевле продавать по селам и деревням популярные издания назидательного содержания.

№ 42
Из статьи Н.И.Ильминского «Школа для первоначального обучения детей крещеных татар в Казани» (1867 г.)

Зародыш этой школы возник в начале сентября 1863 года, когда Василий Тимофеев поступил практикантом татарского языка в Казанскую духовную академию. Тогда один старо-крещеный татарин из той же деревни Никифоровой, откуда родом Тимофеев, привез к нему своего сына учиться. За этим мальчиком через месяц приехал другой, а за ним третий, все из той же деревни. Они учились зиму 1863/4 года, помещаясь, вместе с учителем и его семьею, в наемной квартире в подвальной комнатке за академией. Нельзя не упомянуть при этом о студенте миссионерского отделения академии И.С.Ястребове. Этот энергический и симпатичный молодой человек, с постоянною любовью и самою предупредительною заботливостью, поддерживал как самого Тимофеева, только что из скромного быта деревенского перешедшего в академию, так и троих учеников его. Ястребов старался поставить Тимофеева в лучшие отношения к студентам академии, снабжал его возникающую школу бумагой, огарками, разными обносками, купил Тимофееву на свои деньги географию Корнеля и первый заинтересовал его этой наукой. Вообще, в ежедневных разговорах своих с Тимофеевым он старался передавать ему различные сведения. Однажды, когда простосердечное религиозное чувство Тимофеева было поражено случайно услышанными им материалистическими идеями, обуревавшими в то время и нашу местность, Ястребов употребил все усилия, чтобы успокоить Тимофеева изгладить тяжелое впечатление. Тимофеев с благодарностью помнит любовь Ястребова, который теперь служит в Турции при русской миссии.

В конце июня 1864 года Тимофеев вместе со своими учениками отправился на родину. Их чтение и пение православных молитв на родном языке понравились вообще крещеным татарам, а пример их заохотил других никифоровских мальчиков, которые тогда же стали учиться у Тимофеева. Кроме того, последний в ту же вакацию объехал несколько деревень Мамадышского уезда, внушая крещеным татарам мысль о необходимости образования детей. Его внушения принимались многими с доверием и сочувствием. Узнавши об этом возникающем среди крещеных татар расположении к обучению детей и имея в виду общую безграмотность крещеных татар и неведение ими христианства, я ходатайствовал в августе 1864 года пред начальством Казанского учебного округа о дозволении мне открыть частную школу для первоначального обучения детей крещеных татар в Казани, с тем чтобы в ней учителем был Тимофеев. Разрешение начальства изложено в отношении ко мне г.директора училищ Казанской губернии от 3-го сентября 1864 года за №1239, в котором прописаны следующие положения о школе: «Мальчики должны жить на готовой квартире, которая для них будет нанята на частные средства, но одежда и материалы для изготовления пищи должны быть доставляемы родителями, по состоянию каждого. Платы за обучение не полагается. Мальчики должны обучаться русской грамоте. Главный предмет обучения – закон Божий, молитвы, священная история и краткий катехизис по книгам, изложенным на татарском языке, но русскими буквами. Затем по мере любознательности и успехов учеников должны им преподаваться первые арифметические действия, черчение геометрических фигур, основные сведения из географии и тому подобные элементарные сведения. Чтение и преподавание должно быть прежде на татарском, а потом ученики постепенно должны упражняться в русском языке. Учеником в предлагаемой школе, по ходатайству основателей оной, допускается Тимофеев, потому что крещеные татары, зная его лично, имеют к нему доверие и ему именно поручают своих детей. В.Тимофеев с семейством должен жить на одной квартире с учениками, чтобы наблюдать постоянно за их поведением». Главное наблюдение над школою предоставлено мне и бакалавру духовной академии г. Малову.

Так как крещеные татары живут в уездах и на первый раз охота к обучению детей возникла среди крещеных татар Мамадышского уезда, то для возможного облегчения их необходимо было дать их детям помещение со всею хозяйственною обстановкою, за исключением только одежды и пищи, которая, впрочем, требовалась в виде сырых припасов. Мы предоставили также родителям полную свободу привозить детей в школу и увозить из нее, когда им угодно и удобно. Вообще мы обходились в отношении поступления учеников в школу без всякого содействия со стороны начальства, имея в виду опыт, что всякое, даже самое деликатное вмешательство властей, нередко пробуждает в простолюдинах недоразумения и опасения. <...>

Источник: Казанская центральная крещено-татарская школа. Материалы для истории христианского просвещения крещеных татар. Казань, 1887. С.182–184.

Источник: История татар с древнейших времен в семи томах. Том VI: Формирование татарской нации XIX – начало XX в.