«Сходство между русским и булгарским арсеналом становится особенно заметным в конце XII – первой половине XIII в»

«Заметно различается также болгарское и кочевническое воинское снаряжение»

Колчан – футляр, предназначенный для ношения и хранения стрел. Судя по сохранившимся костяным и металлическим деталям, болгарские колчаны были однотипны колчанам средневековых народов Евразии, так называемый «колчан с карманом». Он представлял собой деревянное основание – днище (диаметром 15–25 см), к которому крепились четыре деревянные планки каркаса, обтягиваемые берестой или кожей. В верхней части колчана была сделана выемка – приемник для удобства извлечения стрел, закрывавшийся специальной крышкой.

Вокруг горловины и днища колчан несколько расширялся. Общая форма колчанов была полуцилиндрическая, с уплощением с внутренней стороны. Высота колчана зависела от длины стрел и колебалась от 60 до 80 см. Изредка с внешней стороны он украшался узкими вертикальными костяными накладками. Такими же накладками обрамлялся и край приемника. К деревянным планкам каркаса крепились костяные или железные петли, а к днищу – металлический крючок на ремне, для закрепления колчана во время верховой езды в чуть наклонно положении. Средневековые рисунки позволяют сделать вывод, что колчан носили у пояса на правом боку в наклонном положении – для удобства извлечения стрел и устранения помех при ходьбе и верховой езде.

Стрелы в таком колчане носились остриями вверх. Обычная вместимость колчанов, судя по письменным источникам, была 30 стрел, поэтому в походе воины обычно имели по два колчана стрел. Оценивая комплекс вооружения болгарского войска в домонгольский период в целом, следует подчеркнуть его коренное отличие практически по всем видам оружия от арсенала соседних финно-угорских народов. Заметно различается также болгарское и кочевническое воинское снаряжение, в первую очередь по набору дружинного оружия (мечи, пики, рогатины, булавы, защитное вооружение) и конского снаряжения (шпоры, трапециевидные стремена).

«Сравнительно облегченное вооружение волжских болгар, вероятно, объясняется необходимостью борьбы с конницей кочевников»

Наиболее близок болгарскому и по отдельным элементам, и по тенденциям развития древнерусский комплекс. Все это, несмотря на некоторую относительность аналогий, заставляет думать о синстадиальности развития этих регионов. Так, почти тождественны оказались сабли и их перекрестья, мечи, пики, удлиненно-треугольные копья, булавы, кистени, железные доспехи и часть конской амуниции. Отличия касаются различного рода деталей. Болгарские дружинники были вооружены, видимо, несколько легче, чем древнерусские. Так, в Болгарии не зафиксировано использование конских лат, кольчуг с длинными рукавами, кольчужных чулок и перчаток, наручей, поножей и т. д.

Однако, как справедливо заметил А.Н. Кирпичников, «использование или неиспользование тех или иных военно-технических устройств чаще всего находит оправдание в конкретно-исторической обстановке и совсем не свидетельствует об ущербности развития». Сравнительно облегченное вооружение волжских болгар, вероятно, объясняется необходимостью борьбы с конницей кочевников и пешими ополчениями финно-угорских племен.
Сходство между русским и болгарским арсеналом становится особенно заметным в конце XII – первой половине XIII в., что выражалось в использовании романский мечей, боевых сложнофигурных булав, уплощенных кистеней, чешуйчатого доспеха, шлемов с масками-забралами и шпор с зубчатым подвижным колесиком. Все это с очевидностью демонстрирует, что близость комплексов вооружения этих двух регионов носит не случайный характер, а является следствием сопоставимого уровня общественно-политического, экономического и военно-технического развития.

«Не исключено, что именно из него был поражен переяславльский князь Изяслав при атаке укреплений Биляра в 1183 г.»

Проблема появления и развития у болгар метательной артиллерии, включая станковые арбалеты и камнеметы, остается дискуссионной. К сожалению, прямые изобразительные источники, изображавшие эти военно-технические средства, отсутствуют, а письменные источники прямо нигде о них не сообщают. Об использовании болгарами каких-то метательных машин может свидетельствовать и находка шестеренки от поворотного механизма (Тигашевское городище), обычно в Европе связывающегося с использованием аркбаллист и камнеметов.

Уже указывалось, что часть массивных и тяжелых четырехгранных пирамидальных наконечников, несомненно, представляли собой снаряды для самострелов, а не луков. Есть еще одно, по словам А.Н. Кирпичникова: «источниковедчески в значительной мере скрытое, очевидно, от нас использование осадных метательных средств около 1200 г. устанавливается по новинке оборонного строительства Центральной и Южной Руси – крепостям с обычно трехрядной системой валов и рвов».

По его мнению, при такой системе обороны первая заградительная линия была примерно на 60–80 м отодвинута от высокой внутренней стены – места предполагаемой установки камнеметных и стрелометных машин. Выдвижение переднего края крепостной обороны точно соответствовало наиболее удобной прицельной дальности стрельбы из метательных машин, а также луков и самострелов, равной около 75 м, что заставляло нападающих начинать бой против передовых заграждений, находясь на большом расстоянии от главных стен и находясь под двойным ударом оборонявшихся. Тем самым зона боя вокруг крепостей при трехрядной системе обороны расширилась до 150 м. Поэтому можно прямо сказать, что такая система своим появлением была обязана активизации дальнобойной метательной техники.

Для Волжской Болгарии второй половины XII – первой трети XIII вв. как раз становится характерна именно такая система обороны крепостей. Неоднократно исследованные системы укреплений различных болгарских городищ (Биляр, Сувар, Джукетау, Богдашкинское, Алексеевское, Валынское и другие городища) доказывают, что возведение дополнительных укреплений приходится именно на этот период времени. Одновременно появляются выступающие над стенами башни (например, Кураловское городище), позволяющие вести фланкирующий обстрел вдоль стен. Особенно эффективным был подобный обстрел из крепостных самострелов. Не исключено, что именно из него был поражен переяславльский князь Изяслав при атаке укреплений Биляра в 1183 г., когда он был поражен «стрелою сквозе броне под сердце». Иными словами, болгарская военная техника стояла на высоком уровне развития, не уступая древнерусскому и намного превосходя технические средства защиты и тактику обороны соседних народов края.

«В военном отношении дружина являлась сложным организмом, составляя и ядро войска, и его высший командный состав»

Основной источник для характеристики болгарской военной организации X в. – «Записки» Ибн Фадлана, побывавшего в Болгарии в составе посольства багдадского халифа в 921–922 г. – позволяют сделать вывод, что болгарское общество в этот период находилось на этапе становления и укрепления раннефеодального государства. Эльтебер Алмыш внутри своего государства обладал всей полнотой административной и военной власти. Он командовал войсками и имел право на определенную часть военной добычи, даже если он сам не принимал участия в походе. Власть правителя осуществлялась и реализовывалась через институт феодальной дружины, которая была особой формой организации господствующего класса, особенно на начальном этапе сложения государства. Возникшие в недрах родового строя, военные дружины на определенном историческом этапе становятся оплотом княжеской власти и противостоят племенному ополчению.

Эти отряды воинов-профессионалов, служащих своему феодалу, составляли особые отряды вооруженных людей. Кроме чисто военных служилая княжеская дружина выполняла и административно-судебные функции и частично входила в состав двора правителя болгар, обеспечивая его социально-политическую и хозяйственную деятельность. Сама дружина не была однородной, и уже на начальном этапе своего оформления она заметно дифференцируется: на одном полюсе скапливается слой знатных дружинников, постепенно превращающихся в феодалов с собственными вассалами, на другом – «младшие» дружинники (воины-профессионалы), военные слуги и т. д.

В военном отношении дружина являлась сложным организмом, составляя и ядро войска, и его высший командный состав. Некоторые сведения Ибн Фадлана указывают на существование дружины при дворе Алмыша. Реально видеть дружину правителя в группе людей, объединенных названием «куввад»/«друзья, сотоварищи», которые получают дары и подношения после царя. Скорее всего, под этими людьми и нужно понимать слой знатных, так называемых «старших» дружинников. Кроме знатной части дружины существовала основная масса служилой знати, которые стояли рангом ниже по сословной лестнице, но также занимали привилегированное положение, как слой воинов-профессионалов, являвшихся личной охраной, военными слугами правителя Болгарии.

Среди функции дружины, по данным того же Ибн Фадлана, можно указать участие в походах и войнах, присутствие в ставке правителя, участие в пирах и аудиенциях, сопровождение его в поездках по стране. Этнокультурный состав дружины Волжской Болгарии, особенно на ранней стадии формирования государства, был довольно сложным. Наряду с собственно болгарами в нее входили также представители других тюрко-огурских и финно-угорских племен. Есть все основания полагать, что в число дружинников правителя Болгарии входила и часть русов – славяно-финно-скандинавского по происхождению слоя воинов и торговцев, живших близ его ставки.

«Отличием войска правителя Болгарии от существовавших до этого племенных ополчений является не только полиэтнический состав, но и организация власти»

В такой пестрой этнокультурной среде, насыщенной элементами различных традиций и новаций, шло формирование единой дружинной культуры, своеобразного комплекса вооружения. Одним из элементов, свидетельствующих о наличии в Болгарии X в. развитой дружинной культуры и военной организации, являются широко распространенные у болгар воинские и родовые знамена. Наличие их у болгар зафиксировали некоторые письменные источники. После принятия мусульманства болгарами сакральное значение знамени было переосмыслено в контексте исламской символики. Важнейшим показателем начала этого процесса может служить вручение Алмышу двух знамен, присланных халифом с его посольством наряду с другими подарками.

Отличием войска правителя Болгарии от существовавших до этого племенных ополчений является не только полиэтнический состав, но и организация власти, имевшей надплеменной, иерархический характер. Эльтеберу болгар подчинялось четыре «малика». Скорее всего, по его приказу эти владетели должны были выставлять свои отряды для общеболгарского войска. То есть их военная структура включала дружины этих правителей («маликов») и племенные (народные) ополчения. Кроме этих подразделений болгарское войско включало и отряды зависимых соседних народов.

Суммируя данные о военной организации болгар X–XI вв., необходимо отметить смешанный ее характер, когда наряду с развивающейся военно-феодальной иерархической системой присутствуют остатки старой племенной. Основой болгарской армии являлись дружины правителя и подвластных ему племенных князей. Коренные изменения, происшедшие в социально-экономической жизни болгарского общества во второй половине XII – начале XII вв., существенным образом отразились на военной организации болгар. Недостаток письменных источников не дает возможности проследить во всех деталях развитие социальной структуры общества. Однако сохранившиеся эпиграфические памятники XIII–XIV вв. с их сложной системой титулатуры (эмир, йори/чури и др.), генеалогически восходящей к середине XII в., позволяют предполагать наличие у болгарской знати разветвленной феодально-иерархической системы вассалитета уже в болгарский период.

Именно военно-служилая знать, связанная системой вассалитета и субвассалитета, служила становым хребтом всей военной организации Волжской Болгарии XII–XIII вв. Основа военной силы правителя заключалась в его дружине и гвардии. Военно-служилый слой болгарской знати обозначался термином «йори» («чури»), который встречается в эпитафиях XIV в., но по цепочкам генеалогий, приведенным на них, можно установить его бытование еще в XII–XIII вв.

«Судя по всем этим данным, у болгар существовала налаженная система выступления вассалов по приказу сюзерена»

Этот титул, восходящий своими корнями к древнетюркской титулатуре, обозначал военную знать, тюркское рыцарство и именно с та-ким значением этот термин был зафиксирован для периода XV–XVI вв. Таким образом, можно реконструировать дружину правителя, хашам, как единство ее знатной части и гвардии, состоявшей из воинов-профессионалов. Кроме того, необходимо отметить, что верхушка хашама, конечно, имела свои дружины, скорее всего, подвластные верховному правителю. Вся знать была связана между собой системой вассалитета и субвассалитета.

Некоторые сведения об этой системе можно почерпнуть из русских летописей, в которых часто упоминаются местные князья со своими дружинами, причем большей частью конными: «...князь их едва утече с малой дружиною», «...болгары со князем своим на конях». Очень показательны в этом смысле известия ряда летописей о событиях 1220 г., когда после взятия русскими войсками болгарского города Ошеля «...слышавше же болгаре в Великом граде и во иных градах... и собрашася вси со князьми своими овии на конех, друзии же пеши...», а также во время осады русской армией Великого города в 1183 г., когда собралось ополчение ряда городов и областей.

Судя по всем этим данным, у болгар существовала налаженная система выступления вассалов по приказу сюзерена. Вышеизложенное позволяет сделать вывод о том, что основу болгарской армии составляли дружины военно-служилой знати, состоящие из конных воинов-профессионалов. Причем это могли быть ополчения определенных областей, и каких-то сельских округов, и даже городов. Вполне возможно, что такие военные отряды, состоящие как из болгар, так и из соседних народов, назывались, очевидно, «чирмеш». В состав болгарской военной организации включались также ополчения окрестных племен и народов.

Не вызывает сомнения факт включения части кыпчаков в болгарскую армию

Особенно много данных о мадьярах, живших на востоке и юго-востоке от Болгарии. Венгерский монах Юлиан, побывавший у них в 1236 г., отмечал, что они «богаты конями и оружием и весьма отважны в войнах», а далее, по их рассказам, писал о победе их над монголами 14 лет назад и о постоянных сражениях с ними в последние годы. Это свидетельствует об их участии в составе болгарских войск в сокрушительном разгроме первого похода монгольских войск на Болгарию 1223 г.

Другими союзниками и вассалами были, очевидно, кыпчакские (кимакские) племена, которые жили на южных и юго-восточных границах Болгарии. Роль их в истории болгар, в том числе и военной, была весьма заметной. По мнению ряда исследователей, не вызывает сомнения факт включения части кыпчаков в болгарскую армию. Кыпчакские (йемекские) наемные отряды неоднократно использовались в междоусобных и внешних войнах, о чем свидетельствует поход полка йемеков под командованием болгарского князя против Великого города в 1183 г., а также совместная борьба болгар и кыпчаков-саксин против монголов в 1229 г.

К сожалению, недостаточно данных для характеристики ополчений из восточно-финских народов. Несомненно, какая-то часть мордовских и марийских племен входила в сферу влияния болгар и поставляла воинские контингенты, но определить это пока затруднительно. Совершенно очевидно, что на протяжении своей истории численность болгарского войска не оставалась неизменной. Сложность решения этого вопроса не только в малочисленности источников, но и в приблизительности многих приведенных там данных. Ряд источников X–XI сообщают, что в стране болгар есть два города, которые выставляют по 10 тысяч воинов, а автор анонимного персидского сочинения конца X в. «Худуд ал-Алам» уточняет – «всадников», то есть, численность армии болгар в X–XI вв., очевидно, могла достигать 20 тысяч всадников.

«Военно-служилое сословие («йори»), если считать по средним показателям (в Западной Европе – 2% населения, а на Востоке до 10%)»

Дружина правителя болгар состояла, видимо, из 500 человек. Такова в тот период была численность и средней дружины киевских князей. В XII–XIII вв. народонаселение Болгарии, несомненно, должно было резко возрасти, но численность войска вряд ли увеличилась. Исходя из того, что территория Волжской Болгарии составляла около 86 000 кв. км, а средняя плотность населения, учитывая оседлый земледельческий характер населения и довольно высокий уровень урбанизации болгар, могла достигать 5–10 человек на кв. км, можно полагать, что общее народонаселение Болгарии колебалось, видимо, от 430 000 до 850 000 человек. Отсюда можно сделать вывод, что общие экстремальные мобилизационные возможности страны вряд ли превышали 45–55 тысяч воинов. В обычных же условиях предельной была, скорее всего, численность (считая 1 воина от 5 семей) до 15–25 тысяч воинов.
Военно-служилое сословие («йори»), если считать по средним показателям (в Западной Европе – 2% населения, а на Востоке до 10%), составляло, очевидно, 15–20 тысяч человек, включая членов их семей. Конные тяжеловооруженные воины, по единодушному признанию военных историков, являлись символом Средневековья. Именно отряды конницы не только главенствовали на полях сражений, но и определяли стержень развития вооружения и военного дела. Одновременно всадники являлись привилегированным слоем воинов – профессиональных военных: военно-служилой знатью.

«Сабли, копья и боевые топоры вместе с метательным и защитным вооружением, а также с конским снаряжением принадлежали, скорее всего, профессиональным военным»

В этих условиях становление и развитие средневековой кавалерии неотделимо от процессов возникновения и укрепления слоя рыцарства – аристократии и их военных слуг. Болгары по традиции были конными воинами и уже в Подонье имели сложную племенную и сословную организацию. Инфильтрация на Среднюю Волгу и смешение с различными этническими группами несколько замедлила социальные процессы в болгарском обществе, однако к X в. наметились основные предпосылки и условия возникновения государственности. Распределение находок оружия в погребениях свидетельствует о начальном этапе формирования феодальной дружины уже с конца VIII в. Направленность этих процессов показывает изменение количества погребений с оружием и возрастание степени обособления и консолидации дружины.

Анализ набора оружия позволяет сделать вывод об определенной специализации в применении боевых средств. Сабли, копья и боевые топоры вместе с метательным и защитным вооружением, а также с конским снаряжением принадлежали, скорее всего, профессиональным военным: дружинникам и знати. Топоры (часто универсальных типов) вместе с метательным вооружением и конским набором использовались остальным войском, которое состояло в то время из народного ополчения, что, конечно, не исключает применения ими спорадически копий и даже сабель. Все эти данные говорят о начавшемся процессе дифференциации болгарского войска, который в ту пору происходил также в Хазарском каганате, у венгров эпохи Арпадов и в Киевской Руси.

Продолжение следует
 
Автор: Измайлов И.Л
Источник: Археология Волго-Уралья. Том V. Средние века (VIII-начало XIII вв.) 
Подготовил: Владислав Безменов