Как книготорговцы и общетатарский язык объединили нацию

«На 11 татар приходился 1 учащийся, и одна школа на 76 учащихся»

 В прошлом выпуске речь шла о том, как эпоха модерна повлияла на поиски оснований консолидации татар на основе общего этнонима, общего литературного языка и светской культуры. Безусловно, новая национальная идентификация татар в своей основе имела сформировавшееся в течение многих веков исламское самосознание. Консолидация формировалась на основе общей для всех татар Российской империи  системе мусульмансокго образования, которая давала общую для всех систему знаний, норм, ценностей и смыслов. Так, в начале ХХ века только в Казанской губернии сформировалась широко разветвленная система религиозного образования. Здесь в 1891 г. работало 526 мектебов и медресе (без учета таковых в самой Казани), в 1902 г. – 756, из них 6 – в Казани), в 1913 г. – 1067, в них обучалось 80855 человек. На 11 татар приходился 1 учащийся, и одна школа на 76 учащихся. В других регионах Российской империи – местах компктного проживания татар: в Сибири и Астраханском крае, в Крыму - также действовали религиозные образовательные учреждения.

Вызовы мусульманской идентичности для татар в эпоху модерна

Двухступенчатая система образования медресе и мектебов была призвана давать учащимся на уровне медресе азы грамотности и знания по основам религии; в медресе - давались более широкие знания по религиозным дисциплинам, арабскому языку, логике и другим наукам. И надо сказать, что система социальных лифтов у татар работала исключительно через них. Татары не имели возможности получать среднее специальное и высшее образование в рамках имперской образовательной системы, поскольку не имели институтов подготовки в светских учебных заведениях и в основной массе не владели государственным языком империи – русским. Безусловно, это обстоятельство сильно снижало качество человеческого капитала и создавала многочисленные барьеры для развития татар как нации в условиях быстро прогрессирующей модернизации. 

Так известный учёный просветитель, историк, религиозный и общественный деятель Р. Фахретдин (1852-1936): писал: «Даваемое в традиционалистских медресе образование было совершенно бесполезным в плане изучения и понимания окружающего мира». Это заключение было рождено его личным опытом, когда он не смог ответить на вопрос своего сына, спросившего  во время их прогулки о предназначении протянутой от вершины телеграфного столба и уходящей в землю железной проволоки. Как пишет ученый-исследователь трудов и жизни ученого-богослова А. Хайрутдинов, Р. Фахретдин задумался о том, способны ли он и подобные ему другие отцы давать верные ответы на вопросы, которые им задают их дети: «В тот момент Р. Фахретдин осознал  насколько низок был уровень знания окружающего мира и светских наук людьми, получившими образование в медресе, в котором он сам провел 21 год жизни в качестве учащегося, а позже – учителя-муаллима».

В этом контексте красноречивым свидетельством выглядят представления шакирдов, учащихся медресе: услышав новость о том, что земля имеет форму шара, они рассуждали седующим образом: «Если это верно, то ведь по ночам мы, подобно тараканам, ползающим по доскам потолка, должны ходить вниз головами! Как же мы не падаем, как не выливаются реки и моря?!»

Получалось так, что высокий уровень грамотности среди татар, тем не менее, не обеспечивал развития адекватного эпохе. Поэтому значимость овладения светскими науками становилась приоритетом нарождающейся нации. Со всей остротой встала проблема встраивания в общеимперскую образовательную систему, основанную на языке культурного большинства – русском. Исследователь А. Хайрутдинов приводит свидетельства об осознании роли русского языка для татар: в ходе беседы татарский учёный-просветитель, писатель, этнограф, основатель татарского литературного языка,  К. Насыри сказал шакирду казанского медресе «Мухаммадия» Миргазизу Укмаси, будущему татарскому поэту: 

«Наша родина общая с русскими. У них много знаний, но мы не можем ими пользоваться, поэтому отсутствие в медресе русского языка – большой недостаток. А нам нужен не арабский язык, а русский. Поэтому старайся читать по-русски, нужные знания там, братишка».

При этом значимость родного татарского языка, который приобретал функцию литературного общенационального языка, так же отмечалась Каюмом Насыри: «Существует же Татарская Учительская школа. Нужно учиться в ней. Для чего изучать логику? Нужно ценить молодость, нужно изучать ана теле (материнский язык), это же смешно и абсурдно – не зная свой язык изучать правила арабского языка».

Осознаваемый многими прогрессивными татарскими учеными и богословами кризис между сложившейся исламской образовательной традицией и вызовами эпохи Модерна будет стимулировать общественную мысль и сподвигать к реформаторству в исламе, которое получит название «Джадидизм». Именно в нем будет реализовываться обогащение учебной программы в медресе светскими предметами и введением русского языка. А пока мы обратимся к одному из важных компонентов светской культуры, объединяющей географически разбросанные группы татар с разными диалектами в единую общность, объединенную общими культурными кодами, представлениями и смыслами, которые формирует ее величество - Книга.

Как общетатарский язык на арабской графике объединял поволжских, сибирских и астраханских татар

Тюркский суперэтнос российской империи включал ряд народностей, говоривших на тюрки. Среди них выделяли три группы. К первой относили «сибирскую» (алтайцы, абаканцы, барабинцы, иртышские, тобольские, тюменские и ялуторские татары); ко второй – «европейскую» (казанские, астраханские и крымские, литовские и польские татары); к третьей «кавказскую» (азербайджанцы, горцы, кабардинцы, кумыки, ногайцы и др.). Высокий уровень мобильности татар был обусловлен сложившимися экономическими моделями поведения (среди которых были достаточно сильно представлены отходничество, торговля и занятость в сфере услуг), а также культуртрегерской ролью в религиозной сфере. И это сильно влияло на складывание сетевой коммуникации среди различных групп татар, которая конечно же обеспечивалась и подпитывалась книжной культурой. 

Значимый вклад в ее развитие внесла «Азиатская типография», которая была открыта в Казани в 1809 г. По данным А.Г. Каримуллина, во второй половине XIX в. в ней было издано 1415 татарских книг, из них 1170 книг имели общий тираж свыше 9 млн. экземпляров. Средний тираж одной татарской книги достигал почти 8 тыс. экземпляров. Всего же в России во второй половине XIX в. было выпущено 3300 татарских книг общим тиражом 26,8 млн. экземпляров. Как отмечал Р.У. Амирханов, доминирующую позицию занимали издания произведений фольклора и художественной литературы. Ученый отмечал, что изданием татарских книг занимались другие «печатни» в Казани, а также вне ее. 

После революции 1905-1907 гг. распространение печатного дела идет с геометрической прогрессией: большое количество печатной продукции начинает выходить практических во всех ареалах компактного проживания татар: в Оренбурге, Уфе, Астрахани, Санкт-Петербурге и других городах России. Вся книжная продукция в дешевом исполнении быстро распространялась не только в городской, но и в сельской местности. Здесь надо отметить, что по исследованиям Р.У. Амирханова, книготорговцы ориентировались, в первую очередь, на  сельского читателя. Они выезжали в деревни и на ярмарки, при этом особой популярностью пользовались Макарьевская, Мензелинская, Ирбитская ярмарки. По свидетельству Н. Ильминского, татарские книгопромышленники «быстро распространяют в народе свои издания, и распространяют их до последнего экземпляра». 

С распространением книг среди татарского населения сложилась целая интрига. Широкое их распространение вызывало тревогу царских чиновников. Так, цензор книг в Казани, профессор Казанского университета Е. Осипов писал, что книги расходятся не только по всему Волго-Камскому краю, но и в отдельные страны Сибири и Туркестана, что «вредно для русификации мусульман-татар». Для сдерживания этого процесса царской администрацией создавались барьеры для книготорговцев. По данным А.Г. Каримуллина, при высоком уровне востребованности книг, количество книжных лавок сильно ограничивалось. В ответ совершенствовались маркетинговые стратегии со стороны книготорговцев. 

По словам уже упомянутого Н. Ильминского, татарские книготорговцы «употребляют все способы сбыта книжного товара: отправляются на ярмарки, разъезжают по деревням, не только продают, но и меняют на различные сельские произведения». При этом сложилась системно действующая сеть их представителей в деревнях и селах. Как отмечал Р.У. Амирханов, почти в каждой крупной татарской деревне имелся агент по продаже книг. Ему издатели-книготорговцы выдавали в кредит книги. К распространению книг подключались муллы, шакирды, мелкие торговцы, которые при каждом удобном случае отправлялись в глухие деревни для распространения «духовной пищи». Примечательно, что агенты не имели прямого разрешения на продажу книг, и действовали от имени книгопродавцов, которые имели на это свидетельство от имени губернатора. Мелких же книжных лавок к началу ХХ в. было множество. Страницы периодической печати, в период с 1905 по 1907 гг. пестрели объявлениями о продаже печатной продукции и адресами книжных магазинов Астрахани, Ташкента, Оренбурга, Уфы, Семипалатинска, Чистополя, Уральска, Соль-Илецка, Омска, Томска, Москвы, Троицка, Орска, Челябинска и других городов.

Широчайшая география охвата книжной и печатной продукцией, написанной и изданной на общенациональном татарском языке, безусловно, способствовала формированию общей системы с ценностями, символами, персонажами и событиями, которые объединяли этнотерриториальные группы татар. Книга на общетатарском литературном языке стирала грань между различными диалектами, повышала интерес и сопричастность к судьбе всей татарской нации, формировала общетатарскую идентичность. Огромная роль в этом процессе принадлежала городской и сельской интеллигенции, игравшей роль проводника просвещения и посредника между писателями и читателями.  В 1909 г. учитель Р. Алуши в своем письме из Читы сообщал писателю Ф. Амирхану, что в городских книжных магазинах появилась его книга «Правила языка эсперанто». Другой учитель из Томска И. Биккулов сообщал Ф. Амирхану об увлечении татарской молодежью его книгой «Татарка».