Балет «Шурале» в исполнении солистов Мариинского театра на 39-м Нуриевском фестивале

Балет «Шурале» создан по мотивам одноименной поэмы Габдуллы Тукая и рассказывает историю лесного духа Шурале, который влюбляется в девушку-птицу Сююмбике. Похитив ее крылья, он пытается удержать ее в волшебном лесу, однако сердце Сююмбике принадлежит батыру Былтыру. Между миром лесной магии и человеческой любовью героиня делает выбор в пользу земного чувства, отказываясь от способности летать ради любви.

Национальный мир

Уже с первых минут спектакль погружает зрителя в национальный мир. Над сценой свисают огромные вышитые полотенца — словно из татарского деревенского дома. Позже они поднимаются, как занавес, открывая действие. Эта деталь оказывается не просто декоративной: подобные полотенца традиционно были частью татарского быта, их вышивали хозяйки дома, вкладывая в орнаменты память рода и тепло рук. Национальным орнаментом спектакль буквально пронизан — от декораций до костюмов кордебалета и солистов.

Впрочем, интересна и разница художественных взглядов. Как отметила прима-балерина Мариинского театра Рената Шакирова, в постановке Мариинского театра орнаменты на костюмах выглядят более башкирскими, тогда как в театре Мусы Джалиля сохранена именно татарская орнаментальная традиция. «Я думаю, что это связано со взглядом художника», — поделилась балерина. И действительно, в казанской версии эта этническая точность становится важной изюминкой спектакля.

Пластика Шурале и невесомость Сююмбике

Первый акт переносит зрителя в лесной мир Шурале. Декорации леса, созданные еще в 2000 году, сегодня уже не выглядят грандиозными, однако в них остается своя театральная сказочность. Музыка Фарида Яруллина в балете преимущественно лирична и не раскрывается перед зрителем сразу — в нее хочется вслушиваться вновь и вновь, постепенно погружаясь в ее сложную, многослойную красоту.

Особенно завораживает пластика самого Шурале. Хозяин леса, лесной щекотун, в исполнении Раманбека Бейшеналиева получился не пугающим демоном, а харизматичным и игривым существом. Его тело словно текучее, гибкое, почти невесомое — пластика танцовщика напоминает живую лозу, постоянно меняющую форму. Особенно впечатляют сольные партии артиста и его дуэты с Сююмбике.
 

Когда Шурале похищает крылья Сююмбике, ее грусть передается через пронзительный танец. Рената Шакирова танцует с поразительным сочетанием точной техники и внутренней нежности. Она действительно будто парит над сценой — легкая, невесомая, как перышко. Это впечатление возникает уже не впервые: подобное ощущение хрупкого полета оставалось и после ее партии в балете «Анюта» год назад на Нуриевском фестивале. В ее исполнении есть редкое сочетание академической точности и тонкой эмоциональности, из-за чего невольно вспоминается великая балерина Майя Плисецкая.

Особенно красивы поддержки Шурале и Сююмбике — их дуэт выглядит удивительно гармоничным и пластичным. Шурале словно осторожно пытается одолеть Сююмбике, окружить ее своей лесной магией, и эта сцена гипнотизирует плавностью движений.

Отличие костюмов

Во втором акте лес сменяется деревней. На сцене появляются деревянный дом, забор, атмосфера свадебного праздника. Очень красив визуальный образ парящего над сценой платка с орнаментом, под которым танцует Сююмбике во время свадьбы с Былтыром.
 

Костюмы кордебалета здесь становятся отдельным рассказом о татарской культуре. Зеленые, синие и розовые платья с рюшами по низу, расшитые орнаментом жилетки, платки и маленькие калфаки — все напоминает классический костюм сельских татар, подобный тем, что и сегодня можно увидеть на Сабантуях и в национальных ансамблях.
 

Стоит отметить, что костюмы солистов были привезены из Мариинского театра, где балет «Шурале» находится в постоянном репертуаре театра с 2009 года. Это масштабное возобновление оригинальной хореографии Якобсона, под руководством музыкального руководителя Валерия Гергиева. Впервые балет «Шурале» показали 28 мая 1950 года. Изначально его представили во второй редакции хореографа Леонида Якобсона под названием «Али-Батыр». 

Стоит отметить, что костюм Шурале отличается от версии Мариинского театра: здесь он коричневый, словно окутанный веточками, и без традиционного рога на голове. Образ получается более природным, лесным, менее сказочно-демоническим.

Свадебные сцены наполнены жизнью: состязания батыров, массовые танцы, сольные партии Сююмбике. И вновь Рената Шакирова кажется невесомой — ее движения мягкие, текучие, почти воздушные.

Но идиллию нарушает внезапное появление Шурале. Он появляется в деревне, щекочет стариков, оставаясь невидимым для окружающих, а затем неожиданно подбрасывает крылья Сююмбике. И в этот момент сказка вновь вторгается в человеческую жизнь. Сююмбике счастлива — она снова может летать. Финал второго акта выглядит почти кинематографично: вся деревня выходит на улицу, в небе появляется белая птица — улетевшая невеста. Былтыр лишь смотрит вверх и поднимает руки в жесте потери.

Отказ от волшебной сущности ради любви

Третий акт возвращает действие в лес. Шурале танцует с крыльями Сююмбике, затем — с самой Сююмбике, которую вновь одолевают лесные силы. В лес приходит Былтыр в поисках возлюбленной и поджигает лес. На фоне пламени особенно выразителен образ Шурале, который наблюдает за происходящим словно со стороны, не вмешиваясь в трагедию.

Кульминация спектакля оказывается по-настоящему эмоциональной: Былтыр находит Сююмбике в полыхающем лесу, возвращает ей крылья, но она бросает их в огонь во имя любви. Этот жест становится отказом от иной, волшебной сущности ради человеческого чувства.

Финал удивительно нежный. Былтыр уносит Сююмбике на руках, декорации меняются, и герои вновь оказываются в деревне. Их заключительный танец — мягкий, лиричный, почти сказочный по настроению — неожиданно напоминает музыку из мультфильмов о диснеевских принцессах. После драматичного лесного пламени этот финал звучит как тихое счастье, найденное вопреки всему.

Конфликт природного и человеческого миров

Финальная сцена балета оказывается гораздо глубже простой истории о любви. Когда Былтыр в отчаянии поджигает лес, чтобы вернуть Сююмбике, это становится не только жестом страсти, но и актом вторжения человека в мир природы. Огонь разрушает хрупкую гармонию леса — пространства, где существовал Шурале, где Сююмбике могла быть свободной и крылатой. И момент, когда героиня бросает свои крылья в пламя ради любви, воспринимается одновременно как жертва и как отказ от собственной природной сущности. В этой сцене особенно остро чувствуется конфликт двух миров — человеческого и природного, где любовь оказывается сильнее свободы, но цена этой победы звучит трагически.