15 апреля 2026 Репортажи

«Я открыла для себя совершенно иного Тукая»: новый взгляд на главного татарского классика

Накануне в Казани в Национальном музее РТ прошла лекция «Наследие Габдуллы Тукая: открытия, исследования, музеефикация». О новых гранях творчества поэта слушателям рассказала Гузель Тухватова — кандидат филологических наук, заведующая Литературным музеем Тукая и доцент КФУ.

Казалось бы, о главном татарском классике известно всё, и в то же время его личность способна удивлять снова и снова. «Я открыла для себя совершенно иного Тукая, — поделилась впечатлениями одна из слушательниц после лекции. — Нам всегда рассказывали о нем как о бедолаге с тяжелой судьбой: матери не было, хлеба не было, есть нечего. А здесь выясняется, что Тукай был, не побоюсь этого слова, настоящим "бизнесменом"!». И действительно, в тот вечер многие собравшиеся взглянули на личность поэта с новой, ранее совершенно неизведанной стороны. Подробнее — в репортаже «Миллиард.Татар».

Где новшество — там Тукай: как он завоёвывал читателя?

Кем же был Габдулла Тукай? Безусловно, писателем и журналистом. С определенной долей смелости его можно назвать и педагогом. Но Гузель Фардиновна предложила взглянуть на него и с неожиданной стороны назвав его «блогером» своего времени, ведь он живо откликался стихами на злобу дня. «Его можно назвать и маркетологом», -подметила спикер. Ведь он умело продавал свои произведения. Чтобы привлечь внимание к своему творчеству, уже первые стихи, изданные в Уральске, он сопровождал иллюстрациями. Сохранилось письмо Тукая к Гильмутдину Шарафу от 9 июня, отправленное из Уральска, где он сообщает о высылке сборника и дает согласие на публикацию за гонорар в 50 рублей. Осенью того же года поэт приезжает в Казань, и уже 15 ноября 1907 года выходит в свет его первый сборник. С «рекламой» стихов связан и один любопытный эпизод, о котором поведала спикер: Тукай звонил по телефону на случайные номера и читал абонентам свои произведения, за что ему нередко доставалось от «вынужденных» слушателей.

Стремясь заинтересовать читателей, Тукай часто обращался к иллюстрациям, стихи Тукая публиковались с иллюстрациями не только в отдельных изданиях, но и на страницах газет и журналов, например, в журнале «Яшен». Но особенно трепетно относился поэт к иллюстрированию изданий для детей. В сборнике «Юаныч» («Утешение») впервые появились рисунки к стихотворениям «Су анасы» (Водяная) и «Таз», призванные сделать книгу более привлекательной для юной аудитории. Отдельного упоминания заслуживает сборник 1909 года, в котором был размещен снимок самого Тукая. Ради этой книги он отправился в фотосалон. Получившийся снимок хорошо знаком каждому: это единственное фото поэта в тюбетейке, кстати сам головной убор ныне хранится в музее Тукая.

Еще один интересный факт из жизни великого поэта связан с сборником «Күңелле сәхифәләр» (Веселые страницы). Этот сборник также выходил с цветными рисунками-вкладышами. Для подготовки иллюстрации к стихотворению «Безнең гаилә» (Наша семья) Тукай лично встречался с художником типографии Харитоновых — Зверевым. Однако художник, по сути, обманул поэта: он взял готовую картинку из русского учебника для второго класса и лишь переодел персонажей в татарские костюмы. Тукай был возмущен подобной халтурой, особенно его возмутило, что дедушка на рисунке оказался больше самовара, а кошка — ключевой персонаж стиха — вышла совсем крошечной.
Для оформления своих произведений поэт также активно заимствовал работы русских и западных мастеров. Так, только в нынешнем году исследователям удалось установить автора иллюстрации к стихотворению «Шаян песи» («Озорной котёнок») — ею оказалась британская художница Мэри Беннет, создававшая открытки и рисунки для детских книг. Именно одну из её открыток Тукай и позаимствовал для своего стихотворения.

Любовь Тукая к новшествам проявлялась не только в иллюстрациях к его стихам. В 1912 году вышла книга «Сабит учится читать», экземпляр которой был обнаружен в Петербурге, в Национальной библиотеке. В этом издании Тукай использовал экспериментальные шрифты Харитонова. «Где новшество — там Тукай», — пошутила лектор, демонстрируя книгу, где текст сверху дан традиционным начертанием, а снизу — экспериментальном.

«Тукай превратился из человека в символ. Его творчество золотой век татарской литературы»

О том, что Тукай стал легендой еще при жизни, можно говорить хотя бы потому, что еще при его жизни образ поэта начинает жить не только на страницах книг, но и на сувенирной продукции. В 1911 году появляются ученические тетради с портретом Тукая и его стихами на обложке. Если современные школьники пишут в стандартных зеленых тетрадках, то их сверстники из начала XX века выводили буквы на фоне изображения великого поэта. Интересна и тетрадь, найденная в архивах музея Исмаила Гаспринского в Крыму: на обложке помещен портрет Гаспринского, а рядом были напечатаны строки из стихотворения Тукая «Ата белән бала» («Отец и Ребёнок»). Тетрадь эта была выпущена в Казани в 1911 году.

Еще один интересный экспонат хранится в Национальном музее РТ. Это грамота которую выдавали ученикам медресе за хорошую учебу. На этом бланке изображены корифеи татарской мысли той эпохи: Исмаил Гаспринский, Ахметхади Максуди, Фатих Карим, Гаяз Исхаки, Юсуф Акчура, Фатих Амирхан, Галиаскар Камал и, конечно же, Габдулла Тукай.

Еще одним фактом, подтверждающим популярность Тукая еще при жизни, является то, что его стихи начали исполнять в качестве песен.

Посетителям лекции посчастливилось услышать редкую запись — оригинал той самой мелодии, на которую впоследствии было положено стихотворение «Туган тел» («Родной язык»), ставшее негласным гимном татарского народа. Впервые оно увидело свет в 1909 году в сборнике «Балалар күңеле» («Детская душа»). Со сцены эти строки впервые прозвучали из уст самого поэта, впервые он прочитал эти строки 15 апреля 1910 года в Восточном клубе (там, где сейчас располагается ресторан «Татарская Усадьба»), завершая свою лекцию о народном творчестве. Любопытно, что второй куплет в газетной публикации на том вечере отсутствовал. Примечательно также и то, что уже при жизни Тукая это стихотворение звучало в начале и в конце учебного года в татарских мектебе и медресе, исполнялось хорами, а позже не раз публиковалось в качестве эпиграфа в его собственных сборниках. Спето же оно было на мотив песни «Салих Бабай» («Дедушка Салих») в исполнении Камиля Мутыгый.

Но и это еще не все, что касается музыкального воплощения тукаевских строк. Отдельного упоминания заслуживает редкий экспонат, обнаруженный в музейных архивах. Речь идет о нотах к проникновенному стихотворению «Көзге җилләр» («Осенние ветра»). Автором музыкальной записи выступил Антон Александрович Эйхенванд. Этот документ, относящийся к 1911 году, ныне бережно сохраняется в фондах Российского национального музея музыки.

Он памятник себе воздвиг нерукотворный

Последняя книга, вышедшая при жизни поэта, была издана 30 декабря 1912 года, за три месяца до его кончины. На ней стояла печальная и пророческая подпись: «Последняя книга Тукая», словно поэт предчувствовал скорый уход.
После смерти Тукая его образ не только не угас, а напротив обрел новое воплощение. Начали выпускаться конфеты «Тукаев», а в рекламе 1914 года встречается даже объявление о мыле «Тукаев Сабыны» («Мыло Тукаева»), произведенном на московской фабрике.

А творчество поэта перешагнуло национальные границы. В 1914 году в Лондоне был опубликован перевод стихотворения «Пар ат» («Пара лошадей») на английском языке. Произведения Тукая зазвучали на разных языках мира, а в 1933 году сборник его стихов был издан даже в далеком Токио.

Автор: Адиля Фарукшина