«Тысяча ударов ослопами»: смерть в Крыму и награды поместьями - как жили татарские переводчики при московском царе в XVII веке

Введение: о книге, её месте в историографии и значении переводчиков

Рецензируемое издание представляет собой первый в отечественной историографии систематический свод биографических сведений о переводчиках Посольского приказа – ключевого внешнеполитического ведомства Московского государства XVII столетия. Авторский коллектив (А.В. Беляков, А. Г. Гуськов, Д.В. Лисейцев, С. М. Шамин) поставил перед собой амбициозную задачу: реконструировать по возможности полный персональный состав штата переводчиков в период расцвета дипломатической службы России – с 1600 по 1700 год. В итоге в основной корпус словаря вошло 158 биографий, а вместе с приложениями – 340 персоналий.

До выхода этой работы сведения о переводчиках были разрозненными, фрагментарными и касались лишь отдельных лиц или узких языковых групп (прежде всего греческих и «книжных» переводчиков). Авторам удалось не только собрать воедино архивные данные из фондов РГАДА, но и предложить принципиально новый взгляд на роль переводчика в системе московской дипломатии. Они показали, что переводчики были не просто техническими исполнителями, а активными участниками международных отношений, а в ряде случаев – самостоятельными дипломатами, разведчиками, приставами, экспертами по восточным делам.

Особое место в книге занимают переводчики восточных языков – татарского, турецкого, персидского, арабского, калмыцкого, монгольского. Их доля в штате была значительна (до трети всех специалистов), а их функции – жизненно важны для выстраивания отношений с Крымским ханством, Османской империей, Персией, Средней Азией и кочевыми народами. Без них Московское государство не могло бы ни вести переговоры, ни заключать мирные договоры, ни даже правильно оформить грамоту к восточному правителю. Данная рецензия сосредоточена именно на этой – татарской – составляющей переводческого корпуса, поскольку она наименее изучена и одновременно наиболее показательна для понимания имперского характера русской государственности XVII века.

Структура Посольского приказа и место переводчиков

В XVII веке Посольский приказ являлся центральным органом внешних сношений. Его штат включал дьяков, подьячих, переводчиков и толмачей. Переводчики занимались письменным переводом (грамот, посольских книг, литературных сочинений), толмачи – устным переводом на приёмах и переговорах. Однако это разграничение сложилось не сразу – ещё в конце XVI века специалистов часто называли без чёткого различия, а некоторые совмещали обе функции.

Численность переводчиков колебалась в зависимости от политической ситуации и финансовых возможностей казны:
- в 1613–1615 гг. – до 29 человек (максимум в начале царствования Михаила Федоровича);
- в 1630‑е – 26 человек;
- в 1640–1670‑е – 22–31 человек;
- после указа 31 октября 1689 года штат сократили до 15 – как часть политики Нарышкиных по уменьшению западного влияния;
- к началу XVIII века штат вновь вырос до 18–25 человек.

Из этого числа специалисты по восточным языкам составляли примерно одну треть. В разные годы в приказе служило от 7 до 10 переводчиков татарского, турецкого, персидского, арабского и других «восточных» языков. Они были распределены по географическому принципу: одни отвечали за Крым, другие – за Османскую империю, третьи – за Персию и Среднюю Азию, четвёртые – за калмыцкие и ногайские улусы.

Переводчики были не просто кабинетными работниками. Их служебные обязанности включали:
- перевод дипломатических документов (как с иностранного на русский, так и обратно);
- составление «курантов» – рукописных газет о зарубежных новостях;
- приставство при иностранных послах – сопровождение, бытовое обеспечение, контроль за поведением;
- посольские поездки – в качестве переводчиков, гонцов или даже самостоятельных посланников;
- «розыск» и допросы пленных и перебежчиков;
- экзамены новых кандидатов на знание языков.

Особенно велика была роль переводчиков восточных языков в разведывательной деятельности: они собирали сведения о военных приготовлениях Крыма и Турции, о политической обстановке в Персии, о маршрутах караванов. Нередко они рисковали жизнью, чтобы добыть или передать важную информацию.

Языковые компетенции: какие языки и для чего

Термин «татарский язык» в документах XVII века был собирательным и охватывал целую группу тюркских наречий. В приказных ведомостях часто уточняли:
- крымский – для сношений с Крымским ханством;
- ногайский – для кочевых орд Причерноморья и Прикаспия;
- казанский / касимовский – для общения с внутренними служилыми татарами;
- турецкий (османский) – для дипломатии с султанским двором;
- персидский (фарси) – для переписки с сефевидским Ираном;
- арабский – для религиозных текстов и грамот от восточных владык;
- калмыцкий, монгольский, тибетский (тангутский) – редкие языки, специалистами по которым был, например, Павел Кулвинский.

Большинство переводчиков-татар владели минимум двумя-тремя языками из этого списка. Вот несколько примеров из книги:
- Баксеит Абдулов (1632–1640) – «татарский, турецкий, персидский, арабский и ногайский» (по его челобитной).
- Девлет Меликов (с 1649) – татарский, персидский, арабский.
- Михаил Кошаев (1630–1679) – турецкий, татарский, арабский.

При этом качество владения языками было не всегда высоким. В 1615 году крымские мурзы с презрением говорили русским послам: «большое де у вас и переводчики перевелись, что не умеют написать» – грамоту, присланную из Москвы, невозможно было прочесть из-за ошибок. Однако к середине века уровень специалистов вырос, и наиболее опытные переводчики (Абдула Байцын, Кучукай Сакаев) переводили даже сложные литературные и дипломатические тексты.
Интересно, что для восточных языков в приказе не существовало письменных экзаменов в современном смысле – проверка происходила устно, через чтение и перевод на месте, либо через «сказки» старших коллег. Иногда кандидата экзаменовала целая комиссия из трёх-четырёх переводчиков, которые давали заключение: «умеет ли» или «не умеет».

Династии татарских переводчиков: профессия как наследие

Одна из ярчайших особенностей переводческой службы на восточном направлении – её наследственный характер. Знание языков, навыки дипломатической работы, доверие властей и даже поместья передавались от отца к сыну, создавая настоящие профессиональные династии. Это обеспечивало приказу стабильность и преемственность.

Династия Байцыных – три поколения на службе Московского государства 

- Билял Байцын (служил с 1630 по 1654/55 год) – выходец из Сибири, сын Безергена Байцына, «хафиза» (знатока Корана). Выехал на службу ещё при Фёдоре Ивановиче. В 1630–1654 годах участвовал в посольствах в Крым, Турцию, Персию, Малороссию. В 1649 году был «допущен к руке» государя и получил корм «в стола место» – туша барана, две курицы, кружка вина, ведро мёда. Его поместный оклад достиг 800 четей, годовой – 45 рублей.

- Абдула Байцын (служил с 1653 по 1678) – его сын. Владел татарским и турецким. В 1656–1657 годах, находясь в Крыму с посольством Р. В. Жукова, он тайно проник в комнату, где крымский визирь вёл переговоры с послами гетмана Богдана Хмельницкого, и подслушал их, рискуя жизнью. Позже он писал собственноручно грамоты персидскому шаху (1672) и хивинскому хану (1673). Его годовой оклад вырос до 59 рублей, поместный – до 650 четей.

- Резеп Байцын (служил с 1686 по 1710‑е) – внук. В 1695 году участвовал в Азовском походе, переводил надписи на турецких пушках и мечетях. В 1695 году взял в долг 15 рублей у подьячего – и расписку написал собственноручно. В 1700 году получил 39 рублей «для пожарного разорения». В 1702 году переводил в Азове надписи на «роскатной башне, и на иных, и на мечете, и во дворце на камнях подпись турецкую».

Байцыны владели поместьями в Касимовском, Шацком, Саранском, Боровском и Серпуховском уездах. К концу XVII века у Резепа было 17 крестьянских дворов (пусть и «пустых и беглых») и 200 четвертей «дикого поля» в Саранском уезде.

Династия Тевкелевых

- Мустафа Тевкелев (служил с 1623 по 1651) – мещерский татарин. Попал в плен в Крыму в 1624/25 году, освободился, стал переводчиком. Участвовал в посольствах в Турцию, Персию, Крым. Его оклад достиг 65 рублей, поместный – 600 четей.
- Абдрахман Тевкелев (служил с 1667 по 1674) – сын Мустафы. Женат на сестре Абдулы Байцына. В 1674 году умер в полку князя Ромодановского во время Чигиринского похода. Его вдова и дети получали поденный корм 5 копеек в день.
- Рамазан Тевкелев (служил с 1695 по 1719) – сын Абдрахмана. В 1695 году участвовал в Азовском походе (жена получала корм в его отсутствие). В 1701 году направлен в «свейский воинский поход» с подмогой 35 рублей. В 1710 году участвовал в разборе «Батуринского архива» гетмана Мазепы – переводил татарские документы.
- Муртаза Тевкелев (служил с 1712) – сын Рамазана, уже в петровское время. В 1714 году участвовал в разграничении русско-турецких земель, в 1717 году переводил на встрече с хивинским послом. Его оклад составлял 120 рублей. Дослужился до коллежского асессора.

Династия Устокасимовых – три века

- Кучук Устокасимов – служил ещё в 1570‑х – 1590‑х годах, знал «всякие мудрые грамоты турские и фарсовские, и арапские, и татарские». Имел поместный оклад 1000 четей, годовой – 130 рублей. Фактически он был одним из первых профессиональных переводчиков восточных языков в приказе.
- Резеп Устокасимов (служил с 1615 по 1630) – сын. Участвовал в посольствах в Турцию, Крым, Персию. В конце 1629 года на посольский стан напали татары, Резеп был жестоко избит и через две недели умер от ран. Его вдова и дети получили поместья в Шацком уезде.
- Кутломамет Устокасимов (служил с 1638 по 1689) – внук. В 1640–1680‑х годах участвовал в девяти посольствах в Крым, в том числе в 1680–1681 годах вместе с задержанным посольством Ивана Сухотина. В 1689 году, по указу о сокращении штата, был выведен за штат. Имел поместья в Шацком и Касимовском уездах, владел 193 четями и 28 крестьянскими дворами.

Кроме этих трёх главных династий, в книге описаны также Кошаевы (Михаил – новокрещен, его сын Иван – стольник), Чаряновы (Едигер и Сунчалей), Тонкачевы (Сулейман и его сын Кутлумамет), Сакаевы (Кучукай и его племянник Кадралей). Все они оставили значительный след в дипломатии XVII века.

Опасности службы: гибель, пытки, ссылки

Работа переводчика восточных языков была смертельно опасной. Посольства в Крым и Турцию часто становились заложниками международной обстановки: набеги казаков, раздоры крымских мурз, подозрения османских властей – всё это могло обернуться трагедией.

Примеры гибели

- Ураз-Мухаммед Башмаков (служил с 1625 по 1635). В 1634–1635 годах он сопровождал посольство И. Коробина и С. Матвеева в Турцию. На обратном пути, в Кафе (Феодосия), посольство задержали из-за морских походов донских казаков. Переводчика подвергли страшной пытке: ему дали «тысеча ударов ослопы» – деревянными дубинами по спине и телу. На следующее утро он умер. Брату Алмамету позже выдали 20 рублей «за службу и за убытки» и простили долг в 40 ефимков.
- Араслан Кунтумышев (служил с 1644 по 1667) – убит в «крымской посылке» в 1667 году.
- Кучукай Сакаев – хотя он дожил до 1694 года, в 1657 году под Конотопом был «на большом бою», где многие его товарищи погибли.

Кроме Ураз-Мухаммеда, пытки применялись и к другим. Резеп Устокасимов – как уже говорилось, избит в степи и умер через две недели. Мухаммет-Кул Абызов в 1626 году бежал из Крыма, спасая жизнь, но его семья была арестована и сослана в Сибирь.

Принятие православия и его последствия

Обращение в православие было для татарских переводчиков не только духовным выбором, но и серьёзным социально-экономическим шагом. Новокрещёные получали прибавки к жалованью, земельные дачи, дворянство, особые царские подарки. Однако этот шаг был чреват конфликтами с мусульманским окружением.

Самый яркий пример – Михаил Кошаев

Служил с 1630 года, мусульманин из темниковских татар. В 1647 году принял православие (крещён в Чудовом монастыре). За крещение он получил:
- серебряный кубок весом «три гривенки»;
- бархат гладкий, камку куфтель, атлас жёлтый;
- 40 соболей на 30 рублей, лисицу на 5 руб.;
- лошадь с царской конюшни за 40 руб.;
- ссуду в 500 рублей на 10 лет для покупки двора в Китай-городе (ежегодно вычитали по 50 руб. из оклада);
- его оклад подняли с 18 руб. до 100 руб. в год, а поденный корм – до 50 коп. в день (182,5 руб. в год).
Он также получил поместье в Темниковском уезде (380 четей) и земли в Кадомском уезде. Его сын Иван стал стольником. Кошаев продолжал службу до старости (отставлен в 1678/79 году).

Дмитрий Асанов – выезжий турок

Принял крещение в 1668 году (в церкви Иоанна Лествичника). Ему пожаловали:
- однорядку с пуговицами (12 руб.), ферязи тафтяные (8 руб.), кафтан камчатый (7 руб.), шапку соболью (5 руб.), штаны, сапоги – всего на 37 руб.;
- 20 руб. «на избное строение»;
- сукно «аглицкое», камку, шубу (7 руб.) и 20 руб. деньгами.
Его годовой оклад вырос до 35 руб., поденный корм – до 30 коп. (109,5 руб. в год). Однако в 1671–1674 годах он был сослан в монастырь «за вину» (вероятно, за какие-то нарушения, связанные с новой верой), но семья получала 5 коп. корма.

Хусей Месетев – крещение со скандалом

В 1672 году он решил принять православие. За это его избили другие переводчики-мусульмане – Абдула Байцын, Кучукай Сакаев и Девлет Меликов. Однако он не отказался от намерения и в том же году крестился (в Чудовом монастыре). За это получил однорядку, кафтан, шапку и другие дары. Его оклад повысили с 9 до 30 руб., поденный корм – с 5 до 15 коп.

Степан Смайлов – крещённый в 1648/49 году

Он получил дачу «против Кошаева» – сукно, камку, шубу и поместья. Его оклад вырос с 25 до 32 руб.
Интересно, что новокрещёные переводчики не теряли связей с татарской средой. Они продолжали ездить в посольства, переводить, а иногда даже вступали в конфликты с бывшими единоверцами (как Месетев). Однако власти поощряли крещение и предоставляли новообращённым существенные преференции, видя в этом способ укрепить лояльность.

Материальное обеспечение: оклады, поместья, награды

Материальное положение переводчиков было довольно высоким по меркам того времени. Оклады сильно разнились – от 15–20 рублей у новичков до 100–150 рублей у ветеранов. Для сравнения: крестьянский двор приносил несколько рублей дохода в год, а хороший боевой конь стоил 10–20 руб.

Составляющие дохода
1. Годовой денежный оклад – от 15 до 150 руб.
2. Поденный корм – от 3 до 50 коп. в день. Это была существенная прибавка: 50 коп. × 365 = 182,5 руб. в год – больше годового оклада у многих.
3. Поместный оклад – от 150 до 1000 четей (1 четь ≈ 0,5 десятины). Поместья давали доход с крестьян и могли быть переданы по наследству (при выслуге вотчины).
4. Единовременные дачи:
   - «на дворовое строение» (15–50 руб.) после пожаров (а дома в Москве горели часто);
   - «на платье» – сукно, камка, шубы, шапки;
   - «на подмогу» перед посольствами – до двух годовых окладов;
   - «за убытки» в посольствах – возмещали потерю имущества (например, Кошаеву в 1638 году дали 30 руб. «за убытки и изрон»).

Отношение властей и престиж профессии

Московские цари и бояре высоко ценили квалифицированных переводчиков. Их допускали «к руке» государя, приглашали на царские столы, дарили соболей и кубки. Переводчики восточных языков, как правило, были на виду: они сопровождали иностранных послов, участвовали в церемониях, иногда сидели за одним столом с боярами.

Однако профессия была небезопасной в плане доверия. За измену казнили (Лещинский), за бегство – ссылали семью (Абызов). Власти постоянно проверяли лояльность, особенно тех, кто долго находился за границей. При приёме на службу переводчики приводились к шерти (присяге) – мусульмане на Коране, христиане на кресте.

В 1689 году после прихода к власти Нарышкиных штат переводчиков сократили почти вдвое – это была политическая мера, направленная против «западного влияния». Но восточное направление пострадало меньше, поскольку потребность в татарских переводчиках оставалась острой.

Престиж профессии подтверждается тем, что многие татарские переводчики стремились устроить на службу своих сыновей и племянников. Они передавали поместья, добивались для детей повышения окладов и чинопроизводства. Профессия была уважаемой и обеспечивала достойную жизнь – при всех её опасностях.

Заключение: вклад книги и её значение

Рецензируемое издание «Переводчики Посольского приказа в XVII в.: материалы к словарю» является уникальным справочно-исследовательским трудом, который впервые в историографии представляет систематизированные биографии всех (или почти всех) переводчиков дипломатического ведомства за целое столетие. Особенно ценно, что авторы не ограничились только «белыми пятнами», но и собрали воедино разрозненные ранее сведения, часто содержащиеся в малодоступных архивных делах РГАДА.

Главное достоинство работы – её фактологическая насыщенность. Каждая статья содержит ссылки на первоисточники (фонды РГАДА), что делает книгу надёжным инструментом для дальнейших исследований. Она будет полезна историкам-медиевистам, источниковедам, специалистам по истории дипломатии, а также всем, кто интересуется ролью татар в истории России.

Вместе с тем, авторы честно предупреждают, что это именно «материалы к словарю», а не окончательный словарь. Не все биографии равно полно освещены – для первой половины XVII века сведений меньше, для второй – значительно больше. Но это не недостаток, а объективная реальность сохранности архивов. Заявленное в предисловии намерение подготовить в будущем полный словарь с участием большего числа авторов – обнадёживает.

В заключение можно сказать, что данное издание значительно расширяет наши представления о социальной истории Московского государства, о механизмах дипломатической службы и о реальной роли татарской элиты в имперском строительстве. Переводчики восточных языков были не просто «переводчиками» – они были мостами между цивилизациями, и этот труд заслуживает самого пристального внимания. Книга вносит весомый вклад в изучение российской истории XVII века и будет служить надёжным справочным материалом на долгие годы.

Рецензия составлена на основе книги:  
Беляков А. В., Гуськов А. Г., Лисейцев Д. В., Шамин С. М.
Переводчики Посольского приказа в XVII в.: материалы к словарю. – М.: Индрик, 2021. – 304 с.