Радлов: «У татар в Казанской губернии слово мектеб почти не употребляется, а все школы, и самые маленькие, называются медрессами»

№ 50
Из дела «По прошению князей Яушевых об оказании содействия при обработке их земли и проч.»

3 июля 1884 года
Его превосходительству господину Казанскому губернатору проживающих Казанского уезда Больше Менгерской волости, в деревне Кошарах, князей: Тимиргалея, Мухаметгалея Мратшиных, Галиаскара Гадельшина Яушевых и доверенного и арендатора князя Абдулганея Яушева, Василия Иванова Домрачева

Прошение
В деревне Кошарах мы имеем на правах полной собственности землю, которую крестьяне сказанной деревни осенью прошлого года самоуправно переделили на свои души, а нас, Яушевых, по своему усмотрению от владеемой земли устранили и вырезали клочок самой неудобной земли. На подобное самоуправство крестьян мы возбудили в гражданском порядке дело, и решением Казанско-Царевококшайского уезда гг. мировых судей определено: восстановить нарушенное крестьянами деревни Кошар владение земли, в чем выдан господину судебному приставу, состоящему при том съезде, Чернобровину исполнительный лист от 12 минувшего июня за №1328, который 15 того же июня восстановил нарушенное владение и землю передал в наше распоряжение в том виде, как владели мы в 1883 году, т.е. до самовольного передела крестьянами деревни Кошар; 16 июня крестьяне сказанной деревни, собравшись на сельский сход, вызвали нас и запретили нам приступать к обработке земли, с угрозой в противном случае лишить жизни, о чем мы 17 того же июня заявили письменно Больше-Менгерскому волостному правлению, 18 июня волостной старшина прибыл в означенную деревню, собрал сельский сход, куда пригласил нас, где между того, что должен был раскрыть возмутителей и принять меры к предупреждению крестьян, о том нас уговаривать примириться с крестьянами, и более ничего не сделал. Видя таковой повод со стороны волостного старшины, крестьяне вспахали нашу землю и перепахали все межи, о чем мы 23 того же июня подали прошение господину приставу 2-го стана Казанского уезда, который 29 июня, хотя и прибыл в деревню Кошар, никакого распоряжения не сделал.
Вследствие сего, Ваше Превосходительство, имеем честь покорнейше просить предписать кому следует: 1) буквально выполнить решение мирового суда; 2) остановить крестьян от самоуправных действий от захвата нашей земли и о привлечении виновных в том должной ответственности и 3) оказать нам содействие чрез посредство полиции при обработке земли без этого ввиду наступления времени к косьбе травы и затем к засеву озимого хлеба, без помощи которой крестьяне не допустят к обработке и даже нанесут побои. В принадлежности нам земли причем имеем честь представить копию с копии с журнала господина судебного пристава, состоящего при уезде мировых судей Чернобровина. Июля 2 дня 1884 года. – К сему прошению вместо Мухаметгалея Мратшина и Галиаскара Гадельшина и Абдулганея Яушевых и за себя
Тимиргалей Мратшина Яушев руку приложил по-татарски.
Тимиргали Морадшах углы кеняз Яушев кулым куйдым.
Доверенный князя Абдулганея Яушева, Василий Иванов Домрачев руку приложил.

Источник: НА РТ, ф.2, оп.3, д.1150, л.3–4об. Подлинник.

№ 51
Ответ на прошение князей Яушевых к №921 из Казанского губернского правления от 9 ноября 1884 г

Прошение князей Тимиргалея и Мухаметгалея Мратшиных, Галиаскара Гадельшина и Абдулгания Яушевых и доверенного и арендатора князя Абдулганея Яушева, Василия Иванова Домрачева, ввиду изложенных в настоящем рапорте Казанского уездного исправника, от 26 октября за №2087, обстоятельств, оставил без последствий, о чем просителям объявить чрез Казанское уездное полицейское управление, а дело кончить. Октября 31 дня, 1884 г.
Советник (подпись)
Вице-губернатор (подпись)
Губернатор (подпись)
7 ноября 1884 г.
Казанское уездное полиц. управ. 9 ноября №1967.

Источник: НА РТ, ф.2, оп.3, д.1150, л.7. Подлинник.

Материалы подготовили Ильдус Загидуллин, Халида Багаутдинова

II. Образование и школьное просвещение татар

§ 1. Татары-мусульмане

Расширение и укрепление торгово-экономических и культурных связей со Средней Азией, поездки татарских юношей для углубления религиозного образования, получения воспитания у известных шейхов и достижения духовного совершенства в Бухаре, Хиве, Кабуле, активная деятельность тариката накшбандийа способствовали ускоренному возрождению исламского образования среди татар и башкир. Крупное медресе Сеитова посада Оренбургской губ. в конце XVIII – начале XIX в. стало «материнским» для многих учебных заведений Волго-Уральского региона – его выпускники становились заведующими медресе.
Благоприятное воздействие на возрождение и развитие исламского образования оказали также политика «религиозного дисциплинирования» Екатерины II и признание ислама одной из «терпимых» религий в империи. По итогам испытания в религиозном управлении – ОМДС – будущие имамы и муэдзины удостаивались не только духовного звания, но и преподавательских званий мударриса, мугаллима или мугаллим-сабиан, что означало их исключительное право на ведение образовательной деятельности в своем приходе-махалле.
Практически в каждом селении, в котором имелась мечеть, жители отдавали своих детей для обучения основам ислама в мектебы. На связь между мечетью и приходской школой обратил внимание еще в 1799 г. путешественник Г.И.Георги. Он, в частности, писал, что у татар во всякой деревушке имеется «особливая молебня и школа».

Начальная школа, наряду с семейным воспитанием, закрепляла в сознании подрастающего поколения сегменты этноконфессиональной идентичности татарина-мусульманина, важнейшим постулатом которой было воспитание «правоверного мусульманина». Полученные в мектебе знания, выпускники начальных школ использовали в повседневной жизни при исполнении ритуалов, приводя свои поведенческие нормы и жизненные приоритеты в соответствие с нравственными ценностями религии ислам.
По поводу названий учебных заведений татар известный тюрколог, инспектор татарских, башкирских и казахских школ в КУО В.В.Радлов отмечал, что «у татар восточной России эти названия в разных местах имеют разные значения; так, напр., в Казанской губернии слово мектеб почти не употребляется, а все школы, и самые маленькие, называются медрессами».

В 1818 г. первый оренбургский муфтий М.Хусаинов представил правительству проект по учреждению национального светского среднего учебного заведения. Очевидно, он был разработан с учетом внутриполитического курса самодержавия, открывавшего светские школы для детей феодальной знати Закавказья с целью превращения ее представителей в лояльных российских подданных. В Волго-Уральском регионе эта военно-политическая задача уже была решена в предыдущие столетия и иными методами, поэтому имперская власть проигнорировала инициативы татар. Не удостоились одобрения и проекты чистопольского купца Мухетдина Сеит Бурганова (1820 г.) и В.В.Радлова об открытии Татарского учительского института для мусульман в Казани (1873 г.).
В начале 1860-х гг. лектор восточных языков Санкт-Петербургского университета Х.Фаизханов разработал проект «Большого медресе» для Казани с контингентом учащихся 60–70 чел.
По сути, Х.Фаизханов выработал модель получения татарами светского образования, синтезировав опыт русской системы и установив преемственность между татарской и русской ступенями образования: 1) повсеместная начальная этноконфессиональная школа, 2) татарская светская средняя школа, практически с аналогичными предметами обучения в русской гимназии, 3) русское высшее учебное заведение. Как известно, этот проект не был реализован.

В 1880-е гг. была разработана новая концепция развития национального образования татар. Крымско-татарский просветитель И.Гаспринский предложил трансформировать мусульманское общество России по европейской модели путем сохранения национально-религиозных традиций, призывал не бояться сближения с русской школой, отдавать своих детей в русско-татарские школы и русские учебные заведения при условии, что они первоначально усвоят в национальной школе основы ислама и грамоты и у них сформируется национальное самосознание. Просветитель был убежден в том, что российские мусульмане должны знать три языка: родной, государственный и международный. И.Гаспринский стал инициатором реформы обучения в начальной школе. Важную роль в распространении звукового метода сыграл составленный и изданный им в 1884 г. букварь «Ходжаи сыйбиян» («Учитель детей»). Благодаря буквослагательному методу преподавания, за один учебный год шакирд обучался чтению, письму на родном языке, основам вероучения и порядкам богословия, арифметике, приобретал навыки чтения Корана.
Характерными особенностями новометодных мектебе являлись также использование в учебном процессе родного языка учащихся; введение вместо освободившихся урочных часов некоторых светских предметов (географии и арифметики), использование коротконогих парт, перед которыми шакирды сидели на полу на коленях, и классной доски; проведение в конце учебного года (в апреле) экзамена для всех учеников, на который нередко приглашались родители и все желающие.
В своей газете «Тəрҗеман» И.Гаспринский раскрывал преимущества нового звукового метода (ысуле джадид), пропагандировал успехи первых новометодных школ. Просветитель считал образование главным условием национального возрождения российских мусульман. Под влиянием «Тəрҗемана» в разных концах России открывались новые школы, благотворительные учреждения, зарождалась литературная деятельность.

Появление новометодных мектебе вызывало противодействие мулл-традиционалистов. Они были убеждены в том, что в системе религиозного образования недопустимы какие-либо изменения и что нововведения «вносят порчу в ислам». Поскольку жалованье учителю новометодного образования и за квартиру для него, как правило, платил меценат, в материальном плане он не зависел от махалли. Муллы-традиционалисты (кадимисты) опасались, что после отстранения от преподавательской деятельности они потеряют садака, который получали от родителей учеников, при этом уменьшатся их доходы и существенно ослабеет их влияние на прихожан. Из-за малочисленности махалли (200–300 душ м.п.) в селении обычно действовало одно мектебе. Это обстоятельство также усиливало противостояние сторон. В конце XIX в. новометодное обучение получило распространение в городских мектебе и лишь отчасти в сельских школах.

Реформа в татарской школе стала объектом внимания властных структур лишь на рубеже XIX–ХХ вв. Департамент полиции МВД на начавшуюся в общественной жизни татар Волго-Уральского региона модернизацию обратил пристальное внимание после получения от начальника Главного управления по делам печати Н.В.Шаховского депеши от 22 ноября 1900 г. Развернувшаяся на страницах татарских книг между джадидистами и кадимистами полемика о перспективах развитиях татарского народа была оценена высокопоставленным чиновником почти как национальная угроза российской государственности. Князь Н.В.Шаховский рекомендовал Департаменту полиции собирать сведения об авторах «новаторских сочинений», об их общественном и имущественном положении и связях в мусульманской среде, а также навести справки о том, где они получили образование. Директор Департамента полиции С.Э.Зволенский циркулярным предписанием от 31 декабря 1900 г. за №13407 запросил у губернаторов сведения по четырем вопросам «государственной важности», а именно им предписывалось: 1) выявить лиц, выступающих в татарской литературе в качестве авторов «новаторских сочинений»; 2) собрать подробные сведения об их общественном положении, связях в мусульманской среде и где они получили образование; 3) узнать, поддерживают ли сторонники нового движения контакты с младотурками; 4) выяснить, где и кем основаны мусульманские школы с преподаванием по новому методу, кто состоит в них преподавателями и под чьим заведованием и контролем такие школы находятся.

Представленные в Приложении выдержки из рапортов начальников губерний позволят увидеть новые тендеции в разитии татарского сообщества в конце XIX в., узнать об общественных деятелях регионального масштаба, чьими трудами осуществлялась реформа школ, определить место школьной реформы в обновлении социокультурной жизни народа, общее и особенное в модернизационных процессах, происходивших в отдельных регионах. В годы Первой русской революции 1905–1907 гг. и в последующее десятилетие, в новых общественно-политических условиях, процессы обновления татарского сообщества приобрели качественно новые оттенки и содержание.

Ильдус Загидуллин

№ 1
Известие о татарских училищах в Оренбургской губернии

Училищное начальство получило сведения о разных татарских училищах, находящихся в 18 верстах от Оренбурга в Татарской слободе Каргали, известной под другим названием – Сеитово. В сей слободе разного звания жителей до 20000 человек. Каменных мечетей нарочито великолепных семь и деревянных две. Промыслы и торговля довольно обширны. При всякой мечети находится особливое татарское училище, частью в покоях внизу мечетей и частью в особливых строениях. Заведение училищ началось за 30 лет до сего. Учащие суть ученые ахуны и муллы и отчасти частные люди; а учащиеся, кроме тамошних жителей, бывают и приезжие из других стран Росси, и даже из Хивы, Бухарии и других азийских княжеств. В училищах обучаются татарской азбуке, арабскому языку во всем пространстве и персидскому, арифметике, геометрии, основаниям физики, философии по творениям Аристотелевым, священной истории магометанской, чтению и толкованию Алкорана и познанию священных обрядов магометанских. Книги, употребляемые для наставления, суть все письменные, и многие, по сказанию ахунов, со сводами из разных писателей, так что ежели бы оные были напечатаны, то ученые открыли бы, может быть, много полезного для учености тем паче, что они по большей части получаются из Бухарии, где ныне находятся в цветущем состоянии азийские училища, и имеют до 40000 человек учащихся. Из числа прочих училищ отличнейшие в слободе Аргали суть: 1-е при соборной мечети в особливом каменном строении, где учат муллы Абурахшан из Багдада и ахун; 2-е при мечети ахуна Маулита Башкова, зятя Муфтиева, в двух деревянных строениях; 3-е тут же под мечетью у частного муллы Мухамета Амина. В каждом из сих училищ в зимнее время бывает до 150 человек, а в летнюю пору, по причине разных работ и промыслов, число сие уменьшается; 4-е при мечети ахуна Абдрешита Абдуллина, зимою бывает до ста человек. При сей последней мечети находится также в особливом строении киргизское училище, подведомое пограничной Оренбургской комиссии, в коем при осмотре визитаторов состояло: один учитель, получающий жалованья от комиссии 120 рублей, и 10 человек учеников, коим от той же комиссии производятся кормовые деньги, и которые в продолжение учения обучаются читать и писать по-татарски и арабски, и потом поступают в муллы к киргизцам, куда сами пожелают. Во всех училищах учатся сидя на полу или лежа; обувь же оставляется вне училищ.

Источник: Об успехах народного просвещения // Вестник Европы, №21, 1811, ноябрь.

№ 2
Описание татарских училищ в г.Казани, составленное старшим учителем Казанского главного народного училища А.Пятовым от 15 мая 1816 г.

1. В Старой татарской слободе.
а) При Соборной большой каменной мечети находится училище, построенное в 1796 году казанским третьей гильдии купцом ахуном Ибрагимом Куджяшевым, который сам и обучает в оном. Дом оного составляют две большие чистые комнаты и кухня с двором.
Вышеозначенный ахун исправляет должность учителя с самого основания училища, в котором число учащихся простирается до 50-ти человек. Здесь хотя и преподаются высшие части некоторых наук, но не оканчивают ученики полного курса учения.
b) При каменной, вновь выстроенной мечети находится училище, которое выстроено в 1808 году здешними татарскими обывателями и также купцом 2-ой гильдии Бикбовом Хальфиным, в прошлом 1815 году выстроен еще один чистый покой. В нем учителем находится мещанского сословия подведомый Казанской татарской ратуше ахун Габдусатар Сагитов, который отправляет сию должность с 1808 года. Посвятившие себя наукам полный его курс учения оканчивают не менее как в 15 лет. Число учеников здесь простирается до 80-ти человек. Дом оного училища составляют две большие комнаты, кухня и двор.

2. В Новой татарской слободе
а) При Соборной большой каменной мечети находится училище, которое выстроено в прошлом 1808 году здешним казанским купцом Мухамедом Аббасовым. Оно состоит из двух комнат и кухни с довольно хорошо обгороженным двором и колодцем. Со времени учреждения сего училища должность учителя в оном отправляет указной той мечети благочинный, мулла Абубакир Юсупов сын Арамазанов. Мулла сей мещанского сословия и находится под ведомством Казанской татарской ратуши. Прилежанием и ревностным отправлением занимаемой им должности приобрел он всеобщее доверие, почему число учащихся бывает у него иногда от 60 до 80-ти человек. Полный курс его учения для посвятивших себя наукам простирается не менее 15-ти лет. Ученики, с успехом окончившие курсы, таким образом, по надлежащем испытании муфтием получают достоинство указных муллов.
b) При нововыстроенной каменной мечети находится училище, выстроенное в 1786 году уездным ясашным татарином Яхвею Максутовым. Оно состоит из двух покоев, одного чистого и другого, служащего кухней. Учителем в нем находится третьей гильдии купец Хамид Муртазин. Мулла сей, отправляющий должность учителя в течение 30-ти лет; он весьма много способствовал и к заведению сего училища. Здесь преподаются токмо начальные правила, к магометанской религии относящиеся, и основание прочих наук. Число учащихся бывает не свыше 30-ти человек.
c) При каменной мечети находится училище, которое выстроено в 1795 году здешним казанским купцом Назиром Азимовым. Оно состоит из одного чистого покоя и кухни. Учителем же сего училища Чистопольского уезда, деревни Толкич ясашный татарин, указной мулла Амурхан Ибраев. Число учащихся бывает не более 40. В нем преподаются правила, к магометанскому закону относящиеся, и некоторые высшие части наук.

Источник: НА РТ, ф.977, оп.Совет, д.318, л.10–11. Подлинник.
Опубликовано: Медресе Казани. XIX – нач. ХХ вв. Сборник документов и материалов. Казань, 2007. С.13–14.

№ 3
Татарские училища

Всякому заезжему, без сомнения, странно покажется найти в казанских татарах, говоря вообще, народ более образованный, нежели некоторые даже европейские. Татарин, не умеющий читать и писать, презирается своими земляками и как гражданин не пользуется уважением других. По сему-то всякий отец старается как можно ранее записать детей своих в училище, где бы они выучились, по крайней мере, читать, писать и узнали бы начала своей религии. Для споспешествования сему при каждой мечети полагается училище, под особенным надзором ахуна состоящее; мулла мечети здесь есть учитель, занимающийся обучением помянутым предметам ежедневно. В здешних двух Татарских слободах находится 8 мечетей и при них только 4 училища, в коих однако ж много учеников. Их способ учения имеет нечто особенное от нашего: разве с пансионом можно найти в нем некоторое отдаленное сходство. Дом для училища покупается какимнибудь богатым татарином; отопление и нужные починки его берет на себя из угождения Богу другой татарин на один год или более. Внутри такого дома находится, кроме малых сеней, одна большая комната, в которой, как в театре для сцены, пол возвышен на несколько ступеней. На сем возвышении располагаются так, что учителю, его помощнику и ученикам, каждому достается место шага в полтора для подушки, ящика, посуды, книг и письменного прибора. Помощник учителя и ученики в одной и той же комнате и учатся, и ведут свое хозяйство; даже ежели бы кто из них сделался болен горячкою или получил другую какую болезнь, то должен в самом училище лежать на своей подушке до окончания болезни. Учитель в таком случае заступает для (него) больного место врача, и лечит его простыми средствами. Подушки учителей отделяются от ученических занавескою из пестрой материи. Над местом, учителем занимаемым, на прибитых к стене полках кладутся нужные для учения книги. Тут же часто можно видеть и чеботарный прибор: учитель учит и чинит сапоги как себе, так и ученикам своим.
Дети поступают в училище на 7 или 8 году своего возраста; курс их учения продолжается по меньшей мере 5 лет. Те же, кои посвящают себя наукам, т.е. желают со временем сделаться священнослужителями или учителями, остаются в школе гораздо долее.
Учение начинается азбукою, после которой читают книгу Гафтиак, содержащую извлечения из Алкоран отчасти сокращенно, отчасти же цельными сурами (так называются главы в Коране). Потом читают печатанные здесь, в Казани, татарские книги: Пиргули, Сабатулгазисин, Фаузулназат, Стуаны, кои содержат изъяснения на Коран в стихах или прозе, и, наконец, книгу Мухаммед-эфенди, содержащую наставления в торговле2, а иногда и грамматику (наху) арабского языка.
Кроме чтения и оснований магометанской религии, здесь учатся и арабскому языку столько, сколько нужно для поверхностного разумения Алкорана. Многие учатся персидскому и бухарскому языку как для облегчения сношений с сими народами, так и для того, чтобы уметь читать турецкие книги, в коих весьма часто встречаются арабские и персидские слова; и чтобы знать писать высоким слогом, который состоит единственно в примешивании без разбора к татарским слов арабских, персидских и турецких. Но тут не учат языку татарскому по правилам грамматики. Ни тому, чтобы уметь правильно писать на сем языке: ибо татарин, говорят они, языку своему должен выучиться от матери, а потому и излишне платить за то деньги в училище. Замечательно, что здешние татары, находясь среди русских, с которыми и по торговле имеют многие сношения, так мало стараются знать русский язык: нет из них почти ни одного, который бы хорошо говорил на сем языке, а еще менее таких, кои бы умели писать на нем. На вопрос мой, почему в школах их не обучают сему языку, я получил в ответ, что такой ученик, по их мнению, сделался бы негодяем, и с тем вместе не имел бы места в их обществе.

Учитель (по-арабски стотт, по-татарски же халфа), вместе и мулла мечети, не живет в самом училище, но имеет себе помощников, выбираемых им из старших учеников, кои и должны для надзирания жить в самом училище. Он не получает какого-либо определенного дохода, но довольствуется подарками, от учеников ему приносимыми. Таковые подарки состоят из муки, меду, чаю, медной монеты, в малом однако ж количестве, а иногда, к большому какому-нибудь празднику, ему дарят халат. Дети здешнего купца Суюрова каждую пятницу приносят учителю своему в подарок 8 караваев хлеба. Здесь, как и везде, чем учитель взыскательнее и строже, тем более он получает подарков, разумеется, от учеников своих, но и совсем тем его доходы не простираются далее ста рублей в год. Когда я удивлялся столь малым доходам сих учителей, почтенный ахун сказал мне: «Попросите Вашего господина министра просвещения, чтобы он принял в свое особенное попечение наши училища, и свое покровительство. Мы желаем, чтобы дети наши обучались наукам, но не знаем средств к достижению сего; и доселе мы посылаем в Бухару всех тех, кои хотят занять место ученого священнослужителя, потому что здесь они не имеют случая и средств образоваться надлежащим образом».
Учение начинается по утру с рассветом. В сие время ахун наставляет учеников в религии. По четвергам повторяет пройденное в целую неделю; кто нехорошо отвечает, того секут или сажают в подполье. Учителя надзирают вместе и за опрятностию учеников своих, и за исправлением их обязанностей: неисправные в том или другом, равно как и те, кои не молятся Богу днем по пяти раз в самом училище, подвергаются таковому же наказанию. Времени для отдохновения учащимся нет; только в четверток учение прекращается с половины дня и начинается опять по утру в субботу.
Для письма они употребляют перья индийского петуха, чернила приготовляют из туши, растертой на воде, бумагу любят лощеную. Некоторые ученики в продолжении курса учения своего иногда успевают прочитать весь Коран четыре раза. Они учатся, сидя на подушке с поджатыми под себя ногами и читая нараспев жалобным, гнусливым голосом свои уроки: все это вместе взятое составляет какое-то весьма особенное зрелище. Поелику ученики остаются в школе безвыходно целую неделю, то и избирают, обыкновенно по жеребью, такого, который должен приготовлять им кушанье; ибо женщин здесь не бывает. У них есть общий котел, в котором и варят себе салму или пельмени. Каждый может есть свою долю когда захочет; но обыкновенно они завтракают в 8 часов утра и обедают в 6 часов вечера.
Женский пол у казанских татар получает равным образом известную степень образования, и между татарками мало найдется таких, кои бы не умели надлежащим образом читать и писать. Они учатся у жены муллы здешней новой мечети: женщина сия имеет большие способности для обучения их оным предметам. Я сам видел прекрасно написанные сими воспитанницами письма и некоторые татарские песенки. Сверх сего почти все татарки учатся у матерей своих или с родственниц шитью; они особенно занимаются вышиванием золотом татарских сапожков и тюбетеек, с великим искусством придумывая для того и со вкусом расположенные узоры.

Источник: Казанские известия. 1816, 19 января.

Источник: История татар с древнейших времен в семи томах. Том VI: Формирование татарской нации XIX – начало XX в.