Нужна квартира
Усманов Гумер Исмагилович, будучи первым секретарем Обкома КПСС, стал подбирать молодых ребят из университета. Олег Морозов и Андрей Бусыгин стали заведовать отделами. Олег потянул за собой меня в идеологический отдел. Его мотив был понятен, ему нужен был товарищ, причем идеолог национального движения, с тем, чтобы найти общий язык с оппозицией, а мне нужна была квартира и, конечно, я стремился всячески предотвратить конфликт, случившийся в некоторых союзных республиках. Татары жили по всему Союзу, и трудно было предсказать их поведение в случае серьезного конфликта между Москвой и Казанью и тем более трудно было бы его локализовать.

Усманов Гумер Исмагилович. Источник фото: history-kazan.ru
В отличие от Прибалтики, в Татарии определенное доверие населения к партии сохранялось, тем более КПСС сама начала реформироваться, но как всегда больше для видимости. В руководстве Обкома были очень разные люди, включая сторонников возврата к «партийной дисциплине».
Вместе с нарастанием критики партии в ней произошел раскол. Появилась оппозиция к власти не только в лице татарского национального движения (организация «Татарский общественный центр» - ТОЦ)*, но также со стороны «демократических» сил. К сожалению, это разделение было не столько по идейным соображениям, сколько по национальной принадлежности. Нужен был человек, умеющий ладить как с националами, так и с властью. Эта участь выпала мне, кстати, очень неприятная - в Обкоме меня пытались изолировать как сторонника ТОЦ*, а на собраниях ТОЦ* кричали, чтобы я вышел из прогнившей партии.
В Обкоме меня посылали в самые горячие точки, где, чтобы говорить с публикой, нужны были крепкие нервы и смекалка, дабы ответить на вопросы, на которые разумных ответов не было. Эту публику я называл трудно предсказуемой «биомассой». В 1989 году Усманова избрали секретарем ЦК КПСС, а он с собой забрал Морозова и Бусыгина, я остался один в окружении старой гвардии.
Вместо Усманова избрали Рево Рамазановича Идиатуллина, весьма современного руководителя, спокойного, интеллигентного, приятного в общении. Наверное, именно такие люди позволили пройти сложнейший путь республики без эксцессов, которых не смогли избежать союзные республики и многие регионы России. Однако время КПСС подходило к концу.
Партия за суверенитет?
Общественность бурлила не на шутку. В то время мне пришлось много выступать перед публикой. Открытый разговор на различных собраниях был самым эффективным способом донести суть политики руководства и заодно узнать реальные настроения людей. Меня старались посылать на те участки, куда не решались ездить другие инструкторы Обкома КПСС.

Фото: из открытых источников aizen-tt.livejournal.com
По тем временам моя должность заместителя заведующего идеологическим отделом была довольно весомой, но партия находилась на излете, и все ждали ее естественного конца. Этим особенно отличались Набережные Челны, где публика была разношерстной: одни кричали – «ты националист», а другие называли меня недобитой партноменклатурой. Мне доставалось буквально ото всех. Нервы у меня были крепкими, а понимание нашего особого пути было твердым. Аргументов хватало. В публичной речи все предельно упрощается, там любая ложь становится очевидной - лучше быть предельно искренним. «Особый» путь многим грел душу.
Пресса создала мне имидж радикала, но на самом деле я был просто принципиальным. Мне впоследствии довелось участвовать во многих переговорах, которые требовали дипломатии и согласования позиций. Там тупая принципиальность успехов не приносила. Надо было слышать доводы разных сторон. Так было в республике в годы суверенитета, когда обострились отношения татар и русских, точно также было во время переговоров с Москвой по заключению двустороннего Договора, затем пришлось в Чечне искать пути примирения федералов и боевиков, затем на Кипре на «Зеленой линии» - делиться опытом с киприотами. Я постоянно участвовал в процессах, где надо было добиваться компромиссных решений. В таких процессах работала большая команда, но радикалов среди переговорщиков не было. Тем не менее, имидж радикала за мной закрепился. Впрочем, и это можно пережить, лишь бы дело не страдало. Важно было не допустить напряжения в обществе в связи требованиями суверенных прав.
Если татары в общем и целом одобряли перемены, то русские относились к этому настороженно, а порой и со страхом, боясь повторения событий в союзных республиках, где дело доходило до вооруженного конфликта.
В этих условиях мы с Марат Гадыевичем Галеевым, который стал секретарем Татарского Рескома КПСС по вопросам идеологии, решили получить одобрение членов Президиума по вопросу суверенитета путем заочного голосования. Обзванивали по телефону и просили выразить мнение, ссылаясь на якобы срочность. Зная заведомо сторонников и противников суверенитета, мы получили подтверждение сторонников, которых оказалось большинство, и опубликовали как мнение руководства партии, что успокоило многих партийцев.
*ТОЦ признан экстремистской организацией и ликвидирован по решению Верховного суда Татарстана
Фото на анонсе: из открытых источников vk.com