Джамиля Гергенредер: «В Германии меня постоянно спрашивают – кто такие татары?»

В Германии меня постоянно спрашивают – кто такие татары?

- Насколько мне известно, в Германии вы живете уже достаточно давно. Удается ли вам в германоязычных условиях сохранять татарскость и практиковать язык, не забывать его?

- Конечно. Первые 10 лет жизни в Германии с 1994 до 2004 мы провели в городе Веймаре, где в свое время жили сразу несколько десятков личностей мирового масштаба, в том числе Гете, Шиллер и т.д. Меня там постоянно спрашивали – кто такие татары? Через мое творчество, через татарские песни и мелодичность этого языка немцы начинали интересоваться татарской культурой. Я рассказывала им о том, что на берегах Волги жил очень богатый и сильный народ – булгары, который дал корни татарам, рассказывала, что мы не такие кочевники, как казахи, что у нас была очень развита торговля и т.д.

Уже во Франкфурте я знала, что здесь есть много татар, но общественной татарской организации не было. Тогда, поговорив с Бари Диановым и Венерой Вагизовой, мы решили учредить общину: мой супруг Виктор написал устав, Бари перевел его на немецкий язык. Осенью мы начали проводить большие встречи татар, различные мероприятия. Потом совместно с Гульнур Даутовой мы создали чисто женскую организацию «Ханымлар», членом которой я до сих пор являюсь.

- Вы сказали, что уехали в Германию в 1994 году. Это далековато от Ташкента, почему решили отправиться именно туда?

- Это на самом деле интересная история, потому что мой муж Виктор – этнический немец, который родился в Сибири. Его родители и предки во всех поколениях были российскими немцами: мама с Северного Кавказа, а папа из Поволжья. Но в Сибирь их выслали 28 августа 1941 года, когда Сталин издал закон, и за 48 часов всех немцев из Поволжья вывезли товарными вагонами в Сибирь. Большинство из них, конечно, погибло, выжили сильнейшие. Мой муж родился в конце декабря 1957 года, это был очень тяжелый год, но он выжил. Возможно, потому что он должен был встретить свою татарскую жену в Ташкенте (смеется).

- Получается, потом они перебрались в Узбекистан?

- Да. Мы с ним познакомились в третьем классе школы. В детстве ему бывало нелегко – дети дразнили его и называли «фашистом», а надо мной смеялись из-за того, что я татарка – говорили «татар-батар, букка батар». У нас было и есть много общего, наверное, поэтому мы с ним душа в душу вместе уже 67 лет.

Поволжские немцы тоже постепенно утратили язык, особенно последние поколения

- Какая красивая история! А друг с другом вы говорите на русском языке?

- Да, мы говорим на русском языке, но мой папа ему изначально сказал: «Вахит (мой папа его так называл), өйгә керсәң, татарча сөйләш» («Когда приходишь домой, говори на татарском языке»). Поэтому он очень старался, сейчас мой муж довольно неплохо говорит на татарском языке, любит татарские песни, даже поет их для наших немецких друзей или в татарской организации, еще очень хорошо знает историю татар. Папе было очень приятно, что даже их знакомые или соседи не сразу понимали, что его зять немец, а не татарин.

- Получается, поскольку ваш супруг этнический немец, немецкий язык он уже знал и легче адаптировался к жизни в Германии?

- Не совсем. В Германии ему пришлось учить немецкий язык с нуля. Поскольку, несмотря на то, что поволжские немцы все-таки сохраняли какую-то закрытость своей общины, не смешивались, но язык постепенно все равно был утрачен, особенно последними поколениями. Его мама уже не знала немецкий, а папа вспомнил язык после переезда в Германию вместе с нами. Через несколько лет свекр уже отлично говорил, но у него сохранялся акцент поволжских немцев, но местные немцы с пониманием и очень хорошо к этому относятся, потому что понимают, откуда он и какие сложности может испытывать.

Поэтому после переезда сюда ему практически пришлось выучить язык заново. Заговорить бегло на немецком мне было проще, супруг все же опасался коверкать слова и старался сразу говорить правильно, но он очень хорошо и грамотно пишет на немецком.

- А как их предки оказались в Поволжье?

- Генеалогические поиски привели к тому, что предки моего мужа оказались в Поволжье еще в XVII веке. Это удивительно, то есть его прапрапрапрапредки из Германии, из города Фульда, откуда родом многие Гергенредеры (фамилия сложная, поэтому очень легко найти), выезжали многочисленными группами. С подачи Екатерины II они были освобождены от службы и отправились осваивать поволжские земли.

Папа моего супруга говорил, что они всегда очень дружно жили с татарами, поэтому и меня очень хорошо приняли в семью. Если вы читали произведение «Дети мои» Гузель Яхиной, она там тоже про это пишет, мы были поражены тем, как она хорошо знает немецкую культуру.

Он тонко чувствовал характер людей, поэтому у него получались просто великолепные портреты

- Вы говорили о том, что очень большое влияние на становление вашей личности оказал ваш отец. Расскажите нам о нем, каким был художник Анвар Назыров?

- По характеру папа был человек непростой. Он был очень требовательным и иногда жестким, но очень честным. Он учил нас с братом тому, что никогда не нужно спорить с человеком, даже если ты чувствуешь, что он не прав. Он всегда давал очень хорошие и мудрые советы, которые мне очень сильно помогли в жизни.

Меня он решил назвать Джамилей в честь одного интересного события в мире культуры. В 1958 году разгорелся очень большой скандал с участием одной очень прогрессивной молодой писательницы по имени Джамиля, которая писала о равенстве, свободе и правах женщин, за что была заключена в тюрьму. В то время Никита Сергеевич Хрущев выступил в защиту писательницы, и ее отпустили. Мой папа был очень рад этому событию и у него не было никаких сомнений в том, что его дочь тоже должна быть Джамилей.

- А каким было его творчество? О чем он любил писать?

- Он был очень талантливым, просто невероятным графиком. Самое раннее его творчество началось именно в издательстве, где он иллюстрировал книги – это было его любимое занятие. Он рисовал картины для огромного множества книг. Только когда в уже пожилом возрасте его стало подводить зрение, он переключился на станковую живопись – пошли пейзажи, натюрморты, большие полотна.

Он всегда тонко чувствовал характер людей, поэтому у него получались просто великолепные портреты. Он их любил, и я помню, как он очень серьезно и кропотливо работал над изображением очень известной в Узбекистане певицы и танцовщицы – самаркандской армянки Тамары ханум (настоящее имя — Тамара Артёмовна Петросян). Она так хорошо знала узбекские танцы и песни, была одной из самых первых и самых известных певиц Узбекистана, талант которой отметили даже в Великобритании во время Первого Всемирного фестиваля народного танца в 1935 году. Папа был с ней дружен и писал её портреты.

В начале ХХ века даже в Сибири были татарские школы, где учили татарский язык на арабице

- Почему ваш отец решил стать художником?

- Думаю, это не только призвание, но и воля случая. Когда семья отца жила в Иркутске, мой дедушка Абдулхай помимо прочего заметил в своем сыне Анваре большой музыкальный талант и потенциал, купил ему скрипку и нанял ему учителя. Но по каким-то причинам папу не научили играть по нотам, но у него был идеальный музыкальный слух, и он мог сыграть любую музыку.

А когда он в молодые годы поступал в казанскую консерваторию и сыграл произведения, которые попросила комиссия, его сразу взяли учиться. Но из-за отсутствия общежития, папа растерялся и решил вернуться в Ташкент. Потом он очень об этом жалел, но прошлое уже не воротишь. Он пошел учиться в Ташкентское художественное училище, где ему преподавали очень хорошие педагоги, обучавшиеся у именитых художников – у Репина, Рериха и др.

- Помните ли вы какие-нибудь интересные истории из жизни вашего отца?

- Конечно, у него была очень интересная жизнь, знаменательные знакомства и работы. Поскольку еще в Иркутске мой папа ходил в татарскую школу (сейчас это может показаться удивительным) и до 4 класса учился на татарском языке, он прекрасно читал и писал на арабице. Когда уже в Ташкенте папа оказался в архиве Литературного музея им. Алишера Наваи, ему на глаза попались биографические записки о царице Нодира-бегим – правительнице Коканда 1792 года рождения, одной из очень прогрессивных женщин своего времени, которая его поразила. Он очень кропотливо и долго собирал её образ, чтобы написать портрет кокандской царицы, в честь которой строились больницы, школы, приюты.

Был даже такой случай: в советское время бывало трудновато с деньгами, и иногда артисты приезжали в не самых лучших костюмах, однажды даже с порванным барабаном. Мой папа был не только талантливый художник, но и очень талантливый музыкант, он не выносил такого отношения к культуре, поэтому бывало писал письма в Министерство культуры. На одно из таких обращений даже пришел ответ “Анвару Назырову от Минкульта СССР”, в котором говорилось, что они обязательно примут меры и достойно оденут артистов, купят им новый барабан.

Люди приходят в кинотеатр только для того, чтобы посмотреть на портрет

- А где сейчас портрет царицы Нодира-бегим?

- Это огромное полотно правительницы сейчас находится в том же музее Алишера Наваи в Ташкенте. Это полотно впечатлило очень многих, и позднее папа даже написал его немного измененную копию, чтобы разместить в кинотеатре имени Нодира-бегим в городе Коканд. Самое удивительное то, что, по словам директора этого кинотеатра, многие даже пожилые люди приходят, покупают билет и просто смотрят на этот портрет, наслаждаются. Анвар Назыров был очень кропотливым художником, сторонником достоверной истории – поэтому он всегда искал натуральность, изображал только те узоры и ткани на изображениях, которые точно использовались в тот период и т.д. Работы отца до сих пор живут в сердце народа.

- А что с остальными работами Анвара Назырова? Они хранятся в семейном архиве или выставлены в какой-то галерее?

- В 2018 году во Франкфурте мы организовали выставку работ Анвара Назырова и написали письмо в министерство культуры Узбекистана, чтобы они не препятствовали вывозу картин из Ташкента. Конечно, все полотна мы бы не смогли перевезти, взяли только те, что были размером до одного метра. Поэтому сейчас у меня дома есть около 60 его работ.

- Какие полотна Анвара Назырова ваши любимые, а какие вы считаете его главными работами? 

- Одна из моих любимейших картин – пейзаж, на котором папа написал горы Чанган в Узбекистане. Это, наверное, середина его творческого пути, потом пошли картины с речушками, а одними из последних были натюрморты.

Среди его главных работ, конечно, портрет Тамары ханум, полотно Нодира-бегим, Мукарама Тургунбаева в танце, сейчас эта работа находится в личном архиве моего брата, еще я бы отнесла сюда портрет Шакира абзы – очень выразительный портрет в профиль. Конечно, мои любимые горы.

- Я увидела много разных портретов авторства вашего отца, в том числе ваш детский портрет. В их числе есть изображения вашей мамы?

- Он начинал писать этот портрет, но так и не успел его закончить. Теперь это стало моей задачей и большой мечтой – я хочу закончить его работу. Есть очень хороший портрет мамы, написанный пастелью Анваром Балкановым – прекрасным художником и хорошим другом моего папы.

- Ваш папа был художником, и вы пошли по его стопам. Расскажите, какое на вас влияние оказало его творчество?

- В 3-4 года, как только я научилась держать в руках карандаш, папа начал давать мне уроки. Если я рисовала цветы, он просил рисовать характер цветка и показывал, что это значит. Это были самые главные уроки в моей жизни, которые я пронесла в своем сердце.