«Воспитать чувство красоты»: почему культура в Казани существует отдельно от повседневности?

Часть 1: Почему Казань «модный колхоз»?  

Культура без стиля

Я наблюдаю за тем, как одеты люди в Казани. Не на подиуме, не в пресс-релизах и не в интервью дизайнеров, а в залах театров, на открытиях выставок, на фестивале современной культуры и дизайна «Сенной базар». И это наблюдение приводит к неудобному, но честному выводу: Казань — культурная деревня. Это не оскорбление. Это данность. В Казани культура есть, но она не превращается в стиль. Она существует как событие, как афиша, как отчет, как новость — но не как привычка.

Люди приходят в театр так же, как в торговый центр. На премьеру — в куртке «на каждый день», на выставку — в том же, в чем шли «по делам». По одежде зрителя невозможно понять, куда он пришел: в музей, на спектакль или в МФЦ. А ведь именно в этих местах начинается городская культура — с ритуала. С внутреннего жеста: я иду в театр, и это требует от меня визуального усилия. В Казани этого жеста почти нет.

«Публика на мероприятиях бывает абсолютно разная, иногда за ней интересно наблюдать. Это и яркие, броские персоны, которые пришли себя показать; и стильные люди, которые пришли с пониманием, куда они пришли; и простые люди в повседневной одежде, пришедшие на интересное для них мероприятие; а также те, кто пришел за компанию — в спортивной одежде. Каждый из них имеет свое мнение, свои возможности и свой вкус. Но, безусловно, приятно видеть гостей и публику, понимающих, куда и зачем они пришли, и уместно одетых к мероприятию», - поддержал наше видение относительно визуальной культуры дизайнер Султан Салиев. 

«Это связано с молодыми или некомпетентными дизайнерами»

Материалы, публикуемые на сайте «Миллиард.Татар», часто рассказывают о моде, национальном костюме, орнаментах, переосмыслении традиций. И в этом есть парадокс.

Татарская культура невероятно сильна визуально. Казакин XIX века, украшения, ткани, крой, символика — все это легко могло бы стать основой современного стиля. Но в реальности национальное в Казани чаще используется как декорация, а не как дизайн.

Орнамент становится алиби: если вещь с узором — значит, она «про культуру», даже если в ней нет формы, вкуса и смысла. Национальное подменяет работу со стилем, не продолжаясь в повседневной городской одежде.

В результате татарская эстетика живет на показах и фестивалях — и почти исчезает на улицах.

«Очень больной вопрос, конечно, связанный с татарским стилем. На мой взгляд, это связано с молодыми или некомпетентными дизайнерами. Дело в том, что, по их мнению, можно просто включить национальный орнамент в любой современный предмет одежды — и он автоматически начинает нести «национальный акцент». Да, но, увы, к национальному стилю это не имеет никакого отношения.

Лишь изучив национальный костюм и переосмыслив, как можно использовать его особенности и элементы, грамотно и стильно включая их в современный образ, можно прийти к современному национальному стилю.

Первый вариант — простой и примитивный, второй — осознанный и правильный.

В принципе, большинство начинающих дизайнеров начинают с первого варианта, а со временем многие из них приходят ко второму», - говорит о национальном стиле в Казани дизайнер Султан Салиев.

Деревенская модель восприятия культуры 

В Казани регулярно проходят fashion-показы, этно-фестивали, недели моды — от Modest Fashion Day до Kazan Digital Fashion Week. Вещи показывают интересные, концептуальные, иногда смелые. Но стоит опустить взгляд с подиума в зал — и возникает диссонанс.

Зритель не является частью визуального высказывания. Он не включен в него телом, одеждой, позой, взглядом. Он просто «пришел посмотреть». Это принципиально деревенская модель восприятия культуры: есть сцена — и есть публика, между ними дистанция. В городской культуре сцена и зал всегда разговаривают друг с другом.

О деревенских жителях в городе и их влияния на визуальную культуру высказалась журналист, одна из основателей фестиваля «Печән базары» Гульназ Бадретдин.

«В первый раз в Казань я приехала зимой 2002 года. У меня тогда была цветная дубленка, в Уфе тогда все очень ярко и модно одевались. А в Казани в начале 2000-х годов всё было серое, люди выглядели одинаково, модных людей не было или мне не попадались. Я тогда очень удивилась. Для меня это был серый-серый город — ни одного яркого человека.

Но за последние 25 лет ситуация, конечно, изменилась. Модных людей стало больше. С чем это связано, я не знаю. Я статистику не изучала, но всё-таки основные жители Казани — выходцы из сел, которые в 1950-60 годы начали приезжать в Казань. А Уфа все-таки более интеллигентный город. Возможно, связано с этим. Хотя я очень уважаю жителей деревни, среди них тоже немало людей со вкусом.

Я вспомнила одну историю. Как сейчас помню, в начале 1990-х годов наш класс поехал в Русский драматический театр. Я не поехала, потому что у меня была только подростковая одежда — брюки, леггинсы и т.п., платья не было. А ходить в театр в брюках тогда считалось моветоном — нужно было обязательно идти в платье, желательно в вечернем.

Более того, я помню, что в оперный театр, куда я ходила уже позже, когда выросла, люди приходили в вечерних платьях и обязательно переодевали обувь. Снимали уличную обувь, надевали туфли и шли в театр. В Казани я ни в одном театре ни разу такого не видела — чтобы кто-то пришёл в вечернем платье и переодел обувь.

С чем это было связано 20 лет назад, я не могу сказать, а сейчас могу. Сейчас театр превратился не в место просвещения и культурного отдыха, а в учреждение, которое вынуждено зарабатывать деньги.

Основной показатель эффективности работы театров — это выручка. Поскольку задача — заработать как можно больше, то театры ставят кассовые спектакли, рассчитанные на неискушенного зрителя. Кроме того, спектакли идут каждый день, естественно, когда идешь в театр в будний день, после работы, нет возможности наряжаться. В чем был на работе, в том и побежал в театр.

Не могу судить обо всех театрах, но работая в Тинчуринском театре, я видела, какие зрители туда приходят. Это не просто городские жители — выходцы из деревень, а люди приезжают прямо из деревень. Потому что уровень спектаклей рассчитан именно на такого зрителя. Если придешь в «Моң», вряд ли встретишь там зрителей, пришедших условно в валенках. Все зависит от репертуара театра и от того, как он себя преподносит. Именно это формирует культуру зрителей и влияет, в том числе, на их вкус в одежде», - поделилась Бадретдин. 

Почему таланты «выстреливают» за пределами Татарстана

Почти в каждом интервью — будь то ювелир Ильгиз Фазульзянов, дизайнеры или художники — звучит одна и та же мысль: за пределами Татарстана татарская культура начинает работать иначе.

Это не потому, что здесь нет таланта. А потому что здесь нет среды, которая требует формы.

В Казани можно быть гением — и при этом не быть стильным. Можно создавать выдающиеся вещи — и не влиять на визуальный облик города. Стиль не оседает, не становится нормой, не передается от человека к человеку.

Деревенский визуальный код

Что такое «деревенская культура» в данном контексте?

Это:
- практичность выше эстетики;
- страх выделиться;
- подозрительное отношение к красивому;
- отсутствие насмотренности; 
- визуальная случайность витрин, афиш, одежды.

Красивый человек в Казани до сих пор воспринимается как «слишком».

Слишком нарядный, слишком смелый, слишком заметный. В общинной культуре это опасно — лучше быть как все.

Вот что об этом говорит казанский стилист Регина Габдуллина:

«Мне кажется, что с визуальной культурой у нас действительно есть проблемы, и они во многом исторические. Хотя важно сказать: раньше у татар была очень сильная культура одежды — красивая, богатая, продуманная. Это была настоящая эстетика.

Перелом, как мне кажется, произошел в советский период. Причем не только в Татарстане — в целом по стране. Культура наряжаться и выделяться как будто ушла. Появился страх быть заметным, страх выглядеть «слишком». Возможно, это еще связано с разделением на богатых и остальных — люди начали бояться выделяться внешне.

Второй момент — у нас просто нет насмотренности. Ее невозможно сформировать, не выходя за пределы своей среды. Мы же не можем взять и вывезти весь Татарстан, чтобы показать мир, а потом вернуть обратно. Насмотренность требует свободы, открытости, постоянного наблюдения.

И сюда же добавляется страх осуждения. Вот это «а что люди скажут?» — мне кажется, у нас вообще где-то на уровне ДНК. Этот страх очень сильно ограничивает и напрямую влияет на визуальную культуру», - считает стилист. 

Казань на распутье

И все же Казань — не приговор. Это город огромного потенциала, где есть история формы, сильная национальная эстетика, талантливые дизайнеры, художники, режиссеры. Но пока культура здесь существует отдельно от повседневности.

Казань — культурная деревня не потому, что в ней нет культуры, а потому что она не стала визуальной привычкой.

Вопрос не в том, сколько еще фестивалей и показов пройдет. Вопрос в том, захочет ли город научиться смотреть на себя — и одеваться так, как будто он сам является выставкой.