Как отказ от уммы помог сформироваться башкирскому национализму

Польский дипломат Войцех Зайончковский, работавший в России в 1998-2000 и в 2010-2014 годах, написал книгу «В поисках своей идентичности. Башкирская, бурятская и татарская интеллигенция и национальный вопрос в Российской империи и СССР» (Издательство Института Центральной и Восточной Европы (Люблин) при МИД Польши, 2001). Уфимский историк Игорь Кучумов готовит к изданию русский перевод этого труда. Весьма любопытен взгляд европейского ученого на этнические процессы в нашей стране.

С разрешения Кучумова «Миллиард.татар» публикует отрывки из этого исследования, посвященные татарам и башкирам. Здесь первая, вторая, третья, четвертая части. 


Архаизм башкирской культуры

Участию башкир в духовной жизни мусульманского мира, претерпевавшего на рубеже веков стремительные изменения, препятствовала архаичность их культуры, а именно отсутствие своей прессы, типографий и литературного языка. Подавляющее большинство книг, бытовавших в их среде, являлось рукописными, и часто, по словам Мухаметсалиха Уметбаева, «башкирам остается быть рассказчиком своей книги». Для того, чтобы использовать средства коммуникации, соответствующие рубежу XIX–XX вв., им приходилось использовать чужую культуру.



Первые башкирские интеллигенты, выступавшие на общественные темы, делали это на страницах русской, но чаще всего татарской прессы. Исключением стала в 1912 г. попытка воспитанников казанского медресе «Галия» издавать башкирский журнал «Тыу» («Знамя»), но эта затея не была реализована из-за нежелания татар признать башкирский самостоятельным языком.



Четыре года спустя газета «Тормош» отказалась напечатать стихотворение Шайхзады Бабича потому что оно было написано по-башкирски.


Татарские газеты: «Ил» («Страна», С.-Петербург, 1913 – 1915); «Казан мөхбире» («Казанский вестник», Казань, 1905 – 1911); «Вакыт» («Время», Оренбург, 1906 – 1918); «Нур» («Свет», С.-Петербург, 1905 – 1914, Москва, 1917 – 1918), «Тормыш» («Жизнь», Уфа, 1913 – 1918). Источник: 100tatarstan.ru


Желание продолжить учебу после окончания сельской школы неизменно означало смену родной среды на русскую или татарскую. Решившиеся на это часто рисковали оказаться изгоями в своем обществе и сталкивались с трудностями адаптации к городской жизни. В частности, это пережил Валидов, который ушел из родного дома, чтобы учиться дальше. В оренбургском медресе «Хусаиния» высмеяли его национальную башкирскую одежду, а когда через два года вернулся в свой аул, односельчане были возмущены костюмом, очками и папиросами своего бывшего жителя. Более того, через некоторое время отец обвинил его в вероотступничестве. 

Появление башкирской интеллигенции

У нескольких башкир была возможность учиться в российских школах и университетах (в основном в Москве, Санкт-Петербурге, Казани и Ижевске), но полученные ими профессии (военное дело, медицина, горное дело, востоковедение) не позволяли им оказывать большое влияние на духовную жизнь своих сородичей. Исключение составляли преподаватели основанного в Оренбурге в 1825 г. Неплюевского военного училища (с 1844 г. – Неплюевский кадетский корпус) – Хусаин Абдулсалямов, Мартиниан Иванов, Салихъян Кукляшев, Искандер Батыршин.

Будучи преподавателями восточных языков, они занимались составлением словарей, грамматик и хрестоматий.

Учащихся также направляли в школы Москвы, Санкт-Петербурга, Казани и Ижевска, но из-за тяжелых условий многие из них бежали или умерли (в 1830–1840-е гг. умерло 97 из 300 отправленных учиться юношей). Влияние местных образовательных учреждений для инородцев также было ограниченным, поскольку учеников в них, как правило, было немного. 

Самой крупной фигурой среди них был, безусловно, Мирсалих Бикчурин, который преподавал персидский и арабский языки, служил военным переводчиком, стал генералом и первым башкиром, избранным членом-корреспондентом Русского географического общества и действительным членом его оренбургского отделения. Бикчурину принадлежат первые в истории башкир подлинно научные сочинения, а в 1861 г. он первым напечатал текст на башкирском языке. 

Разногласия между суфийскими шейхами 

Несмотря на серьезные трудности, накануне Первой мировой войны, сформировалось первое поколение башкирской интеллигенции. Большинство ее представителей были выходцами из мусульманского духовенства и окончили мектебы и медресе, лишь очень немногие имели европеизированное высшее образование. Российская статистика зафиксировала наличие этой группы только в ходе переписи 1897 г. На территории Уфимской и Оренбургской губерний насчитывалось 363 башкирских интеллигента – в основном это были учителя, врачи и фельдшеры. К ним следует добавить и часть мударисов (преподавателей мусульманских школ), которые в 1913–1914 гг. состояли из более чем 2000 татар и башкир, – они, будучи джадидистами, были полны решимости внедрять европейские методики обучения. (Численность башкир в 1897 г. была в пределах 960 000–1 010 000 чел.). 

О том, что различия между новой и мусульманской интеллигенциями были весьма условными, свидетельствует восходящий к 1880-м гг. конфликт между башкирскими консерваторами и религиозными реформаторами, который отразился на действиях башкирских политиков во время гражданской войны 1919–1920 гг.

Он начался с разногласий между суфийским ишаном (духовным наставником) Габдул-Хакимом Курбангалиевым и его мюридом (учеником) Зайнуллой Расулевым. Медресе, основанное последним в 1884 г. в Троицке, было новометодным, что вызвало гнев у крайне консервативной семьи суфийских шейхов Курбангалиевых. Среди учеников Расулева были дядя Заки Валиди Хабибназар Сатлык и сам Валиди. В 1918 г., когда Валиди подписал соглашение с большевиками, Габидулла Курбангалиев вместе со своими сторонниками перешел на сторону Колчака.

«Настоящим потрясением стали лекции Заки Валиди по истории тюрков»

В конце XIX в. благодаря деятельности первых башкирских интеллигентов были заложены основы башкирского литературного языка и началось формирование канона башкирской культуры современного типа. 

Башкирская общественно-политическая мысль развивалась на периферии процессов, происходивших на рубеже XIX–XX вв. среди российских мусульман, особенно у наиболее активной части татар. Главной проблемой для башкир была модернизация исламского общества, т. е. дискуссии между джадидистами и кадимистами, а национальный вопрос стоял у них на втором или даже на третьем месте. Башкирский язык (как и татарский) в то время не был способен описывать социально-политическую реальность в категориях национализма и использовал вместо этого понятия рода и племени или уммы. Слово «миллят» («национальность») появилось в публикациях башкирских авторов только около 1910 г.


Источник: wikipedia.org


Настоящим интеллектуальным потрясением не только для башкир, но и для всех тюркоязычных образованных российских мусульман стали лекции Заки Валиди по истории тюрков (1909 г.), впоследствии опубликованные в виде книги «История тюрков и татар» (1912 г.). В них прошлое тюркоязычных народов впервые истолковывалось в категориях современной автору европейской, а не исламской историографии.

Башкиры в политике

Стремление выяснить происхождение башкир побудило многих молодых авторов заняться историко-этнографическими изысканиями. Хотя большинство их работ публиковалось в татарских периодических изданиях и на татарском языке, они описывали башкир как самостоятельную этническую группу. Среди этих сочинений можно назвать «Историю башкир» (1910 г.) и «Историю Пугачева» (1911 г.) Мунира Хадиева, «Исчезнут ли башкиры?» (1912 г.) Габдрашита Гумери и журналистику Мажита Гафури, Мухаметши Бурангулова, Ахмета Заки Валиди. Стихи на башкирском языке и на башкирскую тематику пыталась писать группа поэтов, среди которых был упомянутый Шайхзада Бабич. Через некоторое время эти работы окажут значительное влияние на формирование башкирской националистической идеологии.

Башкиры воспользовались появившимися в России после 1905 г. возможностями для общественной деятельности, хотя немногочисленные депутаты Государственной Думы от них находились в составе мусульманской фракции и подходили к решению политических проблем с традиционных общеисламских позиций. Возникшие в Башкирии общественные организации в основном старались быть в стороне от политических дебатов, сосредоточившись на просветительской и благотворительной деятельности. Однако они играли большую роль в жизни башкир, поскольку состояли из представителей этого народа (например, таковым являлось «Мусульманское общество башкир Бурзянской волости» Оренбургской губернии) и требовали от властей решения наиболее животрепещущих для него вопросов – преимущественно возврата незаконно захваченных во второй половине XIX в. земель, снятия ограничений на пользование лесами, а также реформ в области народного просвещения. В последнем случае эти организации настаивали, чтобы обучение происходило на башкирском языке, а учителями были башкиры, т. е. они выступали против пропаганды русского языка, который воспринимался консерваторами в качестве источника порчи нравов, и против засилья среди учителей татар. Аналогичные требования звучали в выступлениях башкирских депутатов Государственной Думы.

«Националистическое мировоззрение уже существовало, но…» 

Башкирский национализм возник в период 1905–1914 гг., хотя формально он не полностью соответствовал научным представлениям об этом явлении. Да, он этнизировал политику, тем самым выполняя основное условие Чарльза Тейлора, но в данном случае был незрелым, ибо не ратовал за создание башкирской государственности, а именно государственность, согласно Энтони Смиту и Эрнесту Геллнеру, является главной целью подлинных националистов. Конечно, как и всякий национализм, башкирский выдвигал языковые и экономические требования, но едва разговор заходил о сородичах, он видел в них мусульман, а не национальность.

Ярким примером тому является выступление в Государственной Думе башкирского депутата Алиоскара Сыртланова, заявившего, что «каждая народность имеет право… на особые прирожденные права. Это право на защиту своей национальной и религиозной самобытности», т. е. «на религиозное и национальное самоопределение».

Данный пассаж можно было бы отнести к проявлению классического национализма, если бы Сыртланов имел в виду башкир, но он имел в виду российских мусульман в целом, а не конкретную национальность. Националистическое мировоззрение тогда уже существовало, но для его окончательного оформления нужно было лишь заменить понятие уммы на миллят (национальность).

Четыре автономии Валиди 

Прорыв в развитии башкирской националистической идеологии произошел в 1917 г., вскоре после Февральской революции. Политически активные башкирские круги, т. е. интеллигенция и ряд крупных землевладельцев, были готовы заключить союз со всеми политическими группировками тогдашней России, при условии, что те согласятся вернуть земли, переданные переселенцам, и прекратят вырубку башкирских лесов. Однако башкиры не встретили понимания ни со стороны Временного правительства, ни со стороны делегатов проходившего в мае 1917 г. в Москве I Всероссийского съезда мусульман. 

Этот съезд способствовал интеграции различных сообществ. Тогда же было создано Башкирское областное бюро во главе с Сагитом Мрясовым, Ахмет-Заки Валиди и Аллабирде Ягафаровым. Это событие стало поворотным в развитии башкирского национального движения – группа выходцев из Уфимской и Оренбургской губерний решила отделиться от общей мусульманской общины в качестве политического представительства этнической группы, населяющей определенный регион. И хотя это не означало окончательного разрыва с представлениями о единстве российских мусульман, башкиры встали на путь, ведущий к этой цели.


Делегаты III Всебашкирского учредительного съезда. Оренбург. 8—20 декабря 1917. Источник: ru.wikipedia.org


Важным этапом становления башкир и других этнических групп в качестве отдельных политических субъектов стало обсуждение территориальной автономии и федеративного устройства России, которое раскололо участников съезда. Противниками этих идей были в первую очередь татарские политики, а сторонниками – башкирские, кавказские, среднеазиатские и азербайджанские делегаты. На эту тему также выступил Заки Валиди, который в речи под многозначительным названием «Племенной состав российских мусульман» заявил, что мусульманской нации вообще не существует, и что попытки языкового и культурного объединения последователей ислама противоестественны



. Он предложил создать автономии на четырех территориях: в Урянхае (современная Тува), Бакинской и Елисаветпольской губерниях (Азербайджан), Туркестане и казахских степях. Башкиры должны были бы войти в состав последней, а татарам как слишком разбросанным, отводилась исключительно культурная автономия.



В итоге съезд большинством голосов отклонил требования татар и принял предложения федералистов. Тем не менее ход дебатов и отсутствие решения по земельному вопросу побудили некоторые делегации, в том числе и башкирскую, провести собственные съезды, на которых в полной мере выявились расхождения между различными мусульманскими кругами.

«Умму» окончательно вытеснил «миллят»

На состоявшемся в июле 1917 г. в Оренбурге Первом Всебашкирском съезде произошли коренные изменения в политических представлениях башкир: «умму» окончательно вытеснил «миллят». В одной из первых резолюций, принятых делегатами этого форума, говорилось: «Башкиры совершенно отличаются от живущих на их землях других мусульманских народностей как укладом жизни, так и языком, бытом и обычаем». Сформулированная таким образом этническая самобытность стала отправной точкой для выдвижения следующих политических требований: 

  • Россия должна стать «демократической республикой, основанной на национально-федеративно-территориальных началах»; 
  • территории, заселенные башкирами, должны быть выделены отдельно; 
  • должна существовать возможность обмена землей между проживающими на территории немусульманами и башкирами, а также представителями других тюркских народов вне пределов этой территории; 
  • самоуправление следует организовать по национальному признаку; 
  • все земли, находящиеся во владении башкир, составляют достояние всего башкирского народа;
  • все земли, несправедливо отобранные у башкир, должны быть им возвращены;
  • следует создать башкирское национальное войско; 
  • следует создать реформированную систему башкирского образования.

«За создание башкирского автономного управления мусульман без присутствия в нем татар» 

Спустя несколько месяцев, 25 октября 1917 г., Шуро (Совет), избранный в качестве исполнительного органа Всебашкирского съезда, поставил в этом точку: «Каждая народность и национальность, обладающие землею и имуществом, – говорилось в его первом указе, – должны заботиться о себе сами, свою жизнь, кровь, душу, имущество, собственность, землю охранять сами. Также для Башкирии единственной мерой к спасению является захват власти башкирским народом в свои руки, забота народа о себе самом, охрана своей жизни, крови, души своими собственными силами». Предметом озабоченности башкирских националистов были не только идентичность («душа») и жизнь («кровь») нации, но и ее «собственность». 15 ноября 1917 г. Центральное башкирское шуро объявило о создании национально-территориальной автономии Башкортостана, а в декабре того же года это решение было единогласно одобрено III Всебашкирским съездом.


Источник: gasrb.ru


Группа радикальных интеллигентов, взявшихся за строительство башкирской автономии, была относительно небольшой, и у них имелись оппоненты в лице консерваторов во главе с Мухаммед-Габдулхаем Курбангалиевым, которые отвергали национальное самоопределение и выступали за создание башкирского автономного управления мусульман без присутствия в нем татар. Однако о том, что продвигаемый новой интеллигенцией национализм постепенно получал признание, свидетельствовало также и то, как кадимисты формулировали свои собственные политические постулаты, в которых говорилось не об «умме», а фактически о духовной автономии башкир. Нерешенная проблема языка и земли привела к радикализации (которую следует понимать, прежде всего, как принятие националистических лозунгов) большей части общества. 

«Избиение татарских мулл и учителей в башкирских деревнях» 

Во второй половине 1917 г. из-за земли произошли столкновения башкир с русскими и татарскими крестьянами, кое-где требовали отъезда всех татарских интеллигентов, в первую очередь, учителей. 

Татаро-башкирские конфликты также имели место на учительских съездах, проходивших в Уфе и Оренбурге. «Избиение татарских мулл и учителей в башкирских деревнях, – писал Мирсаид Султан-Галиев, – одно время приняло хронический характер». 

О популярности националистических идей отчасти свидетельствует и численность башкирских воинских частей, оцениваемая в 6,5–10 тыс. солдат и офицеров. В условиях российской гражданской войны они представляли собой довольно значительную силу и придавали лидерам башкирского национального движения уверенность на переговорах с большевиками, по итогам которых 23 марта 1919 г. в печати был опубликован текст «Соглашения центральной Советской власти с Башкирским правительством о Советской Автономной Башкирии», которая стала первым в истории башкирским государством.

Фото на постере: Здание Караван-Сарая в Оренбурге, где работал I Всебашкирский курултай. Источник: wikipedia.org



Читайте также 

«В конце XIX века татары и башкиры находились на разных полюсах мусульманского мира» 

«Татарскую интеллигенцию вряд ли можно считать безродной

Как татары ударились в партийное строительство 

Казанская купеческая империя: история татарского гегемонизма