«Жертвенные комплексы, зарытые между могилами, являются поминальным элементом похоронного обряда»

«Особую группу погребений составляют кенотафы, к которым отнесены захоронения вещей и одежды»

Для захоронений IX–XI вв. Ветлужско-Вятского междуречья, совершенных по обряду кремации, традиционно отмечалось несколько вариантов расположения костей и сопровождающего инвентаря: 1) кальцинированные кости располагаются по всему дну могильной ямы в беспорядке, вещи уложены как при трупоположении или небрежно разбросаны по всей могиле; 2) обожженные кости концентрируются компактно по центру или в одном конце могильной ямы, а вещи разбросаны по всей могиле или располагаются вместе с костями; 3) кальцинированные кости расположены двумя или тремя скоплениями, а вещи – по всей могиле.

В большинстве могил выявлено, что обряд кремации в целом имитирует обряд ингумации: жженные кости завернуты в одежду и перевязаны ремнем условно по центру. Наиболее выразительно это можно проследить по погребениям 14 могильника «Черемисское кладбище», 24 Веселовского могильника, 30, 37, 37а могильника «Нижняя Стрелка», 7 Юмского могильника. По расположению вещей в том же порядке, что при ингумации, а украшений согласно их ношению захоронения с кремацией соответствуют традиции поволжских финнов: мордвы. В верховьях Ветлуги обнаружен иной обряд кремации, который представлен на могильнике «Кузинские хутора» большинством погребений. Могильные ямы имели подпрямоугольную с округленными углами, близкую к овалу форму, ориентированы по направлению СВ–ЮЗ, СЗ–ЮВ. В заполнении ям в беспорядке на различной глубине зафиксированы кальцинированные кости человека (редкие находки костей животных) и вещи. Заполнение ям слабо гуммированное с включениями угля, иногда очень крупных кусков, и небольшого количества золы. Кости различной величины и степени кремации (от белой до темносерой окраски), чистые.

Общая масса костей в каждом погребении невелика – от 12 до 364 граммов. Вероятно, по такому обряду совершены несколько погребений на могильнике «Черемисское кладбище», расположенном неподалеку от могильника «Кузинские хутора». Ранее считалось, что это разрушенные погребения, но в свете находок на могильнике «Кузинские хутора стало очевидным, что это иной обряд захоронения, отличающийся от обряда трупосожжения известных могильников Поветлужья. Особую группу погребений составляют кенотафы, к которым отнесены захоронения вещей и одежды в могильных ямах обычных форм и размеров, но без следов костяка. Узлы с вещами, включенные предшественниками в разряд кенотафов, правильнее будет называть жертвенными комплексами. О них пойдет речь ниже.

«Компактные скопления вещей, в которые входили орудия труда, принадлежности конской сбруи, а также отдельные женские украшения»

По расположению вещей кенотафы IХ–ХI вв. различаются и копируют могилы с ингумацией или кремацией. К кенотафам также следует отнести пустые могилы без вещей и костей. В погребениях с ингумацией и погребениях кенотафах древнемарийских захоронений иногда найдены жертвенные комплексы в засыпи могильных ям, располагавшиеся почти у самой поверхности. Наибольшее количество жертвенных комплексов в засыпи погребений встречено на могильнике «Нижняя Стрелка» (27,6%), что объясняется лишь лучшей сохранностью памятника. Сосуды в засыпи, как и в самой могиле, устанавливались над головой или в области ног. Большинство из них, за исключением берестяных туесов, положены вверх дном. Берестяные туески содержали бессистемно расположенные украшения, завернутые в мех и ткань. Среди них преобладают украшения головы, рук и поясные. В п. 19 могильника «Нижняя Стрелка» в медном котле содержались кости птицы. Кроме сосудов в засыпи отдельных погребений найдены также украшения и орудия труда.

Комплексы вещей обнаружены в межмогильном пространстве на всех могильниках Ветлужско-Вятского междуречья и представляют особый интерес. Они располагаются в небольших округлых или округло-подквадратных ямках диаметром 20–30 см, в основном на глубине 15–30 см от уровня современной дневной поверхности. Иногда могла быть более значительная глубина до 40 см. Однако контуры ям прослежены не всегда, особенно если речь идет о малых глубинах. Не исключено, что часть таких комплексов не зарывалась в землю, а была оставлена на поверхности кладбищ, о чем могут свидетельствовать неоднократно зафиксированные разрозненные вещи в верхних слоях (подзол, пахота) раскопанных памятников («Черемисское кладбище», Русенихинский могильник). Встречаются комплексы из двух спаренных ям одинакового диаметра, каждая из которых имела свой набор украшений. Ямы имели отвесные стенки и ровное дно. Дно застилалось подстилкой из войлока, в Русенихинском и Выжумском могильниках обнаружены фрагменты и даже целые экземпляры войлочных ковриков, расшитых цветными нитками. В некоторых ямках (34,6%) на дне прослежены также деревянные палочки, неширокие дощечки или прутья от дерева.

Засыпь гуммированная, уголь зафиксирован в 31% объектов. Общим для всех комплексов является наличие туеса. Строгой закономерности в расположении комплексов на территории могильников не наблюдается. В тех случаях, когда жертвенные комплексы возможно связать с конкретным погребением, они располагаются со стороны головы погребенных независимо от сторон света. Жертвенные комплексы в межмогильном пространстве в качестве диагностирующих признаков марийских средневековых могильников были обозначены в начале столетия. Впоследствии была разработана более подробная типология данных объектов и выделено четыре варианта жертвенных комплексов в межмогильном пространстве, в которую внесены корректировки с учетом нового материала. Вариант I. Компактные скопления вещей, в которые входили орудия труда, принадлежности конской сбруи, а также отдельные женские украшения. Поясные украшения представлены разрозненными элементами поясного набора: пряжками, единичными накладками, наконечниками.

«Обнаружены шерстяные ткани полотняного и саржевого переплетений, ткани из растительных волокон полотняного переплетения»

В составе этих комплексов не встречаются этноопределяющие изделия. Вариант II. Металлическая посуда: железные или медные котлы и чаши из цветного металла. Иногда сосуды обернуты кверху дном, под сосудами или в них располагались отдельные предметы: бытовые вещи, оружие, орудия труда. Вариант III. Вещи, преимущественно украшения, большое количество ткани, кожи, меха уложены в берестяной туесок или в лубяной бочонок, облицованный сверху берестой. Вариант IV является переходным между вариантами II и III. Берестяной туес или лубяной бочонок, аналогичные описанным в варианте III, дополнительно поставлены в железный или бронзовый котел или под котел, образуя единый комплекс. Наиболее многочисленны и показательны для изучения марийской культуры являются комплексы вариантов III и IV. Основную массу находок в них составляли фрагменты одежды, меха, кожи.

Обнаружены шерстяные ткани полотняного и саржевого переплетений, ткани из растительных волокон полотняного переплетения, тесьма, фрагменты шелка и хлопка. В отдельных случаях достоверно установлено, что это остатки одежды: часть рукава и крупный фрагмент подола из нескольких клиньев от мужского кафтана в жк 6 Русенихинского могильника, фрагменты рукава и отделки горловины в жк 7 этого же памятника, фрагменты кафтана из тонкой кожи в жк 13 «Нижней стрелки», полотенца в п. 19а могильника Нижняя Стрелка и т. д., обувь в жк 5, 7, 14 Русенихинского, жк 1 Затон Михеева и жк 2 Кузинских хуторов. Во многих комплексах обнаружены скопления ткани, обильно декорированной вышивкой из металлической нити. Расположение ремней с накладками свидетельствует о том, что они в большинстве случаев опоясывали в 1,5 или два оборота какой-то объемный объект, что соответствует способу ношения наборного пояса в костюме.

На отдельных фрагментах ткани, меха и войлока имеются круглые отверстия, проделанные металлическим, предварительно накаленным предметом. Украшения, как правило, представлены всеми категориями, их состав в типовом отношении зависит от того, с мужской или женской субкультурой связан комплекс. В отдельных комплексах (жк 5, 7 Русенихиского; 7, 14, 16 Выжумского могильников, 1 «Кузинских хуторов») украшения и детали одежды соответствовали местоположению в костюме, надетом на человека: вверху головные украшения или фрагменты головного убора, далее нагрудные и украшения рук, в средней части ремень, в нижней ближе ко дну – детали обуви. По внешним признакам: обилие тканей, фрагментов одежды (как нательной, так и верхней), состав и расположение украшений в определенной вертикальной зональности по оси голова – ноги, соответствующей месту того или иного украшения в костюме, – возможно предположить, что в данные комплексы могла быть помещена кукла, изготовленная из одежд покойного. Это вполне согласуется с традиционными представлениями марийцев, согласно которым одежда марийцев занимала значительное место и даже олицетворяет умершего человека в погребально-поминальной обрядности.

Жертвенные комплексы, зарытые между могилами, являются поминальным элементом похоронного обряда и, вероятно, предназначены умилостивить ранее умерших сородичей, что является обязательным атрибутом культа предков. Близкие по функциональной сути обряды известны у уральских марийцев вплоть до начала XX в. и проявились в традиции устройства поминок «утым-влак» в честь дальних предков. «У восточных бирских марийцев под словом «Утым» разумеются прапарадед и прапрабабушка и далее раньше их умершие». Именно во время этого обряда после совершения определенных действий часть жертвоприношений марийцами закапывалась на территории кладбища. С обрядом перехода в потусторонний мир связана также традиция порчи одежды и использование войлока во время погребения умерших предков. У большинства народов, в том числе и у марийцев, использующих войлок в культовой практике, он символизирует границу между мирами и способствует перемещению человека (или бога) из одного состояния или мира в другое состояние или другой мир (рождение, свадьба и похороны).

«По закономерностям традиционного земледелия с появлением ржи просо утрачивает свое значение, как более теплолюбивая культура»

Тип хозяйства средневекового населения обусловлен в первую очередь зависимостью от природно-географической среды. Марийский край лежит на стыке двух больших ландшафтно-географических зон – лесной и лесостепной, границей между которыми служит р. Волга. Материалы могильников и поселений I тыс. н.э. практически не содержат данных о развитии земледелия. Ситуация несколько изменяется к рубежу II тыс. и в последующее время. В памятниках этого периода имеются, хотя и весьма ограниченные, данные, подтверждающие развитие земледелия: в одном погребении Веселовского могильника сохранился мешочек с просом и полбой; в Руткинском – зерна проса лежали в чаше; остатки каши или сильно перегнившего зерна обнаружены в одном из погребений Выжумского III могильника. Учитывая сильно залесенный характер местности, возможным было только подсечное земледелиеc.

Посевное состояние лесных росчистей было крайне непродолжительно (1–3 года), после чего подсеку забрасывали. При небольшой заселенности края, наличии обширной лесной площади, предпочтительнее было новую подсеку расчищать на значительном расстоянии как от жилья, так и от других подсек. А это, в свою очередь, требовало перехода с места на место, чтобы пользоваться землей пока она дает урожай без удобрения и бросать ее при истощении. Такой образ жизни вызывал, по мнению исследователей, так называемую «неполную земледельческую оседлость» и, следовательно, расселение небольшими кратковременными поселками. Об этом свидетельствует и характер марийских поселков: небольшие площади селищ, не очень мощный культурный слой и достаточная разбросанность. При подсечной системе земледелия для подготовки участков земли использовались топоры, которых обнаружено достаточное количество в составе погребального инвентаря. Для уборки урожая использовались серпы и косы. Несколько фрагментов черешковых с зубчатым лезвием серпов (20 экз.) и кос (16 экз.) обнаружены в Сиухинской кузнице XII–XIII вв. Судя по сохранившимся остаткам, серпы относятся, по классификации Ю.А. Краснова, к IV типу черешковых орудий. Ярким свидетельством развития земледелия являются находки жерновов на Васильсурском V городище (Репище) XI–XIII вв. (использовался в качестве пода печи), также глиняные вымостки, которые с определенной долей вероятности можно интерпретировать в качестве токов для обмолота зерна. Находки полбы на средневековых марийских памятниках соответствует факту, что Среднее Поволжье было издревле очагом возделывания этой культуры. Находки проса свидетельствуют о том, что рожь, вероятно, еще не получила распространения у древних марийцев.

По закономерностям традиционного земледелия с появлением ржи просо утрачивает свое значение, как более теплолюбивая культура, требующая для своего созревания лучших условий. На основании находок фрагментов и целых полотенец (погребение 19 могильника Нижняя Стрелка) из льняной и конопляной тканей можно говорить о возделывании технических культур льна и конопли. Богатый остеологический материал на марийских поселениях I и начала II тыс. свидетельствует о разведении домашних животных. В составе стада ведущее место занимала свинья. Значительная роль отводилась лошади и крупному рогатому скоту. По мнению А.Н. Формозова, кости древних свиней из Поветлужья являются останками некрупной примитивной длиннорылой лесной свиньи, кости овец от мелких пород. Кости домашних коров, по мнению А.Н. Формозова, принадлежат «расе, родственной зырянским животным, но они не были комолыми». Значительную роль имело разведение овец.

«В археологических памятниках содержатся лишь разрозненные сведения об обработке черного металла»

В погребениях обнаружено большое количество тканей, среди которых преобладающее место занимают шерстяные ткани. Значительное место в хозяйственной деятельности древнемарийского населения занимала охота. Для охоты на пушного зверя изготавливались специальные костяные наконечники стрел с тупым концом, получившие название «томаров», представляющие собой костяные цилиндры; они найдены в марийских могильниках до ХVII в. Находки костяных стрел подромбической формы известны на Черемисском кладбище, Юмском и Кочергинском могильниках IX–XI вв. Производилась также охота на птиц, косточки которых неоднократно находили на поселениях. На могильнике Нижняя Стрелка целые скелеты уток обнаружены в котелках в составе жертвенных комплексов. А.Х. Халиков считает, что к IX в. охота превратилась в промысел, который был рассчитан на торговлю и выплату дани в виде пушнины. Пушнина, вероятно, активно вывозилась болгарскими купцами.

В связи с этим интересны наблюдения А.Х. Халикова за отождествлениями названий «белки» и «копейки» в языках народов Поволжья, раскрывающих характер их торговых взаимоотношений. В татарском языке до сих пор самая мелкая денежная единица (копейка) называется «тиен» (белка). В марийском соответственно «ур» означает и белку, и копейку. Но в татарском 1 копейка равнялась 1 белке («бертиен»), а в марийском языке 1 копейка называется «кумыр», т. е. 3 белки, 2 копейки – «шамыр», т. е. 7 белок, а 3 копейки – «лур», т. е. 10 белок. В погребальном обряде зафиксированы преимущественно фрагменты одежды и подстилок из бобра. Когти птиц семейства соколиных и когти кошачьих использованы в качестве амулетов. По определению И.В. Аськеева, в составе ожерелий в погребениях 37, 47, 53 Дубовского могильника, п. 11 Нижней стрелки обнаружены когти рыси, а в п. 51 Дубовского и п. 11 Нижняя Стрелка – когти беркута. Важным промыслом было рыболовство.

По материалам костных остатков из погребений Русенихинского могильника, могильников Нижняя Стрелка и Черемисского проведен химический анализ антропологического материала на содержание микроэлементов (Sr, Zn, Pb, Cu, Mg, Ni, Mn, Ca, K, Co, Cd, Fe, Ag) с использованием метода атомной абсорбции, который подтвердил, что минеральный статус изученной группы населения свидетельствует о преобладании в ее рационе продуктов животного происхождения. Данные факты могут свидетельствовать о том, что данная популяция активно и успешно занималась охотой, рыболовством и зоособирательством.

Кроме того, наличие высокого содержания цинка при низком содержании стронция в тканях костного материала, как в погребениях 16, 17 и 18, позволяет предполагать, что в рационе питания огромную долю составляла рыба. Этот факт подтверждается находками железных рыболовных крючков и блесен из цветного металла в составе погребального инвентаря на Русенихинском и Выжумском могильниках. В археологических памятниках содержатся лишь разрозненные сведения об обработке черного металла. Ни на одном из известных средневековых городищ не обнаружено следов обработки руды или отжига угля. Неоднократные упоминания в публикациях и отчетах о находках шлаков еще не являются достаточным основанием для заключения о выработке руды в местных условиях. Количество шлаков незначительно, и многие из описанных находок являются лишь железистыми конкрециями.

«Сырье завозилось сюда в небольших количествах в виде серебряной проволоки, пластинок, жетонов и слитков»

Железистые почвенные руды в средневолжском сырьевом массиве из-за условий залегания чрезвычайно трудны для разработки. Процесс настолько длителен и трудоемок, что мог потребовать отвлечения почти всех сил общины от других сезонных видов промысла. С учетом вышеизложенных обстоятельств кажется вполне реальным утверждение, что в эпоху Средневековья черный металл привозили в край в виде полуфабрикатов. Аналогичная форма получения черного металла использовалась многими народами. Многочисленные бронзовые и серебряные украшения из могильников являются бесценным источником для изучения производственных традиций по обработке цветного металла. К рубежу I–II тыс. в производственной практике значительно шире стало использоваться литье. Анализ нагрудных украшений (трапециевидных и одной круглой) из Русенихинского могильника показал, что украшения могли также изготовляться из нескольких составных фрагментов, отлитых по восковой модели, а затем соединенных пайкой (кузнечная сварка). Путем спайки гладких крученых, плетеных проволок, пластинок, шариков и других мелких деталей изготовлены многие нагрудные, обувные украшения.

С использованием техники набора из узорчатой проволоки с последующей гибкой и сваркой изготовлены треугольные каркасные подвески. Свидетельством пайки (сварки) являются наплывы припоев, неравномерности присоединений пластин, а также несоблюдение соосности поперечных и боковых пластин – типичные дефекты паянных соединений. Для обеспечения жесткости (прочности) паянной конструкции на паянных соединениях имеются усиления в виде дополнительно нанесенного припоя. На городищах и в могильниках неоднократно обнаружены литейные формы из известняка для изготовления мелких деталей к этим украшениям. Как показали металлографические анализы, очковидные обувные подвески из Дубовского могильника изготовлены из проволоки путем навивки на конический предмет с последующей проковкой. Подвеска с ушком из этого же могильника соединена с помощью кузнечной сварки. Анализы височного кольца из могильника Нижняя Стрелка показали, что само кольцо было изготовлено из проволоки, которую подвергли сгибанию и протяжке, а затем напаяли головку, отлитую отдельно.

Для отливки украшений, кроме изготовления по восковой модели, использовалось литье в мягких формах. Для этого в мягкой глине делали оттиск изделия, которое хотели повторить. Затем полость заливалась металлом. Эти изделия легко отличить по расплывчатости линий и небрежности изображения. Таковы умбоновидные подвески с привесками, которые отлиты в мягких формах по предварительно оттиснутым в них моделями. Учитывая то, что формы из глины были непрочны, они могли использоваться ограниченное количество заливок, а при восковом вязании и производстве полых объемных изделий по восковой модели всего один раз. Поэтому мы почти не находим копий одного и того же изделия.

Эти факты свидетельствуют, что украшения изготовлялись в ограниченном количестве, а ремесло развивалось в рамках домашнего хозяйства. Такой характер домашнего ремесла в Марийском Поволжье сохраняется на протяжении всего периода Х–XIII вв. и обусловлен в первую очередь географическими условиями края. Здесь нет своих месторождений цветного металла. Сырье завозилось сюда в небольших количествах в виде серебряной проволоки, пластинок, жетонов и слитков. Оловянные круглые бляшки были найдены в п. 24 Выжумского III, 5 «Нижняя Стрелка» могильников, кусочки олова – в п. 12 Веселовского и 11 Русенихинского могильников, свернутая в спираль серебряная проволока в кошельке из п. 3 Дубовского и жк 6 Русенихинского могильников, два мотка тонкой серебряной проволоки обнаружены в п. 7 Юмского могильника. Неудивительно, что таких заготовок найдено не так уж и много. Вероятно, они были слишком дорогим приобретением и поэтому редко попадали в состав погребального инвентаря.».

Продолжение следует

Автор: Никитина Т. Б.
Источник: Археология Волго-Уралья. Том V. Средние века (VIII-начало XIII вв.) 
Подготовил: Владислав Безменов

Фото на анонсе: © Владимир Васильев / «Татар-информ»