Художник Рушан Шамсутдинов: «Каюм Насыри является моим родственником по материнской линии»

«Каюм Насыри является моим родственником по материнской линии»

- Вы живете в старинном доме в сердце Казани, в центре Старо-Татарской слободы. Ваша семья всегда жила там?

- Нет, в Казань мои предки перебрались только в начале ХХ века. Семья моего дедушки жила в городе Надеждинск Свердловской области, сейчас это город Серов. В семье было шестеро детей, в том числе мой отец, все они выросли на Урале. Уже в 1928 году мой дед купил деревянный дом в Старо-Татарской слободе, и они переехали в Казань.

- Расскажите о своих предках, кем они были? Мы слышали, что вы родственник Каюма Насыри, правда ли это?

- Да, действительно, по материнской линии мы с Каюмом Насыри в родстве. Мои предки со стороны матери были мурзами – это род Сагитовых. В XVIII веке, как и перед многими другими татарами, моему прапрапрадеду, который был крупным землевладельцем и далеко не бедным человеком, поставили условие – принять христианство или потерять свое состояние. Он отказался принимать чужую веру и стал мещанином, позднее все его потомки были духовными деятелями – муллами. Один из них - Мухаметюсуф Сагитов, был известным в Казани проповедником и имам-хатыйбом, был последним муллой 5-й соборной мечети Галиевской мечети, которая расположена на современной улице Тукая, преподавал в медресе.

Предки со стороны отца – род Шамсутдиновых, давно перебрались на Урал и жили в городе Надеждинск. Только в начале ХХ века, мой дедушка Гайнутдин решил переехать в Казань и купил дом в центре Татарской слободы, на сегодняшней улице Насыри.

«Многие уникальные татарские деревянные и каменные дома были уничтожены во время борьбы с трущобами»

- Какой была Старо-Татарская слобода вашего детства?

- Я родился в 1946 году и рос в Старо-Татарской слободе Казани, моя родная улица – улица Каюма Насыри, но раньше она называлась Захарьевская, потому что в начале нее стояла церковь Захария и Елисаветы (ее разобрали в 1824 году). Переименование произошло еще в 1933 году. Всю жизнь я там живу, там родился и вырос, ходил в детский сад и учился в школе. Роддом раньше был в доме Апанаевых, сейчас он на углу Тукаевской улицы находится, я как-то даже хотел туда зайти, но там сейчас поликлиника, меня не впустили.

На самом деле слобода за эти годы очень сильно изменилась. В 1990-е годы в Казани началась всем известная борьба с трущобами, когда были снесены многие деревянные постройки в Старо-Татарской слободе. Многие уникальные кирпичные и деревянные дома, памятники татарской архитектуры XVIII века вокруг нашего дома были разрушены, только часть была оставлена под реставрацию. Какие-то из построек того времени сохранились только на моих зарисовках. Параллельная озеру Кабан улица в свое время в 1920-х годах называлась Левокабанной, а чуть позже была переименована в Комсомольскую. Там и находилась моя семилетняя школа, или, как ее называли в народе, “Кәҗә мәктәбе”. Еще я ходил в медресе при Апанаевской мечети. Это было невероятное время, в слободе кипела жизнь.

- А вашему дому ничего не угрожало? Не пытались его выкупить?

- Всякое бывало. Как-то к нам пришел один предприниматель и предлагал выкупить наш участок, хотел построить на его месте небоскреб, бизнес-центр. Другой предприниматель обещал нам баснословные суммы и хотел сделать на месте нашего дома еврейский детский садик, но мы также отказали.

- Вы учились в татарской школе?

- В то время было много разных национальностей, которые дружно жили в слободе. Татароязычные дети ходили в татарскую группу, а кто не понимает татарского языка – в русскую. Но вообще, все разговаривали на татарском, даже русские дети его знали. Невозможно было жить в татарской слободе и не выучить языка.

«Сколько себя помню, я рисовал нашу татарскую слободу»

- Почему вы решили стать художником и как выбрали направление своего творчества?

- Я ходил в семилетнюю школу, а после ее окончания в 1961 году поступил в Казанское художественное училище. После выпуска работал учителем рисования и черчения в татарской гимназии №13, это было деревянное двухэтажное здание. Через два года меня пригласили в проектное бюро создавать новые татарские изделия. Я искренне убежден, что у татарского народа очень богатая история и культура, но в советское время многое из нее умалчивалось, особенно то, что касалось Золотой Орды. 

- Ваше творчество и работы широко известны, особенно интересна историческая тематика. Как рождаются ваши картины, откуда вы черпаете образы ханов, воинов и других героев?

- Еще во время моей работы в издательстве, к нам часто приходил Фоат Хасанович Валеев – известный ученый и академик, который читал нам лекции про культуру татарского народа. Именно он привил мне любовь к татарской истории, заинтересовал. Во время учебы я так загорелся этой тематикой, что решил писать у него дипломную работу. Но мне запретили, сказали, что «не нужно сейчас копаться в истории», тогда была другая повестка. Поэтому для итоговой работы мне дали тему казни Мусы Джалиля.

Фоат Хасанович говорил, что мы очень слабо освещаем татарскую историю, а я был вдохновлен этой темой. Так появились серии работ о Волжской Булгарии, потом Золотой Орде, а после и Казанском ханстве. Для достоверности картинки и деталей, я искал архивные материалы и исторические статьи, чтобы все узоры, костюмы, снаряжение или предметы быта соответствовали реальности, не вызывали противоречий. Я иллюстрировал книгу о путешествии Ибн Фадлана, рисовал достоверные костюмы того времени. После выхода этой книги наши муллы стали носить костюмы, как с моих картин – длинные одеяния и чапаны.

Сколько себя помню, я рисовал нашу татарскую слободу, у меня сохранились и мои старые зарисовки, я также делал реконструкции улицы Каюма Насыри, одну из этих работ я подарил музею Каюма Насыри в деревне Малые Ширданы.

- У вас есть самые любимые работы?

- Я человек скромный, поэтому могу сказать про те работы, которые считаю удачными. Среди них «Мамай-мурза», портрет Сююмбике с сыном, триптих Габдуллы Тукая. Также по моим эскизам сделаны 19 из 22 мозаик на станции метро «Площадь Тукая», правда, там несколько нарушена цветовая гамма, поскольку мозаику собирали мастера из Азии, но работы все равно очень удачные.

- А над чем работаете сейчас?

- Сейчас я наслаждаюсь жизнью, пенсионным возрастом, периодически готовлю выставки своих работ. Иногда картины приходится реставрировать, ухаживать за ними, работы на бумаге достаточно сложно хранить, в помещении с картинами всегда должна быть определенная температура.

- А где вы храните свои работы?

- Часть картин выставлена в музеях, но большинство у меня дома, какие-то в частных коллекциях. Я много участвовал в международных выставках, ездил для этого в Париж, в Турцию и др.

Уже этой весной в Литературном музее Габдуллы Тукая пройдет выставка моих работ, посвященных великому поэту. Сейчас идет активная подготовка работ к этому событию.

- Следите за современными тенденциями в художественной среде? 

- Конечно, можно выбрать для себя абстракцию или современное искусство, которое никто не понимает. Тот же «Квадрат Малевича» - это же тупик в искусстве. У нас такая богатая история, культура, кто этими вопросами и темами будет заниматься. Это непросто.

 - Есть ли достойная смена среди молодых художников?

- Равиль Загидуллин – очень усердный художник, Рустем Хузин https://milliard.tatar/news/leila-xasyanova-istoriceskii-zanr-samyi-sloznyi-on-yavlyaetsya-vencom-vsex-xudozestvennyx-zanrov-7671   – очень толковый. Сейчас художественные училища готовят наших художников, художественный ВУЗ, к сожалению, так и не удалось открыть. Меня постоянно приглашают преподавать в училище, но, я думаю, уже достаточно того, сколько я преподавал рисование и черчение в школе. Некоторые из моих учеников из 13-й школы даже стали большими художниками, например, Айрат Хамидуллин, у него много очень интересных работ. Он говорил, что я был его самым любимым учителем.